Андрей Булычев – Гром победы, раздавайся! (страница 43)

– Сколько их, этих черных, было? И почему черные? Что ты еще видел? Как нападающие одеты были, какое у них вооружение? Как они вели себя, Степан? Давай, вспоминай! Что ты еще там приметил? – забрасывал вопросами казака Егоров.

– Дык много их было, господин полковник, – просипел простуженным горлом казак. – Прямо тьма тьмущая, и все прямо такие ловкие, быстрые, словно бы стая. Вот, точно, стая! Словно бы стая волков! – встрепенувшись, воскликнул рассказчик. – У них еще на голове такие шапки из шкур с волчьими хвостами, а черные кафтаны на теле – те мехом подбитые, и выли они, эти злыдни, ну, прямо как истинные волки!

– Все понятно, это беслы, – побледнев, тихо проговорил Алексей. – Сергей Федорович, я тебе про них как-то рассказывал. Султанская конная гвардия, отборные всадники. Опаснее врага я еще не видал. И они где-то здесь, в нашем тылу, совсем неподалеку. Поднимай полк, а я всех своих, сколько у нас коней есть, тоже в седло посажу! Карпыч, там же, в этом обозе, Карпыч был! – сквозь зубы процедил Лешка. – Лекарь Веня Устинов там ехал и еще раненые! Не может быть! Ну как же так, ведь самое безопасное место там было! – схватился он за голову.

Первой по дороге ушла поднятая по тревоге дозорная рота. Буквально через полчаса следом за ней ускакал с комендантским плутонгом Егоров, несколько офицеров и десяток отборных стрелков. С небольшим отрывом от командира шла сильно растянутая колонна Бугского казачьего полка и две первые роты егерей из батальонов, посаженные на коней.

– Сюда, ваше высокоблагородие, вот тут спрыгивайте, здесь немного посуше, – подхватил поводья командирского коня Дроздов Савелий. – Вот тут оно все рядом, мы ничего до вас здесь покамест не трогали.

Алексей выскочил из седла и быстро пошел к тому месту, где толпились егеря.

– Господи, звери-то какие, – шептал молодой разведчик, взирая на деревья.

– Гляди, гляди, Данилка, вот с кем, паря, мы воюем, – прорычал Огнен. – Ты еще такого не видал раньше, а я у себя в Сербии на это уже насмотрелся!

Егеря расступились перед полковником, и он прошел к обочине. В большую общую кучу была свалена пара десятков обезглавленных, с отрубленными конечностями тел. На больших деревьях, прибитых к их нижним ветвям, висело три жутких трупа с содранной от горла и до паха кожей. Под этими деревьями лежали еще два тела.

– Словно бы спит он, вашвысокоблагородие, – шептал сидящий на коленях перед Карпычем Лужин. – Только вот белый весь, а так словно бы живой.

Алексей на ватных ногах опустился рядом с Цыганом и стянул с головы каску. Вслед за командиром сняли их и все стоящие вокруг егеря.

– Дядька, дядька, не уберег я тебя, – тихо проговорил Лешка. – Ведь в самое спокойное место поставил. И вот же как случилось! Ну почему?! Ну как же это так?!.. Прости, Иван Карпович, прости меня, мой друг. Не уберег я тебя!

Пристально вглядываясь в лицо лежащего, он погладил его по груди. Пальцы натолкнулись на какой-то матерчатый сверток. Егоров развернул его, и на вышедшем из-за туч солнце блеснули четыре медали на муаровых шелковых лентах. Три «андреевские» – голубые и одна «георгиевская» – черно-желтая, а рядом с ними золотой сержантский галун.

– Смотри-ка, не забрали ведь награды, ироды! – воскликнул Данила. – Чего это они так? И рука дядькина, деревянная рядом с ним сбоку лежит. Да и он, также как и лекарь Устинов, совсем даже не рубленный и вовсе не резанный. С остальными-то вона чего содеяли!

– Это же беслы, у них свое понимание войны, – пожав плечами, ответил тихо прапорщик Травкин. – Я и сам их не пойму, злобные и безжалостные они злодеи, вон ведь как ребяток на дереве истязали, раненых лютой смерти предали, руки-ноги им рубя, а Карпычу и Устинову аккуратно шейную вену вскрыли. Не мучились, не страдали они перед смертью, словно бы и правда, как сейчас Федя сказал, уснули. Видать, беслы эти Карпыча сильно зауважали, наверное, поняли, что он бывалый воин. Ничего, окромя оружия, с него не взяли, только лишь один хвост с каски спороли. А вот с Венедиктом тогда что? – задал он негромко себе вопрос и сам же на него тут же ответил: – Может, потому что лекарь и не военный человек. Да и без оружия ведь совсем. Вот, видать, с того-то и умертвили его так вот, без мук. Хотя все одно они изверги, остальных-то вон как всех рубили, а уж эти страдальцы на дереве, чего они перетерпели при пытке, и словами даже не описать!

Обведя взглядом стоящих вокруг егерей, Алексей остановил его на Осокине.

– Поручик, сколько их было? След есть?

– Так точно, господин полковник! – ответил тот. – По нему уже идет рота. Заметали его, конечно, но разве же моих теперь что-нибудь остановит?! Не более полутора сотен беслы здесь у дороги было. При заводных конях они все.

– Ясно, похоже на рейдовый отряд, – проговорил глухо Егоров. – Слабое место у нас волки искали, разнюхивали, а тут обоз небольшой идет при малой охране, да еще и в глухом месте. Тимофей, на подходе две наши роты и Бугские казаки, забирай их всех и достань мне этих гадов! Загони, затрави их и постарайся хотя бы одного живым взять!

– Есть, ваше высокоблагородие! – козырнул поручик. – Так, чего тут стоим? По коням! – крикнул он окружающим. – Все, у кого есть лошадь, собирайтесь вон у того тополя за ближним ручьем. Как только казаки с нашими первыми ротами подскочат, все в погоню пойдем!

– Прощай, Карпыч, – бледный Лужин поцеловал лежащего друга в лоб и порывисто вскочил на ноги. – Ваше высокоблагородие, я с ними!

– Давай, Федя, – кивнул Егоров. – Никита, бери конвой и езжай в лагерь, расскажи Рогозину Александру Павловичу про то, что здесь случилось, пусть высылает сюда обоз. Будем ребяток к себе вывозить и хоронить чин чином с отпеванием и всеми положенными воинскими почестями.

Погоня вернулась через два дня на третий.

– Простите, господин полковник, ушли волки, – склонив голову, докладывал изможденный до предела командир дозорной роты. – Мы след распутали и потом по нему все время шли. Только лишь коням давали передышку, а сами все вперед рвались. Беслы обогнули залив озера Катлабух, сделав небольшой крюк возле Кислицкой крепости, восточнее ее переправились через малый Дунайский рукав и ушли в Измаил. Часа два между ними хода было, запас у них был большой, Алексей Петрович. Если бы чуть раньше о нападении весть пришла… – с досадой махнул рукой поручик.

– Не вини себя, Тимофей, присядь, вижу, как ты вымотался, аж шатает, – проговорил Егоров. – Я уже, честно говоря, и не надеялся, что вы их настигнете. Попервой, в начальной горячке, да, а потом поразмыслил и понял, что бесполезно это все. Были бы татары или, скажем, сипахи – дело другое, но это ведь беслы! Сам понимаешь, уж они-то точно не допустят никакую ошибку! Знали, что мы с их следа ни за что не сойдем. Только и могли от погони укрыться в крепости. Я так думаю, что сейчас в Измаиле весь их алай стоит, вернее, то, что от него осталось после прошлогодней засады. А это сотен семь отборных всадников. Тоже сила немалая. Ну, вот, значит, и встретимся совсем скоро. Не уйдут! – с нажимом проговорил полковник.

– Не уйдут, Алексей Петрович, достанем! – кивнул поручик. – Теперь уж точно не дадим уйти!

– Мы тут вас, Тимофей, ждали, так что сегодня ребяток будем хоронить, – вздохнув, глухо проговорил Алексей. – Теперь уже весь наш полк в сборе. Теперь можно.

Глава 8. В осаде

В двадцатых числах ноября 1790 года около Измаила собрались все силы левого крыла русской южной армии. Первоначально руководить штурмом крепости собирался сам генерал-фельдмаршал князь Потемкин-Таврический, но позже он передумал и остался в Яссах. На командовании оказались два не подчиненных друг другу генерал-поручика – Иван Васильевич Гудович и Павел Сергеевич Потемкин (дальний родственник фаворита). Командующий речной флотилией генерал-майор Хосе де Рибас был младше их по чину, но подчиняться генерал-поручикам не имел ни малейшего желания.

Измаил являлся одной из самых сильных крепостей всей Османской империи. Со времен войны 1768–1774 годов турки под руководством французского инженера Андре-Жозефа де Лаффита и немца Рихтера превратили эту крепость в мощнейшую твердыню. Она была расположена на склоне высот, покатых в сторону Дуная. Широкая лощина, простиравшаяся с севера на юг, разделяла Измаил на две части, из которых бо́льшая западная называлась Старой, а восточная – Новой крепостью. Крепостная стена бастионного типа достигала шести верст в длину и имела форму прямоугольного треугольника, прямым своим углом обращенная к северу, а основанием – к реке. Перед крепостной стеной простирался насыпной вал, достигавший четырех саженей высоты. С внешней стороны он был обнесен рвом глубиной в пять и шириной в шесть саженей, местами к тому же еще и заполненный водой. В плане сам вал представлял собой ломаную линию, что способствовало ведению перекрестного огня по атакующим. Также из капониров отовсюду простреливался ров и подходы к нему. Одиннадцать мощных каменных бастионов придавали дополнительную устойчивость всей наружной обороне крепости. В стене Измаила было четверо ворот: Царьградские и Хотинские на западной стороне, Бендерские на северной и Килийские на восточной. На стенах и валах было установлено более трех сотен артиллерийских орудий самых новых систем. Все внутренние строения Измаила были также приведены гарнизоном и жителями в оборонительное состояние. Внутри крепости было заготовлено огромное количество боевого припаса, фуража и провианта, дававших возможность выдержать многомесячную осаду. Гарнизон состоял из сорока тысяч человек под командой опытного и мужественного сераскира Айдослу Мехмед-паши, который по иерархии управления в Османской империи считался одним из заместителей великого визиря. Частью гарнизона командовал отважный Каплан Герай, брат крымского хана, которому помогало пять сыновей.