Андрей Булычев – На порубежье (страница 23)
«Трое у входа, — прикидывал он, выглядывая из-за корзины. — За их спинами в проходе ещё маячат. Сколько их там всего? Двое, дюжина?! — мелькали в голове мысли. — Нет, похоже, немного, не больше пяти. Где же сам механизм сброса решётки?! Он должен быть где-то рядом. Но где? Это очень важно».
— Опять дичи нет? — сбил его с мыслей своим воплем долговязый стражник. — Уже неделю мяса не приносите, надоела эта рыба с травой! Эй ты, что в корзине?! — Он шагнул навстречу Митяю. — Только не говори, что опять капуста!
— Да-да, господин, увы, сегодня опять овощи, — пролепетал Митяй.
— Бей! — рявкнул Варун, и его короткий меч рассёк подошедшему стражнику шейную жилу.
— Р-р-ра-а! — с медвежьим рёвом кинулись вперёд пластуны.
Скинув корзину, Митяй выхватил из неё реечник.
— Давай! — крикнул, выдёргивая свой самострел, Вага.
«Вот он, рычаг сброса!» В самом дальнем конце прохода воротной башни на стене виднелась задранная вверх ручка, по потолку арки от неё шли какие-то верёвки и металлические пруты.
Трое стражников, отбиваясь от пластунов, пятились, трое уже лежали убитыми в проходе, а один бросился к рычагу.
Сместившись чуть вбок, Митяй вскинул свой самострел. Линия стрельбы была закрыта! Только один выстрел у него! «Не попасть! — мелькнули в голове мысли. — Ну-у!»
Репех рубанул крайнего стражника, тот качнулся вбок, и Митяй выжал спусковой крючок. Буквально в шаге от торчащей из стены ручки гранёный болт пробил закрытую кольчугой спину, и бегущий рухнул на каменный пол.
— Быстрей! — прокричал Мартын, срубая последнего стражника.
— Вперёд, братцы! — заорал Варун. — Ростислав, держите проход! Ратиша, твой вверх!
— Помню, Фотич! — откликнулся взводный. — Репехские слева, десятки Серафима и Урмаса справа!
В крепости ещё ничего не поняли, только наверху воротной башни слышались заполошные крики. С винтовой лестницы выпрыгнуло двое воинов. В голову одного вбил болт Вага, второго зарубил с ходу Седьмак.
— Заряжен! Заряжен! — Ко входу подскочили Миккали с Местком.
— Чурило, Путша, закрыли их! — скомандовал Серафим.
Пластуны выскочили, прикрываясь щитами, и вслед за ними вынырнули стрелки. Наверху мелькнула тень, и в один из щитов вонзился дротик. Щёлкнули самострелы, и по каменным ступеням скатилось тело.
— Вверх! — гаркнул Ратиша.
— Заряжен! — докручивая ролик натяжителя, прокричал Митяй.
Пластуны ринулись по лестнице.
До ушей долетел звон стали и глухой звук ударов о щит. Двое немецких воинов перегородили проход штурмовому отряду, один рубил мечом, второй пытался уколоть копьём. Узкий проход не давал пластунам развернуться, и их численное преимущество здесь сводилось к нулю.
— Пригнись! — крикнул Митяй.
Путша услышал и, прикрывшись щитом, резко присел.
Щёлк! Болт пробил нагрудную бляху и кольчугу того немца, что был слева. Второй открылся, и Путша уколол его в бедро мечом. Немец, теряя равновесие, оступился и упал назад на ступени. Чурила тут же бросился вперёд и, проскакивая мимо раненого, рубанул его мечом.
— Заряжен! — сообщил Вага.
Ещё рывок — и прострелив стоявшего на самом верху лестницы воина, пластуны ворвались на боевую площадку воротной башни. После короткой схватки трое последних её защитников пали под ударами мечей. В выскочившего на боковую галерею Петра ударило сразу три стрелы. Две удержала кольчуга, третья пробила незащищённую руку, ломая кость.
— Держись, Петька! — Двое пластунов прикрыли его щитами, ещё двое, подхватив, потащили назад.
— Сам я, сам, ребята! — крикнул раненый, а позади в прикрывающие щиты лупили стрелы.
— Мартын Андреевич, с угловой башни лучники бьют! — доложил забежавшему наверх сотнику Ратиша. — И в боковом ходу уже по дюжине вражьих пешцев.
— Сейчас их тьма тут будет! — прокричал Мартын. — Слышишь, как сигнальные рога ревут? Тревога у всего гарнизона!
Митяй, тяжело дыша, накручивал ручку реечника. Казалось бы, столько сейчас всякого произошло, а по времени всего-то чуть. По петляющей дороге бежали вверх полторы сотни залегавших рядом с крепостью пластунов, от кромки леса спешили дружинные воины, а вниз неслась пятёрка из хуторских и ладейщиков. Один из них вдруг нелепо подпрыгнул и свалился на землю. Ещё одного пробила насквозь огромная стрела скорпиона. Со стен и угловых башен летели стрелы и арбалетные болты, под тревожный рёв рога и звон сигнального била всё больше немцев занимали свои боевые места.
Поднявшись над парапетом, Митяй быстро прицелился и выпустил болт в одного из меченосцев в боковой галерее. Около головы свистнуло, и позади раздался вскрик боли.
— Нога! Зараза, в ногу попали! — Пластун из десятка Репеха упал на каменный пол.
— С угловых башен лупят! — крикнул Ратиша. — Сейчас нас стрелами закидают и голову не высунешь.
— Митяй, из скорпиона умеешь бить?! — окликнул его сотник Мартын.
— Учили в школе! — отозвался тот.
— Тогда рази башенных! — приказал командир. — Бери всех, кто тебе нужен, а свой реечник мне!
— Истома, Петро, Седьмак — прикрывай щитами! — гаркнул Митяй. — Вага, Путша, Чурило, ко мне! Рычаги взяли, разворачивай его к той башне! — показал рукой пластун. — Двинься!
И, оттолкнув Вагу, он начал крутить ворот в задней части станка. Храповик оттянул ползун с тетивой назад до сухого щелчка.
— А теперь прицел вверх, — пробормотал Митяй. — Ещё немного. Та-ак. Стрелу мне!.. Вон же она! — показал он на сложенные неподалёку снаряды. — Так, так, ещё чуть-чуть, — он подвернул немного станину. — Выстрел! — И дёрнул спусковой рычаг.
Скрученные жгуты с огромной силой выбросили здоровенную стрелу, и она влетела в проём угловой башни, пробивая и разрывая по пути тела.
— Хорошо, Митяй! Хорошо! — ощерился сотник. — Не зря тебя Варун взял! Бей ещё по ним, бей, родной!
— Стрелу! — рявкнул, накручивая ворот, Митяй.
— Дай-ка я, Андреич, — подвинул его Путша. — Ты лучше командуй и прицел бери!
— Чуток вправо! — кивнув, крикнул тот. — Вот так, ещё, ещё. Выстрел! — Новый снаряд понёсся к цели.
Подоспевшие первыми пластуны из подмоги в это время уже ворвались в воротный проём, половина их встала за наскоро сооружённой баррикадой — завалом из двух повозок, бочек, корзин и разного хлама. Большая часть била из луков и самострелов по скапливающимся на внутреннем дворе немцам. Три десятка, укрывшись в линии за щитами, готовились копьями встретить конницу врага. Около полусотни, пробежав в воротную башню, усилили гарнизон тех, кто её захватил. Всё прибывающие ратники тоже начали укреплять линию копейщиков у баррикады. Один за другим её начали заполнять те, у кого были длинные, трёхсаженные пики.
— Nach vorne![19] — крикнул комендант Динабурга. — Vertreibt sie aus der Festung Dietrich![20]
Ворота внутренних крепостных укреплений распахнулись, и две конные сотни начали выходить, строясь в плотную колонну.
— Конница с цитадели! — крикнул подбежавший к баррикаде Андрей. — Копейщики, плотней строй! Становись по три в ряд! Стрелки, бей без команды! Из лука стреляй! — Он выхватил у подбежавшего сзади пешца пику и сам встал в строй.
— Митяй, конница вышла! — крикнул, накручивая ролик натяжителя реечника, Мартын. — Оставь башню, работай по ним!
— Вага, Чурила, разворачивай скорпион! — рявкнул командир расчёта. — Путша, ворот! Истома, щитами прикройте! — Схватив стрелу, он вложил её в жёлоб направляющих и поправил прицел. — Быстрее крути!
— Чуток ещё, Андреич! — отозвался Путша, что есть сил работая воротом. — Готово!
— Выстрел!
Щелчок. Станина вздрогнула, тугие мощные плечи скорпиона, расправляясь, выбросили снаряд к цели. Огромная стрела пробила насквозь переднего всадника, следом за ним второго, оторвала руку третьему и застряла в едущем за ним.
Колонна немецкой конницы, скатываясь вниз к внешней воротной башне, с грохотом набирала ход. Теряя людей от стрел и болтов русских, она рвалась к их ощетинившемуся пиками строю.
— Стенка! — рявкнул Андрей.
Передний ряд опустился на одно колено, упирая тупой конец пик в камни мостовой и прижимая их ногой. Гранёные острия направлены вверх под углом, чтобы встретить грудь коня. Второй ряд выставил копья горизонтально над правым плечом сидящего перед ним. Наконечники их пик смотрят прямо. Пики третьего вытянуты вверх под углом. Щиты упёрты в спины впереди стоящих. Ощетинившаяся стальными жалами стенка, монолитная, плотная, приняла на себя удар конницы.
— Держать строй! Держать строй! — кричал Андрей, работая пикой.
Конь, пробитый перед стенкой, вздыбился и завалился вбок. Выскочивший вперёд всадник занёс свой меч, чтобы рубануть, и выронил его — в его грудь по самый торец зашёл арбалетный болт. Новый всадник ткнул с ходу копьём и пробил плечо стоявшего во втором ряду русского. Ратник, взвыв, выронил копьё, упал на колени и отполз назад, освобождая место.
Шаг вперёд — и Андрей принял на свой щит новый удар копья.
— На! — Резкий рывок древка вперёд, и гранёный, игольчатый наконечник вошёл латнику в самое уязвимое его место, в глаз. Рывок древка назад. Новый противник, оттеснив коня убитого, рубанул щит в первом ряду.
Чуть подавшись назад под напором конницы и упёршись в баррикаду, копейщики работали пиками, ища у врага слабо защищённые места: лицо, бёдра, пах, сочленения доспехов, руки и горло. Заполнившие воротную башню стрелки били сверху из луков и арбалетов. Неприятель увяз в ближнем бою. Главное преимущество бронной кавалерии — всесокрушающий удар — было потеряно.