Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 21)

– Стой! Кто там едет?! Назовись! – От освещавшего подъезд к палаткам костра выскочил с пристёгнутым к ружью штыком драгун.

– Адъютант командира полка фанен-юнкер Неделин! – выкрикнул сопровождающий отряд. – Пополнение в третий эскадрон! Где командир?

– Сейчас позовём, – отозвался караульный. – Мишка! – крикнул он, обернувшись. – А ну-ка, метнись за Петром Сергеевичем!

– Отряд, спешиться! – скомандовал Тимофей. – Стоим, ждём пока!

Прошло несколько минут, и к прибывшим подошли три офицера.

– Господин капитан, полковник Наний к вам на усиление фланкёрского взвода людей прислал, – доложил подходящему первым офицеру Неделин. – Говорит, что у вас самая большая убыль в эскадроне, потому и половину из всех прибывших вам отдал. Принимайте пополнение.

– Господин капитан, прапорщик Гончаров в ваше распоряжение прибыл! – Тимофей вскинул ладонь к каске.

– Здравствуй, дружище! – Откидывая все правила субординации, Копорский шагнул вперёд и крепко его обнял. – Ну-у, я же говорил, что будем ещё вместе служить?! Знакомьтесь, господа, мы с ним четыре года в Кавказских горах воевали. – Он кивнул офицерам. – А я ещё и жизнью ему обязан, помните, рассказывал про плен и побег от горцев? Вот это как раз он меня из него и вынес.

– Штабс-капитан Делицин Дмитрий Павлович, заместитель Петра Сергеевича, – пробасил невысокий крепыш, пожимая Тимофею руку.

– Поручик Назимов Александр, – произнёс, улыбаясь, смуглый, худощавый, с восточными чертами лица офицер. – Командир первого взвода.

– Тут ещё двух взводных нет: подпоручика Чагина Игоря, ну и твоего дружка Димки, – пояснил Копорский. – Небось, в шатре своём оба сидят, в карты режутся. А вы-то сейчас прямо с дороги? Небось, устали? Давай-ка мы поступим так, Тимофей. Выгоняйте на выпас коней, трава здесь ещё не вся вытоптанная, хорошая, пусть щиплют. Там за ними и пригляд будет. А те драгуны, которые с тобой прибыли, пусть пока костёр разводят, ужинают и отдыхают. Распределять мы их уж завтра по взводам будем.

– Пётр Сергеевич, а чего их распределять? – спросил Тимофей. – Отдайте их мне во фланкёры? Я ведь их у полкового командира выпросил, а так бы большую часть в другие эскадроны отдали. Вот фанен-юнкер подтвердит.

– Ох и нахал же ты, Тимоха, – усмехнувшись, проговорил Копорский. – Ещё даже командовать взводом не начал, а уже и людей себе урвал.

– Да и пусть забирает, Пётр Сергеевич, – произнёс Делицин. – Там как раз полтора десятка убыль. Семеро в армейском госпитале и полковом лазарете, а восьмерых у Мангали похоронили. Сколько вы с собой привели, Гончаров?

– Дюжину, господин штабс-капитан, – ответил тот. – Ну и один денщик со мной.

– Ну вот, дюжина строевых. Это считай, что фланкёрский взвод у нас опять боеспособный. А тех восьмерых, которые в лазарете, как только излечатся, мы в другие взводы определим.

– Быть по сему, – решил Копорский. – Забирай всех, кого привёл с собой, Тимофей. Там уж внутри взвода сам определишься, как его по отделениям разбить. Ефимов! – Он махнул рукой, подзывая унтер-офицера. – Покажешь драгунам, где им на ночёвку расположиться, где дрова и воду взять. Лошадей к эскадронному табуну пусть отгонят. В общем, занимайся. Александр, ну а ты Тимофею шатёр взводных покажи, – попросил он Назимова.

Глава 12. Бой у холмов

– Приказом по Стародубовскому драгунскому полку командиром отделения с присвоением чина младшего унтер-офицера назначается Блохин Леонид, – зачитал перед взводным строем бумагу Тимофей. – Итого все три отделения у нас теперь при своих командирах и при самом малом некомплекте. А это значит, что взвод боеспособен и готов выполнять любую поставленную перед ним задачу. Впереди боевой поход, братцы, и всё указывает на то, что он вот-вот начнётся. Поэтому требую от каждого из вас всемерно подготовиться к нему. Боевой припас, который должен быть при себе, – это тридцать ружейных патронов в лядунке и шесть десятков в седельном чемодане. У кого он меньше, пополнить его сегодня же вечером. Командирам отделений приказываю за этим проследить. Всё оружие надлежит тщательно почистить и смазать. Кремни для замков огранить и держать наготове, чтобы при необходимости без промедления поменять старый или пришедший в негодность. Сабли и палаши наточить. По провианту и фуражу скажу чуть позже, в любом случае с пустыми саквами в поход не пойдём, как только будет команда, получим всё на весь взвод и потом распределим по каждому. Вопросы есть? – Строй молчал.

– Взвод, смирно! Вольно! Разойдись! – рявкнул Тимофей, и три десятка драгунов рассыпались из двух шеренг. – Леонид, галуны возьми! – крикнул прапорщик и протянул Блохину узкие жёлтые ленты. – Посмотри, как у Чанова они нашиты. По нижнему и боковым краям воротника снаружи и по обшлагам мундира. Чуть позже ещё и темляк[15] на сабле заменишь, и плюмаж[16] на каске.

– Галуны-то – это ладно, Тимофей Иванович, их-то я, конечно, нашью, а вот как людьми командовать? – произнёс так, чтобы его никто не услышал, Лёнька. – Это же какая забота на мои плечи сейчас свалилась.

– Спокойно и уверенно, Лёня, будешь командовать. – Тимофей потрепал его по плечу. – Кому, как не тебе, такое? Аннинской медалью за храбрость награждён, в десятке штурмов и больших баталиях был, ранений только с полдюжины имеешь. Сам ведь когда-то унтер-офицером хотел быть?

– Да это я шутейно, – вздохнув, проговорил тот. – А сейчас, как только представил, за что отвечать придётся, ох как не по себе стало.

– Справишься, Лёня, – сказал так же негромко Тимофей. – Мы же с тобой друзья, всю службу шаг в шаг рядом прошли. Неужто не поможем друг другу? Ты мне во взводе, я тебе на отделении. Ничего, всё хорошо будет, не робей!

– Да нет, уж я-то давно не из робких, – усмехнувшись, отметил тот. – Отучил от этого дела Кавказ. Ладно, чего уж теперь поделать, коли дело решённое, главное – не подвести. Разрешите идти, ваше благородие? – Он вскинул ладонь к каске.

– Идите, унтер-офицер Блохин, – козырнул прапорщик. – Готовьтесь с отделением к выходу и на вечерней заре доложитесь обо всём!

– Есть! – Лёнька развернулся и, сделав три строевых шага, поспешил вслед за отходившими драгунами.

К восемнадцатому мая у Карасу собрались все воинские подразделения корпуса графа Каменского 1-го (Сергея Михайловича). В его состав на этот момент входили три полка регулярной кавалерии: Чугуевский уланский, Ольвиопольский гусарский и Стародубовский драгунский, четыре казачьих полка, двадцать два батальона пехоты и две роты артиллерии. На подходе был ещё корпус генерал-лейтенанта Маркова и отряды генерал-майоров Вяземского, Долгорукова и Цызарева. Такое сосредоточение сил было связано с поставленной главнокомандующим всеми придунайскими силами графом Каменским 2-м Николаем Михайловичем (родным братом командира корпуса) задачей по овладению крепости Базарджик как наиболее важного пункта обороны турок в северной Румелии. Эта крепость находилась на развилке дорог на Варну, Праводы, Шумлу и далее на Андрианополь и Стамбул. Защищал её гарнизон и полевое войско в количестве десяти тысяч человек под предводительством османского военачальника Пеглеван-паши.

Утром восемнадцатого мая русские войска начали движение на юг. Неприятель маршу не мешал, и, преодолев лесную местность, двадцать первого мая корпус графа Каменского вышел на степную равнину. Впереди него, словно растопыренные пальцы руки, осматривая местность, двигались дозорные казачьи сотни. За казаками, авангардом перед основными силами, следовали кавалерийские полки, и уже потом двигалась пехота с артиллерией. Пыль, словно растянутая тёмная вуаль, висела над полковой колонной драгун.

– Господин капитан, приказано поспешать! – сказал, подскочив от головы колонны, полковой адъютант. – От казаков вестовые прискакали, доложились, что уже наблюдают крепость, а перед ней на курганах неприятельские посты стоят. Дозорные сотни их сейчас сбивают и пытаются языков захватить. Нужно поддержать казаков.

– Понял, поспешим, – проговорил Копорский. – Эскадрон, за мной! Аллюр рысью! – крикнул он, обернувшись, а фанен-юнкер, пришпорив жеребца, поскакал дальше.

– Ну и пылюга! – выкрикнул скакавший рядом с Тимофеем Чанов. – Вашбродь, ещё пара часов такой вот езды – и мы все на арапов будем похожи!

– Ничего, Ваня, на стоянке помоемся, да и мундиры там же выколотим! – откликнулся прапорщик. – У тебя там Клоков всё время отстаёт, что с ним?

– Кобыла его ногу обо что-то сбила, Тимофей Иванович! – ответил унтер-офицер. – Фаншмит мазь какую-то вонючую на рану намазал и тряпицей её замотал. Но не прошла ещё нога, видать беспокоит шибко, вот и не поспевает за нами.

– На рысях не поспевает, а на галоп перейдём, что тогда будет? – бросил Тимофей. – А если вдруг с турками случится сшибка? Скажи, пусть он лучше отстанет и к Клушину примкнёт. Тот двух вьючных позади эскадрона гонит, вот и пусть вместе держатся.

– Есть, сейчас скажу ему, вашбродь! – отозвался Чанов и придержал коня.

Драгуны Копорского догнали шедшие перед ним эскадроны, и вскоре собранный полк вышел к возвышающимся на местности холмам. Было видно, что на них маячат фигурки конных, а вскоре до ушей долетели хлопки выстрелов.

– Казаки откатываются! – раздались возгласы драгунов. – Вон в нашу сторону с курганов скачут.