Андрей Булычев – Гром победы, раздавайся! (страница 37)

Первый турецкий дозор показался со стороны Измаила около полудня. Два десятка сипахов покрутились в отдалении, словно бы что-то вынюхивая, и потом унеслись обратно на запад. Через час с этой же стороны вышло уже не менее пары их сотен. Громыхнули выстрелы пушек, посылая вдаль ядра, и из-за валов захваченной русскими придорожной крепости выкатилась казачья лава. Турки не приняли ближнего боя и точно так же, как недавно их дозор, спешно ретировались. Еще несколько раз показывались их небольшие конные отряды, но близко к валам они не подходили. Ночью казаки сами сделали наскок к Измаилу, приблизившись к крепости на расстояние орудийного выстрела. Разогнали возле передовых ретраншементов пару небольших турецких дозоров, всполошили весь гарнизон и потом отошли обратно.

– Ну, вот и все, господа, теперь уже турки точно не решатся отходить большими силами из-за стен, – заявил утром на сборе командиров Кутузов. – По имеющимся у меня сведеньям, войска Суворова осадили Галац и стоят всего в семи десятках верст к западу от Измаила. Мы с вами находимся в шестнадцати верстах с востока. Кавалерия бригадира Орлова выходит от Кагула к озеру Кургулай и перекрывает всю северную сторону. У сераскира теперь остается только лишь один выход – это запереться в своей сильной крепости и готовиться обескровить нас в изнурительном осадном сражении. Сегодня же в ночных сумерках Бугский егерский корпус и полк Егорова идут на подмогу к их высокопревосходительству генерал-аншефу Меллеру в Килию. Всем остающимся здесь я приказываю твердо удерживать эту захваченную крепость. Старшим тут оставляю командира Приморских гренадер полковника Морокова. Ираклий Иванович, принимайте командование над всем гарнизоном.

Глава 5. Килия

Казачьи разъезды подъехали к Килии третьего октября уже ближе к вечеру, а четвертого к ней подошла и вся остальная кавалерия. Пехота и полевая артиллерия следовали за ней. Русские войска начали обкладывать крепость со всех сторон. Батареи осадной артиллерии и часть сил оставались пока что в Татарбунарах в ожидании обозов с порохом, ядрами и бомбами. Везли туда фураж, патроны и осадный припас. Все это должно было подтянуться со складов Аккермана и Бендер. Опаздывал с прибытием на Дунай и генерал-майор Хосе де Рибас. Его гребная флотилия и казачий отряд атамана Головатого в 48 судов-чаек отстаивались пока в Днепровском лимане, ибо на Черном море в это время свирепствовал жестокий осенний шторм.

Еще 30 сентября фельдъегерь доставил генерал-аншефу Меллеру приказ от главнокомандующего южной императорской армии светлейшего князя Потемкина-Таврического следующего содержания: «Приложите, Ваше высокопревосходительство, все старания достать скорее Килию в руки!» Исполнительный и горячий Меллер, не дожидаясь ответа на ультиматум о сдаче крепости от ее коменданта, отдал приказ своим войскам готовиться к штурму. Его не останавливало то, что еще не прибыла осадная артиллерия, обозы и часть пехоты.

– Михаил Илларионович, это замечательно, что вы все же успели сюда подойти до начала приступа! – встретил он словами генерала Кутузова. – Времени на передышку для ваших егерей у меня нет. Распределяете их перед пехотными колоннами, и уже через два часа я даю сигнал к общей атаке! Связываете неприятеля своим огнем, а колонны гренадер и мушкетеров сомнут оборонительные порядки турок в штыковом бою!

– Не нравится мне все это! – ворчал Алексей, оглядывая предкрепостные укрепления в подзорную трубу. – Разведка неприятеля не производилась, артиллерийской поддержки не будет, идем впопыхах, прямо с марша – и сразу же в бой! Ну, ладно, вот эти передовые ретраншементы еще можно худо-бедно хоть как-то разглядеть, а что там дальше за ними? Вижу, вроде как городские предместья с плотной застройкой, а после них еще основные стены крепости возвышаются. Хотя видно их отсюда очень плохо. Какие нам тут силы неприятеля противостоят? Где и какие пушки у него расположены? Какие он еще укрепления за наружными ретраншементами расположил? Одни лишь вопросы, и все они у нас без ответов.

– Спешит их высокопревосходительство, торопится, – в тон командиру проговорил Гусев. – Я тут успел с одним из командиров батальона Лифляндского егерского корпуса переговорить, так у них там тоже ничего ведь толком неизвестно. Приказ для всех один – как можно скорее преодолеть земляные укрепления и городские предместья и уже потом ворваться на плечах отступающего противника в саму крепость. Они и сами-то вот только что этой ночью сюда подошли, успели наспех лишь пару десятков лестниц себе сколотить.

– У нас и этого даже нет, – заметил стоящий рядом со своей трубой Милорадович. – Только и останется снизу под стенами прикрывать стрелковым боем штурмовые колонны.

– До этих самых стен еще дойти нужно, – процедил сквозь зубы Егоров. – Ладно, делать нечего, господа офицеры, расставляйте роты в цепи. Совсем скоро уже сигнал к началу атаки будет.

В небо взвилась ракета, и барабаны забили сигнал «В атаку!». Егеря Лифляндского, Бугского корпусов и особого полка, рассыпавшись в растянутые цепи, побежали впереди штурмовых колонн. Вместе с солдатами, воодушевляя их, шел и сам генерал-аншеф Меллер.

Впереди на земляных валах бахнули орудия, и первые ядра прогудели в воздухе.

– Дыхание бережем, скоро стрельбу вести! – покрикивали ротные офицеры.

– Не кучкуемся, все россыпью бяжим! – вторили им унтеры и капралы.

До ретраншементов оставалось еще около четырех сотен шагов, а от егерских цепей уже ударила россыпь дальних штуцерных выстрелов.

– Курт, выбивайте расчеты орудий! – крикнул Егоров, указав рукой в сторону валов. – Иначе они скоро картечью ударят!

Три с половиной, три сотни шагов оставалось до неприятеля, и вот уже захлопали гладкоствольные фузеи. Неприятель палил в ответ из своих ружей, но на таком расстоянии его огонь по столь рассеянной цели был малоэффективен.

Позади под барабанный бой к валам уже вышли батальонные колонны Херсонского и Екатеринославского гренадерских полков и Троицкого пехотного.

«Бам! Бам!» – ударило несколько османских пушек, осыпав пехотинцев картечью.

– Ах ты ж зараза! – вскрикнул Афанасьев, припав к земле. Над его головой с воем пронесся свинцовый заряд. – Кудряш, глянь, они щиты откинули! А за щитами пушки скрыты были! – махнул он капралу отборных стрелков, указывая на цель. – Братцы, бейте орудийную прислугу!

Ковалев мотнул в ответ головой, показывая, что он понял приказ, и крикнул трем ближайшим к нему стрелкам. Захлопали выстрелы из штуцеров, и шевеление перед одной из пушек прекратилось.

– Гордей, нам с твоими этих выбивать! – скомандовал перезаряжающимся рядом егерям Василий и сам же прицелился в здоровенного турка, орудующего банником. Топчу уже прочистил ствол пушки, когда пуля ударила его в спину. Здоровяк пошатнулся и осел мешком на землю. Двое заряжающих выбежали из-за корзин и начали закладывать в жерло орудия новые мешочки с порохом. Хлопнули штуцера перезарядившихся стрелков, и оба топчу свалились перед пушкой.

Унтер-офицер орудовал шомполом, загоняя пулю в винтовальный ствол. В это время из-за пушки выскочил еще один турок с картечным картузом в руках. Он запнулся о тело своего убитого товарища и с ужасом оглядел поле боя с наступающими русскими.

– Ну же, давай! – сам себя подгонял Афанасьев. Все, пуля на своем месте, щелкнул взводимый курок, и он поймал замершую фигуру у пушки в прицел. Топчу, словно бы очнувшись, бросился закладывать картечный заряд в массивный ствол. Еще секунда – и его пушка будет готова к новому выстрелу. Палец выжал спусковую скобу, а рядом, шагах в трех, грохнул второй выстрел. Сразу две тяжелые пули ударили в канонира и откинули его от орудия.

– Чуток ему только не хватило, Василий Иванович! – блестя белозубой улыбкой на чумазом от пороховой гари лице, крикнул Гордей. – Еще бы маненько – и ага!

Штурмовые колонны русской пехоты по команде своих офицеров ринулись на валы и ударили в штыки ее защитников. Оставшиеся в живых турки запаниковали и, преследуемые гренадерами, сбежали с них в крепостные предместья.

– Вперед! Не останавливаться! Вперед, братцы, на стену! – призывал своих солдат генерал Меллер.

Из каждого дома и из-за любого забора били в наступающих ружья защитников. Турки засели в жилой тесной застройке и встречали русских плотным прицельным огнем. Атакующие несли большие потери, а до крепостных стен было еще ох как далеко! В этих крепостных предместьях русские штурмовые колонны оказались зажаты со всех сторон, возможности маневра у них не было, и они очутились словно в ловушке. Одна из пуль ударила Меллера в грудь.

– Иван Ивановича убили! – разнеслось по русским колоннам.

– Гудовичу передайте, пусть он сам принимает командование, – прошептал генерал.

Солдаты подхватили его и вынесли с поля боя. Через несколько минут командующего левым крылом русских войск генерал-аншефа Меллера не стало.

– Михаил Илларионович, я вывожу штурмовую пехоту за валы и уже там перестраиваю ее. Удержи ретраншементы со своими егерями, не дай их забрать обратно туркам, – попросил Кутузова принявший командование над войсками генерал-поручик Гудович.

Под барабанный бой сигнала «Отступление» русская пехота, вынося на себе своих раненых и убитых, начала откатываться из крепостных предместий. Вслед за ней сунулись было к валам и турки, но были отбиты на подступах плотными ружейными залпами. Несколько захваченных у неприятеля пушек егеря развернули к обратным скатам и сыпанули с них картечью. Оставляя на земле тела убитых и раненых, противник отступил и укрылся в крепостных предместьях и на самих каменных стенах.