Андрей Булычев – Крест за Базарджик (страница 18)

– Эх, красота! – И он потёр красный кругляш пальцем.

Шедшая лёгкой рысцой кобыла вдруг махнула головой и всхрапнула, сбивая ход мыслей. Шесть лет, проведённых в седле, не прошли даром, и Лёнька мгновенно насторожился. До его ушей донеслось лошадиное ржание, и он инстинктивно потянул из бушмата штуцер.

– Тпру-у! Стой! – Он натянул левой рукой поводья. – Кто ещё там может быть?

Кусты на опушке рощицы качнулись, и на открытое место, настёгивая коней, выскочило сразу несколько всадников в том одеянии, которое никак невозможно было ни с каким другим спутать. Дели! Безумные, отчаянные всадники на службе у султана. На головах виднелись чёрные, обмотанные тюрбанами шляпы в каких-то разноцветных лентах и перьях. За спиной растопыренные крылья, как у «летучих» польских гусар, а сами в звериных шкурах. Леонид уже встречался с ними на Кавказе, и вот они опять перед ним! Приклад штуцера упёрся в плечо.

– Бам! – разорвал тишину выстрел винтовального ствола. Вогнав его в петлю бушмата, Лёнька пришпорил коня в крутом развороте.

– Ходу, ходу! Но-о!!!

Теперь только в быстрой скачке было его спасение! А за спиной, выскакивая из леса, уже неслись полторы сотни всадников.

– Бам! – выстрелил он из пистоля, обернувшись. – Бам! – второй его пистоль, вырванный из ольстреди, разряжен, остались лишь те, что были в перекинутых через шею кобурах.

– Только бы ребята меня услыхали! Но-о-о!!!

– Вот сюда, да сюда её притуливай! – раздражённо покрикивал на устанавливавших телеги обозников Кадилин. – Да куда же ты оглобли-то скидываешь, дурень?! – рявкнул он на невысокого, кряжистого ездового. – На переднюю их клади и вожжами потом прихватывай! Аверьян, ещё пару сюда ставьте, и хватит, и так до берега недалеко остаётся!

Подошедший драгун, из охранных, скинул на землю колья и вонзил один из них так, чтобы его остриё было направлено на внешнюю от лагеря сторону.

– Баловство какое-то, – фыркнул, глядя на него, Епифан Наумович. – И чего их столько натыкали?

– Казаков, Медведев, свои вон туда забейте! – крикнул драгунский унтер. – Балабанов, Еланкин, ёж туда же, и потом его с другим верёвкой свяжите!

Двое драгунов, сопя, притащили связанное из острых кольев сооружение и установили его, перекрывая проход в лагерь.

– Наткнётся кто-нить в темноте, просадит башку или брюхо, будет вам потом ёж, – бубнил, отходя к кострам, Кадилин. – Елистрат, ты крупу промыл, прежде чем в котёл закидывать?! – донёсся его голос уже из глубины лагеря.

– Бам! – до ушей Тимофея долетел звук далёкого выстрела.

– Лёнька штуцер пристреливает, – связывая верёвкой два ежа, произнёс спокойно Смирнов. – Звук суховатый, слышно, что из нарезного бьёт.

– Ну да, из нарезного, – согласился с ним прапорщик. – Вот ведь дурень, а я ведь сказал ему подальше отъехать, чтобы обозных не пугать. Нет ведь, лень-матушка…

– Бам! – глухо ударил второй выстрел, и через несколько секунд третий.

– Чего-о?! – подняв голову, спросил удивлённо Марк. – Это ещё зачем?

По спине у Тимофея пробежал холодок.

– Тревога! Взвод, к бою! – рявкнул он во всё горло и бросился к пирамиде из ружей. – Оружие разбирай! Охранный взвод, к телегам! Обозные, мать вашу, ружья, я сказал, разбирай!

По отработанной уже годами привычке мушкет стоял вместе с другими в полевой пирамиде, штык пристёгнут, пуля в стволе. Выдернув его, Тимофей понёсся к телегам. Вместе с ним спешили и все его «охранные драгуны». Обозные замерли и оторопело глядели на бегущих с оружием. Только пара их десятков, как видно из бывших строевиков, подхватили свои ружья и потрусили следом.

– Турки! – Блохин вынесся из-за перелеска. – Турки, братцы!

– А-а-а! – вслед за ним вылетела с криком голова погони.

– В проход, Лёнька! – Очепов намахивал рукой. – Сюда скачи!

– Целься! – рявкнул Тимофей, уперев мушкет в боковину повозки. – Огонь!

Два десятка стволов изготовившихся к стрельбе драгун послали свои пули в подскакивающих дели. Секундная заминка – и Блохин, каким-то чудом не распоров кобыле брюхо о колья, проскочил внутрь лагеря.

– Заряжай! – надсадно кричал, орудуя шомполом, Тимофей. – У кого пуля в стволе, бей!

Ещё пара десятков, в основном из подоспевших обозных, разрядили свои ружья в неприятеля. Не зря дели носили прозвища «сорвиголовы, безумные, отчаянные», часть из них понеслась прямо к телегам, несколько попытались на них даже соскочить. Большая часть, горланя, поскакала в обход, осыпая лагерь стрелами и пулями из пистолей. Отряд в три десятка всадников, подбадриваемый своим командиром, ринулся вслед за ускакавшим русским драгуном в проход. Сразу два коня напоролись на установленные колья, ещё один, калечась, сбил ёж. Ломая ноги и подмяв своего всадника, упал с визгом захлёстнутый растянутой верёвкой четвёртый. И только около десятка пролетели в проход.

– Бам! – разрядил мушкет в упор Очепов. – На! – И вогнал штык в бок ещё одному всаднику.

Подскочивший дели уже занёс саблю, чтобы рубануть его, и Фрола спас Струнин, драгун из отделения Сыткина. Выскочив из-за телеги, он каким чудом успел подставить ствол мушкета, и острая сталь проскрежетала в какой-то пяди от рыжей головы.

– Хресь! – Ещё удар – и, заливаясь кровью, упал на землю спаситель Очепова.

Заряжен. Тимофей бросил под ноги шомпол и, вскинув мушкет, выстрелил в заскочившего на повозку дели. Тяжёлая пуля, выпущенная в упор, откинула его назад, а на телегу лезло ещё двое.

– Бам! – хлопнул пистоль, и рядом с Гончаровым повалился на землю обозный. – Хэк! – Тимофей выбросил вперёд ствол ружья, и надетый на него штык пробил насквозь горло стрелку.

– Ия-я-яу-у! – с каким-то диким криком на него спрыгнул с телеги обёрнутый в звериные шкуры турок. Сцепившись, они покатились с ним по земле. Кривой кинжал резанул щёку, и эта боль, казалось, придала сил. Отодвинув своим предплечьем занесённую с клинком руку противника, Тимофей перевернул его и, подмяв, выхватил из поясных ножен каму. Кавказский кинжал с хрустом вошёл в грудь дели. Ещё один удар, ещё.

– Вашбродь, сдвинься! – В уже неподвижное тело вошёл штык Клушина.

– Всё, Степанович, готовый, – произнёс, смахивая со щеки кровь, Гончаров.

В лагере стоял вой, десяток прорвавшихся в него дели натворили дел, рубя обозных. Но подкреплений для них не было, защитники внешнего периметра, приняв самый первый удар, смогли устоять, и в мечущихся перед повозками всадников летели пули. Всего дюжина русских уланов, выскочивших из сумерек с атакующим кличем, решила исход боя. Турки, не зная истинной численности нападающих, дрогнули и, настёгивая коней, понеслись прочь от лагеря.

– Бам! Бам! Бам!

После того как добили прорвавшихся внутрь, стихли выстрелы, и стали слышны стоны и крики людей, ржание и визг покалеченных коней.

– Всем зарядиться! – отряхивая фуражную шапку, скомандовал Гончаров. – Ждём! Никто с позиции пока не уходит! Обозные, всем разобрать ружья – и к телегам! Привести оружие к бою! Сколько раз можно вам говорить – оружие разобрали!

Прошло немного времени, и сотня нестроевых присоединилась к защитникам периметра.

– А я двоих срубил! – подскакав, возбуждённо прокричал Лёнька. – Они за мной в проход, а внутри сутолока, обозные мечутся, орут, те их рубят. Я развернулся, сначала одному саблей по башке, а потом и второму спину просёк. Иваныч, ты чего, ранен?! У тебя весь мундир в крови, и с щеки течёт!

– Царапина, – отмахнулся Тимофей. – Ты откуда за собой их притащил, Блохин?! – спросил он, нахмурив брови. – Настрелялся, называется, на нашу голову! А если бы мы вагенбург не успели выставить?

– Чего это я их притащил? – пробормотал тот, слезая с коня. – Я, можно сказать, спас всех тута. А если бы они ночью на лагерь наскочили, когда здесь только одни караулы бодрствовали? А если бы спешились и всем скопом бы на повозки бросились? Вот точно бы тогда всех посекли.

– Хм, тоже может быть, – хмыкнул, качая головой, Тимофей. – Где ты их нашёл-то всё-таки, Лёнька?

– Да недалеко, в трёхстах саженях отсюда, там, ниже по течению. – Тот махнул рукой, указывая направление. – Кобылка их почуяла. – Лёнька погладил ласково лошадь. – А они-то все наготове были, в сёдлах сидели и ждали. Это вам не лагерем у речки стоять и отдыхать, господин прапорщик. Значит, у них уже худой умысел тогда был. А против кого, если мы тут только одни с ними рядом?

– Ладно-ладно, молодец, – похвалил его Гончаров. – Хорошо, что из пистолей стрельнул, мы так и поняли, что ты об опасности предупреждаешь, изготовились.

– Ну вот, а то сразу браниться, – с довольной улыбкой сказал друг.

– Что, Гончаров, отбились?! – подбегая, крикнул интендант.

– Отбились, Пётр Гордеевич, – подтвердил тот. – Только гарантий никаких нет, что они ещё не полезут. Поэтому с позиций сниматься людям никак нельзя, а лучше бы их ещё укрепить.

– Всё правильно, Тимофей, всё верно, – согласился тот. – Ты давай командуй здесь сам. Люди ещё нужны?

– Пока хватит. Если полезут, тогда все, сколько у нас есть, нужны будут. Много обозных побили?

– Десятка три уж точно, – вздохнув, ответил Вешин. – Кадилина ранили, лежит там, бедолага, стонет. Ладно, занимайся, Тимофей, побегу я. Лекаря уже раненых начали обихаживать. Если что – ты кричи, все на помощь придём.

– Помощнички, – процедил, забивая молотком пулю в ствол штуцера, Блохин. – Подоспели бы сразу – и эти бы внутрь не прорвались.