Андрей Булычев – На порубежье (страница 11)

Из становища ливов и латгаллов тем временем набежали ополченцы с воинами из дружин, и последние три сотни шагов он ехал по проходу в замершей толпе. Казалось, что цокот копыт коня сотника долетал до самого верха крепостных стен.

— Стой! — послышался окрик сверху. — Кто ты такой и что тебе здесь нужно?! Ты понимаешь, что тебе говорят?!

— Я знаю ваш язык! — откликнулся всадник. — Меня зовут Онни. Онни Калевыч. Я командир передовой сотни из Андреевской Новгородской бригады, войска князя Юрьевского Александра. И мне нужно чтобы вы отдали двух моих воинов, которых поймали две недели назад в болоте. И пусть назовётся тот, с кем я сейчас разговариваю.

— С тобой, еретик, говорит сам магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен, — ответили ему с башни. — Ты или очень глуп, или очень самонадеян, если посмел приехать сюда со своими требованиями. А скорее всего, и то и другое, и будет правильно научить тебя манерам, как подобает вести себя с рыцарями великого ордена братьев Христа. Твоим воинам, наверное, скучно сидеть в тёмном подвале, и ты внесёшь хоть какое-то разнообразие в их серую и безрадостную жизнь, которой и осталось-то всего ничего.

— Не спеши так, магистр! — воскликнул всадник. — Я простой сотенный командир, которых в нашем войске изрядно, и от того, что ты заберёшь мою жизнь, ничего не изменится, напротив — наши воины будут только злее биться. А вот членов орденского совета у тебя немного. Двенадцать, если я не ошибаюсь. Вернее, сейчас уже одиннадцать. И если ты будешь так просто раскидываться их жизнями, что же скажут все остальные? Не закрадутся ли у них сомнения, что так же могут поступить и с ними?

Онни обернулся и помахал рукой. По этому знаку с одного из тех всадников, что стояли у восточной опушки леса, сдёрнули ткань, и на открывшемся глазу белом плаще стали даже издали видны яркие орденские знаки — красный меч с такого же цвета крестом над его рукояткой.

— Я полагаю, что жизнь члена орденского совета, славного рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, стоит жизни двух простых воинов и даже обычного сотника?! — задал вопрос Онни. — Если нет, ничего страшного, я столько раз мог умереть во множестве битв, разменяю свою на его! — И выхватил из ножен меч.

— Хартман! Хартман жив! — послышались возгласы на башне.

Обступившая всадника толпа балтских воинов подалась назад. Засверкали мечи, топоры и наконечники нацеленных на сотника копий.

— Стойте! — донёсся крик с башни. — Не трогайте! Это мне решать, когда забрать его жизнь! Ты храбрый воин, сотник, и жаль, что служишь не мне. Подумай, может быть, ещё не поздно выбрать правильный путь?

— Он уже выбран, магистр, и я иду по нему! — отозвался тот. — Так ты отпустишь моих воинов в обмен на своего рыцаря?

— Магистр, если мы сейчас не совершим обмен, это подорвёт уважение к нам вот этих, — Михаэль кивнул на колышущуюся толпу союзников. — Статус рыцаря, а уж тем более члена орденского совета, гораздо выше множества вонючих лесных воинов, пусть даже и русских. Хартман фон Хельдрунген хороший воин, он ещё послужит нашему делу.

— К тому же обменяв Хартмана, мы сможем узнать у него лично, сколько и каких именно войск собрано врагом перед нашей крепостью, — добавил командир орденской конницы, Герберт. — Наш уважаемый брат, находясь в плену, не мог это не увидеть. У руссов здесь нет крепости с подвалами, чтобы его наглухо там закрыть. Так что полученные от него сведенья будут уж точно достоверными.

— Подожди, Герберт, — произнёс после раздумья Фольквин фон Наумбург. — У тебя ведь найдётся отряд воинов с быстрыми конями? Приготовь их. А ты, Ульрих, распорядись, чтобы через ров опустили мост и приготовились распахнуть ворота. Попробуем решить всё безо всякого обмена, лукавить с еретиком — не большой грех, господь нам его простит ради благого дела.

Рыцари поспешили исполнить указание, и магистр вновь обратился ко всаднику:

— А как я могу удостовериться, что это именно наш брат Хартман? Отсюда со стен не разглядеть его лица. Вы, новгородцы, коварны. Прикажи своим людям подъехать поближе, и если это именно он, мы будем разговаривать дальше.

Загремели цепи, и через заполненный водой ров лёг мост, открывая проезд к воротам. Они тоже заскрипели, и между створками показалась небольшая щель.

— Магистр, никто из моих людей не сдвинется с места, — заявил, нахмурившись, Онни. — А если они почувствуют подвох, то исполнят мой приказ и немедленно убьют вашего рыцаря. Поэтому давайте будем честны — посылайте любого своего человека на опушку леса, и пусть он удостоверится, что я вас не обманываю. Мне же покажите двоих моих людей, я хочу убедиться, что они ещё живы. И не дай бог вам покалечить кого-нибудь из них сейчас перед обменом, вы получите своего Хартмана таким же.

— Ты мне не доверяешь, сотник?! — бросил с высоты башни Фольквин фон Наумбург.

— При всём уважении к вам, магистр, извините, но нет, — Онни покачал головой. — Поэтому, повторюсь, давайте будем честны хотя бы сейчас.

— Приведите пленных, — махнул рукой магистр после некоторого раздумья.

Прошло довольно много времени, и над парапетом надвратной башни показались головы двух пластунов.

— Здорова, братцы! — крикнул им стоящий внизу сотник. — Не надоело вам бездельничать?! Мы тут, понимаешь ли, воюем, врага бьём, а они прохлаждаются.

— Здравия тебе, командир! — загомонили Вахруша с Неемо. — Засиделись! Давно бы сбегли, да нас в цепи заковали.

Воротные створки приоткрылись, и по подъёмному мосту через ров проехал всадник в сером плаще.

— Мой человек хорошо знает рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, — вновь послышался голос магистра. — Он должен убедиться лично, что там сейчас именно он.

— Конечно, — согласился Онни. — Только пусть он не подъезжает к нему ближе чем на десять шагов, мои пленные воины ведь вообще с вами на стене.

— У тебя там трое всадников, мой человек едет один, ты боишься за них?! — воскликнул насмешливо Фольквин.

— Нет, — покачал головой командир пластунов. — Чего мне бояться, когда из кустов на него будет целиться сотня луков и арбалетов. Вы ведь хорошо знаете, как точно и далеко они бьют?

— Людвиг, стой! — донеслось с башни. — Просто посмотри, этого будет довольно.

Всадник в сером плаще остановил коня и обернулся.

— Хорошо, господин, — кивнул он согласно, — я понял, — и тронул поводья, проезжая мимо Онни.

Прошло минут пятнадцать, и он вернулся к воротам.

— Магистр, это действительно Хартман фон Хельдрунген, — доложил Людвиг, поднявшись на башню. — Целый и невредимый. Он сказал, что его поймали в лесу, когда его отряд отступал после разгрома у реки Педья. Я бы мог попробовать его освободить, как вы изначально приказывали, но…

— Не нужно рисковать, — произнёс, нахмурившись, магистр. — Мы погоним в лес всех наших язычников, как только состоится обмен. Пусть они выбьют эту русскую сотню подчистую. Против такого количества она долго не простоит. В лесу и самый простой ополченец будет хорошо сражаться. А уж под конец, Герберт, ты можешь пустить туда пару наших орденских конных сотен. Глядишь, и удастся захватить живыми несколько пленных. Доведите до ливов и латгаллов, что за каждого русского пленного мной обещано вознаграждение.

— Слушаюсь, магистр, — склонил голову командир орденской конницы.

— Steh still, du dreckiges Schwein![10] — рявкнул стражник и влепил Вахруше затрещину.

Пластун, звякнув цепями, пошатнулся.

— Пауль! — подняв голову, возмущённо воскликнул один из мастеровых. Второй покачал головой и ударил по крепежу оков молотком. Рядом стоял уже освобождённый от них Неемо.

Через несколько минут стражники провели пленных к воротам и остановились в ожидании распоряжения.

— Ведите сюда рыцаря! — крикнул магистр. — Вот твои люди, сотник! Створки открылись, и к мосту подвели пластунов.

— Ай-яй-яй, — Онни укоризненно покачал головой. — Как же вы с ними плохо обращались, магистр. Грязные, на лицах следы от побоев. То ли дело те, кто содержится в нашем плену. Каждому гарантируется жизнь и безбедное существование, кормят его ничуть не хуже, чем моих ратников! — выкрикнул он, оглядывая толпу балтов. — Скоро каждый сможет убедиться в моих словах! — И, подняв над головой руку, он помахал ей. По этому сигналу от восточной опушки направился в сторону крепости человек. — Пластуны, к коням! — скомандовал Онни, и Вахруша с Неемо пошли по проходу в толпе балтов. — Прощай, магистр! — воскликнул командир пластунов. — Может быть, судьба нас сведёт ещё при других обстоятельствах. — И, развернув коня, последовал за своими людьми.

— И может быть, очень даже скоро, — пробормотал Фольквин фон Наумбург. — Герберт, твои люди готовы?

— Да, магистр, — подтвердил тот, — они ждут вашего сигнала.

— Хорошо. Подождём, когда Хартман подойдёт ближе.

— Неемо, ремень от седла слева, Вахруша — твой справа, взяли! — рявкнул Онни, когда они вышли из толпы балтов.

Пластуны перехватили рукой широкие ремни, и Онни подстегнул коня. Таким хитрым способом, применяемым в бригаде, бежать было гораздо удобнее, и троица пронеслась мимо Хартмана ещё до того, как он достиг середины пути. А навстречу им спешили всадники с заводными конями.

— Калевыч, я реечник не отдал немцу! — крикнул бегущий справа Вахруша. — В болоте его утопил, никак не достать его!