Андрей Булычев – 1812 (страница 21)

— Да, конечно же, не наш, — фыркнул капитан. — Я что, совсем вам полоумный? Само собой, то же самое им сказал, и вообще, про то, что здесь лис много в округе. Но мы-то с вами ведь знаем, что гусь вчера не сам в артельные котлы прыгнул. Небось, тоже его еда́ли. В общем, приказываю всякое лихоимство прекратить! Иначе лично буду нарушителя под караул брать и на военный суд отправлять! Мы без полкового подчинения сейчас, так не хватало ещё дисциплину в эскадроне уронить! Сам пока со своими разберёшься? — Он посмотрел на Гончарова.

— Так точно, господин капитан, сам, — подтвердил поручик.

Через пару часов со стороны города подскакал вестовой.

— Ну всё, Фролка, по твою душу. — Чанов кивнул в его сторону. — Теперь тебя даже и твоя Аннинская медаль не спасёт.

— Господи, помилуй, — перекрестился побледневший Очепов.

— Эскадрон, час на то, чтобы привести себя в порядок! — донёсся крик капитана. — Коней оседлать, вьюки пока не торочить! Самим как на параде быть! Генерал приедет!

— Ох, ё-моё, генерал! — обмер Очепов. — Ну всё, братцы, кажись, точно мне конец. Теперь и на Анну не поглядят.

Вскоре на плотно вытоптанной лагерной поляне, ближе к дороге, стояли, вытянувшись в ровные линии, шеренги. Всё как положено: драгун впереди, позади него осёдланный конь, а на флангах взводов — унтеры и офицеры.

— Едут, едут, — пронеслось по строю. В облачке пыли по дороге рысило около пары десятков всадников.

— Караул для тебя пригнали. — Чанов толкнул Фрола плечом. — Вон смотри, за генеральской свитой десяток драгунов едут.

— Эскадрон, сми-ирно! — разлетелось по поляне, и Копорский потопал строевым к подъехавшим. — Ваше превосходительство, сводный эскадрон из Дунайской императорской армии прибыл в ваше распоряжение! Докладывает капитан Копорский!

— Ну пойдём поглядим на твоих орлов, капитан! — спешившись, пророкотал басовито генерал. — Турок бивали, а теперь и сюда к нам на подмогу прибыли? Ну-ну, молодцы. Здравствуйте, герои Базарджика, Батина и Слободзеи! — гаркнул он, встав посредине строя.

— Здравжелаем, вашпревосходительство! — дружно рявкнули шеренги.

— Во-от, а говорят, провиантом оскудели, так ослабли, что ажно подножными кореньями и дикой птицей начали питаться. А вот же, гляди, как львы грозно ревут! — изволил пошутить генерал.

В свите за его спиной послышались сдержанные смешки, усмехнулся Копорский, и вслед за ним шеренги драгун разразились дружным хохотом.

— Но-но! — погрозил им генерал. — Без озорства! А то глядите у меня, дам укорот! Так, рубаки вы лихие, вижу, у многих на груди кресты и медали. Стародубовский драгунский полк, говоришь? Это тот, который под крепостью Базарджик всю османскую конницу опрокинул? Как же, знаю, сам им два года командовал.[12]. Раскидать вас по корпусу у меня рука не поднимется. Сейчас в нашей кавалерии повелением государя императора большое реформирование началось, увеличиваются полковые штаты, принимается новый кавалерийский устав. Так пусть же ваш сводный эскадрон без всякого раздробления, целиком в один полк поступает. Георгий Арсеньевич. — Он обернулся к стоявшей за спиной свите. — Возьмёшь сей доблестный эскадрон к себе?

— Возьму, ваше превосходительство! — отозвался, сделав шаг вперёд, бравый офицер.

— Вот вам и командир! — сказал, кивнув на него, генерал. — Шеф Киевского драгунского полка полковник Эммануэль. Храбрейший из всех храбрых, кого я только знаю. Ну что, оставляю вас с теперь уже вашими подчинёнными, Георгий Арсеньевич, мне же нужно срочно отбыть, сами знаете, кто в гости пожаловал. Занимайтесь.

— Смирно! — рявкнул громовым голосом полковник.

Генерал с большей частью свиты ускакали, и он подошёл поближе к строю.

— Представьтесь! — Он кивнул стоявшим на правом фланге офицерам.

— Штабс-капитан Назимов! Штабс-капитан Мозырев! — воскликнули почти одновременно те.

— Хм, а я смотрю, вроде как разные цвета погон у драгун, но в первой-то шеренге всё больше с красными стоят, — заметил он, оглядывая строй. — Из какого полка оба?

— Стародубовский драгунский, Переяславский драгунский! — откликнулись штабс-капитаны.

— Ну вот, вас только по обшлагам и по воротнику отличить, эполеты-то одинаковые, — проворчал полковник.

— Из двух полков эскадрон собран… — попытался было пояснить Копорский.

— Да понял я! — оборвал его Эммануэль. — Ладно, теперь это уже неважно, всё равно придётся по новой перешивать. — И пошёл вдоль строя.

— Поручик Ревунов! — выкрикнул командир первого взвода.

— Переяславец, — проронил негромко полковник и пошёл дальше. Пару раз Эммануэль останавливался напротив рядовых драгун и унтеров, оглядывал их цепким взглядом и шёл дальше. Вот он приблизился к стоявшему с левого фланга взводу фланкёров.

— Господин полковник, командир взвода поручик Гончаров! — набрав в грудь воздуха, гаркнул Тимофей.

— Георгиевский знак, солдатская Анна, медаль за Гянджу, — окинув взглядом блестевшие награды, перечислил Эммануэль. — Базарджик ты, стало быть, уже офицером брал?

— Так точно, господин полковник! — подтвердил Тимофей. — Прапорщиком!

— Командир фланкёров, господин полковник, — негромко пояснил стоявший рядом Копорский. — Храбрый и весьма грамотный, в офицеры ещё на Кавказе по ходатайству генерала от кавалерии Тормасова Александра Петровича произведён.

— Вижу, что храбрый. Был бы другим, не выслужил бы ни чин, ни свои награды. Похвально, поручик, я сам из нижних чинов службу начинал. Продолжай так же воевать, ни то ни другое тебя и дальше не обойдёт. Так, хорошо, — произнёс он, выходя вновь на середину строя. — Осмотром эскадрона, господин капитан, я в целом доволен. Мундиры и амуниция, конечно, на ваших людях не новые, но всё починено и аккуратно подшито. Кони тоже худоваты, но это и понятно, после такого-то перехода. Даю вам час на сборы, после чего убываете в место расположения своего нового полка.

— Витька! — крикнул он, обернувшись, и к нему подбежал стоявший в отдалении молоденький юнкер. — Проведёшь эскадрон к нашему лагерю. Антону Фёдоровичу скажешь, что я приказал всех на полковое довольствие поставить. По котловому и фуражному на первую неделю пусть полуторную норму выделяют, и людям, и коням восстанавливаться нужно с дороги.

Полковник ускакал, и драгуны забегали по поляне. Сборы долго времени не заняли, вьюки были пустыми, и торочить их было легко. Залили водой костры, свернули пологи и походной колонной по двое поскакали вслед за провожатым. Ехать было недалеко, свернули к Зельвянке и, проехав по берегу, проследовали через караульный пост в полковой лагерь. Несколько десятков солдатских палаток и офицерских шатров стояли ровными рядами. В стороне от лагеря на лесной опушке виднелся табун лошадей. Навстречу попался примерно такой же по численности отряд. Проезжавшие драгуны с интересом друг друга оглядывали.

— Второй эскадрон капитана Аврамова, — сообщил юнкер. — Видать, на учения выехал. А первый, капитана Волощенко, эту неделю перед Свислочью на придорожной заставе дежурит. Так что в лагере только лишь третий и четвёртый эскадроны остались. Вон в самом центре штабные шатры. — Он протянул руку, указывая. — Нам туда.

К подъехавшим вышло несколько штаб— и обер-офицеров. К одному из них, высокому худощавому брюнету, соскочив с коня, подбежал с докладом юнкер.

— Да, хорошо, Виктор, я уже извещён, — сказал тот, выслушав.

— Капитан Копорский, командир сводного эскадрона Дунайской армии. — Пётр Сергеевич козырнул, подходя.

— Никак нет, господин капитан, вы уже с этого дня командир пятого эскадрона Киевского драгунского полка Второй Западной армии, — поправил его штаб-офицер. — Временно исполняющий обязанности командира полка подполковник барон фон Штакельберг Фёдор Максимович. — Он приложил ладонь к козырьку фуражки. — Давайте знакомиться. Это у нас главный квартирмейстер — майор Клинберг Антон Фёдорович. — Подполковник кивнул на стоявшего рядом офицера. — А вот командир третьего эскадрона капитан барон фон Тольсдорф Христофор Карлович. Дальше — главный полковой интендант штабс-капитан Савойский Александр Александрович, ну и провиантмейстер поручик Лушин Максим Владимирович. Тут нет только командиров первого и второго эскадронов капитанов Волощенко и Аврамова. А-а, ну да, и из четвёртого капитан Норвойш отбыл в Волковыск по служебным делам. Сразу, конечно, вы всех не запомните, ну так и ничего страшного, всему своё время. Давайте-ка мы поступим сейчас так, Антон Фёдорович покажет вам то место, где вы разместитесь, и примет все сопроводительные бумаги. Ну а чуть позже наш главный полковой интендант и провиантмейстер начнут выдачу по своей части. Как вам такое?

— Да, конечно, господин подполковник, — проговорил Копорский. — Лошадей можно в полковой табун отогнать или их на отдельный выпас?

— Да зачем же на отдельный, конечно, в общий, — махнув рукой, произнёс Штакельберг. — Чать никакого карантина не вводили пока, ни для людей, ни для коней. Вас, сударь, пока всю неделю привлекать на работы и в служебные наряды не будут. Обустраивайтесь, обшивайтесь и принимайте, так сказать, положенный для нашего полка уставной вид.

Место, которое определили эскадрону под стоянку, находилось в самом дальнем конце лагеря у реки.

— Вот здесь рогатки уберите, а тут поперечины подальше сдвиньте, — показывал главный квартирмейстер. — Шестнадцать солдатских палаток выставляйте двумя рядами и в самом центре ещё два офицерских шатра.