Андрей Булычев – 1812 (страница 18)

— На эти гроши только мышь в сметане и воробья на аркане! — откликнулся тот.

Село стояло на большой дороге, по которой кто только не проходил, поэтому большими запасами оно не изобиловало.

— Только сыра малую голову, яиц лукошко и топлёного масла горшок смог добыть, братцы, — вернувшись, отчитался, разводя руками, Очепов. — Бедно живут местные, у самих в закромах пусто, весна ведь, подъели всё, что было.

— Эх, Фролка, Фролка, всю сноровку, пока в Яссах стояли, потерял, — подтрунивали над Очеповым товарищи. — Раньше с твоей болтовни хоть какой-то толк и прибыток для общества был, а теперь всё впустую.

— Сами идите в следующий раз, нечего меня отряжать! — обиделся тот. — Не пойду более, погляжу, как у вас получится.

В Могилёве-Подольском работала такая же переправа, как и на Пруте, только река здесь была пошире, да и паром покрупнее, перевёз эскадрон за четыре ходки. Прибыли в городок у Днестра ещё засветло, расположились на ночёвку у местных обывателей, и Копорский решил идти дальше без днёвки.

— Чуть более полутора сотен вёрст до Проскурова, господа, пока сухая погода, лучше пойдём, а уж там днёвку сделаем, — пояснял он офицерам своё решение. — Там и магазины армейские имеются, будет где пополнить припасы.

Пройдя расстояние до Проскурова за три дня, эскадрон встал на постой у местных жителей, большую часть которых составляли евреи. Городок был небольшой, в пять сотен домов. Приличных каменных в нём было только лишь три, зато торговых лавок имелось аж восемь десятков.

— Эта улица нам под постой определена! — показал отделенным командирам Тимофей. — Иван Ильич, твоё отделение занимает дома по левую руку, Леонид, твоё по правую. Марк, а вы давай-ка тоже с правой стороны вставайте. Напротив вас синагога будет. Местные о постое предупреждены, расчёт с ними в самом конце. Неясно ещё, сколько здесь стоять будем, небо вон хмурится, как бы не ливануло. Как только расположитесь и коней обиходите, от каждого отделения по два человека с вьючными к армейским магазинам отправляйте, капитан велел на четыре дня фуража и провианта получать.

К вечеру пошёл сильный дождь, на следующий день он унялся и только временами чуть моросил. Копорский, вглядываясь в серое небо, хмурился.

— А если неделю будет дождить, что же, так всё время и торчать здесь? — произнёс он недовольным голосом. — В Волковыске генералам не расскажешь про непогоду. Восьмого числа поставлен срок прибытия? Хоть расшибись, а поспей! Завтра отправляемся, — принял он решение. — Ливень вроде прошёл, а уж мелкий дождь стерпим.

— Местные подсказали прямой путь на Дубно, они туда на Большую Контрактовую ярмарку ездят, — сообщил Мозырев. — Если по этому пути следовать, то мы вёрст шестьдесят срежем, и в Тернополь даже не придётся заходить. Из приличных рек на пути только одна лишь Горынь, говорят, её легко вброд можно перейти.

— Шестьдесят вёрст, целый дневной переход, — теребя ус, заметил Копорский. — Заманчиво. Уточни ещё раз, как правильно ехать нужно, Владимир Григорьевич, — попросил он штабс-капитана. — В любом случае поутру эскадрон отправляется или в сторону Тернополя, или по сокращённому пути. Сидеть тут дольше у нас времени нет.

Колонна тащилась до Горыни по размытым просёлкам три дня, и всё это время не прекращаясь шёл дождь. Грязные лошади с трудом переставляли ноги. Промокшие насквозь драгуны пытались хоть как-то согреться, кутаясь в пологи или в старые, давно списанные епанчи. Чуть лучше было тем, у кого имелись при себе бурки. «Кавказцы», застегнув их на все крючки, выглядели в этих волынских сырых перелесках словно огромные диковинные птицы.

— Ох, мать честная, вот тебе и брод! — воскликнул Чанов. — Ваше благородие, так тут даже берега не видно, вода в разлив пошла.

— Вижу, это называется «заехали на короток», — стряхивая с ворса бурки воду, проворчал Тимофей. — Взвод, спешиваемся! Мы тут, похоже, надолго.

— Тысяча чертей! Какого рожна сюда полезли! — выругался, подъезжая к реке, Копорский. — Шли бы себе в окружную по главному шляху через Тернополь! Ну и что делать будем?!

— Да кто же знал-то? — пряча глаза, виновато произнёс Мозырев. — Местные ведь уверяли, что вполне себе лёгкий путь. Они же частенько им на Дубенскую ярмарку ездят.

— Господин штабс-капитан, так вы уточнили у них, когда она вообще — эта ярмарка? — заметил поручик Ревунов. — Может, в январе или в июле? Тогда-то понятно, почему у них этот путь лёгкий. Зимой по льду, летом вброд через Горынь перескочишь, а тут и с половодья ещё вода толком не спала, к тому же дожди.

— Похоже, ночевать сегодня тут будем, — промолвил, оглядываясь, Копорский. — Всё равно уже скоро темнеть начнёт. Ночью здесь точно не переправиться. Разбиваем лагерь!

— Взвод, рассёдлываем лошадей! — скомандовал, отходя к колонне, Тимофей. — Вон там, где повыше, пологи ставьте!

Вскоре к опушке леса потянулись партии драгун, обратно они несли срубленные колья, бересту и смольё для растопки, а также волокли сухие, но ещё не упавшие на землю деревья. Опыта в устройстве походных лагерей у кавалеристов было не занимать, и уже через полчаса потянуло густым дымом от разгоравшихся костров.

— Так, это всё, конечно, хорошо, и переночуем, и отужинаем здесь, и от дождя укроемся. — Копорский кивнул на натянутый сверху тент. — А переправляться-то ведь всё одно нужно. Тимофей, мне только к тебе и обращаться, твои фланкёры самые опытные в таких делах. Помнишь, сам рассказывал, как вы на разведку к Варне ходили. Там ведь тоже переправа была.

— Пётр Сергеевич, так то ведь летом, ещё же и лодку нашли! — воскликнул Гончаров. — Без неё мы никак бы не перевезли вьюки. С вьюками конь вплавь ни за что не пойдёт.

— А может, тут и вплавь не нужно? — предположил Мозырев. — Здесь всё же брод. Может, коню по брюхо?

— Не похоже, — произнёс Ревунов. — Река из берегов вышла, сами поглядите, там даже и ската не видать, а он всегда ведь какой-никакой, а бывает.

— Значит, нужно проверить, — сделал вывод капитан. — Ну что, Тимофей, выручай эскадрон. Жду от тебя сведения по реке и мысли, как можно переправиться.

— Есть, — промолвил поручик и со вздохом поднялся со своего места. — Пётр Сергеевич, у вас ведь осталось во фляжке немного ракии? Разведчикам растереться. Ну и внутрь немного, вода-то вон какая холодная.

— Для такого дела не жалко, — понимающе кивнув, сказал Копорский. — Главное — промерьте всё надёжно. Васька! — крикнул он денщика. — А ну-ка, неси ту самую флягу, ту, которая в коже, с тиснением! Да, да, её!

Через полчаса на берегу с шестами стояли раздетые до наготы Хмельков с Очеповым.

— Вашбродь, ещё бы хлебнуть? — потрогав ногой воду, попросил у командира Фрол. — Леденючая.

— Не можно, дурында! — рявкнул Клушин. — Утопнешь ведь! Опосля хоть всё выглохтай!

— Ну, тогда пошли, Родька. — Рыжий передёрнул плечами и, опираясь на шест, вошёл в воду.

Вскоре две белые, еле видные в вечерних сумерках фигуры погрузились по самую шею в реку, торчали над поверхностью только лишь головы и шесты.

— Долго чего-то, — переговаривались столпившиеся на берегу драгуны. — Как бы совсем не утопли. В такой воде и ногу за́раз сведёт.

Стемнело, и на реке вообще ничего не стало видно.

— Вашбродь, я помочь! — Не выдержав ожидания, Клушин быстро скинул сапоги.

— Отставить! — рявкнул Гончаров. — Куда, старый?! Утонуть хочешь?!

— Не утопну, ваше благородие, я ведь волжский, сами знаете! — воскликнул Степанович.

— Я пойду, я! — донеслось из толпы. — Я тоже плавать умею!

— Иду-ут! Иду-ут! — прокричал вглядывавшийся в сумрак Блохин. — Вон они, братцы! Вон! Помогай!

Вся толпа, разбрызгивая воду, ринулась навстречу еле бредущим к берегу фигурам. Подхватив Хмелькова и Очепова, их занесли под тент к пылавшему костру. Большую часть ракии влили сразу в рот, остатками растёрли тело и закутали в сухую одежду.

— Саженей десять, глубоко, вашбродь, — стуча зубами, выдавил из себя Очепов. — В самой середине еле шестами там до дна достали. Не пройдут кони.

— Понял, спасибо вам, братцы, — поблагодарил драгунов Копорский. — Теперь точно знаем, что здесь ходу нет. Остаётся одно — делать объезд или рубить плоты.

— Ниже по течению город Изяслав, а если выше — Тернопольская дорога, — доложил Мозырев. — Хоть туда, хоть сюда можно вдоль берега пройти.

— Нет уж, Владимир Григорьевич, хватит тебя слушать, и так вон завёл! — бросил в раздражении капитан. — Сколько ещё времени по топким местам будем ехать? Нет, будем здесь переправу ладить.

Спать в эту ночь не ложились. Вскоре все пятнадцать положенных эскадрону по инвентарному штату топоров уже стучали в лесу. Обойдя с факелами окрестности, нашли сухие лесины, срубили их и выволокли к реке, где увязали в единую конструкцию. С рассветом первая партия вьюков поплыла к противоположному берегу. Плот был неустойчивый, брёвна ходили под ногами ходуном, но переправа работала.

После вьюков начали перевозить личный состав, кони же переправлялись вплавь. Стоило только потянуть за плотом в поводья первых трёх, всех остальных загнали табуном в реку, и они поплыли на противоположный берег сами.

Провозились с переправой до обеда и, обогревшись, поев горячего, отправились по раскисшей грунтовой дороге в сторону Дубно. В город входили вечером двадцать седьмого апреля. Приличный по размерам, с мощной крепостью и большими каменными зданиями в центре, он был полон войск. Уже на подходе грязную колонну драгун обогнал отряд казаков, а из городских ворот выехала легкоконная сотня всадников в синих кафтанах и надетых на головы островерхих белых колпаках.