Андрей Булатов – Невыдуманные истории. Рассказы о людях (страница 2)

Урок геометрии традиционно начался с проверки домашнего задания. Учительница, довольно молодая женщина, надев строгую маску на лицо, попросила поднять руку тех, кто выполнил домашнее задание. Эту традицию она поддерживала всегда для ускорения процесса. Она, также традиционно, обвела взглядом класс. В первую очередь смотрела на парты, за которыми сидели отличники. В каждом классе есть такие отличники, которые лидируют в выполнении домашнего задания, начиная с первого класса. Как уже говорилось выше, Алёша к таким не относился.

Т

ем более, ему пришлось перейти в другую школу, так как ту, в которой он начинал учиться, закрыли. В этом классе он учился всего второй год, и не заслужил репутацию первого ученика. В классе закрепили за собой позиции лидеров двое. Среди девочек особенно дисциплинированная Лариса, сидевшая в самом центре класса, откуда было наиболее удобно видеть учителя и всё, что написано на доске. Среди мальчиков первенство держал Вадим. Он, напротив, занял позицию на задней парте в самом углу класса, чтобы иметь возможность заняться чем-то интересным в высовбодившееся на уроке время, пока остальные тормозили над заданиями.

Алёша же сидел сбоку, почти около двери, откуда смотреть на доску было крайне неудобно, потому что она бликовала от окон. Единственным преимуществом его позиции была близость к двери, и он первым выскакивал в коридор на переменах. Рядом с ним за партой, впереди и сзади, сидели ребята, такие же как и он, переведённые из его закрытой школы. Они заняли места, оставшиеся свободными из-за того, что все остальные держали оборону в своём классе уже не первый год.

Алёша специально уткнулся в тетрадку, не поднимая глаз на учителя. Поднятую руку он поставил на локоть, опёршись им на парту. Он сидел и ждал, пока пройдёт этот неприятный момент, и учительница будет продолжать урок. Но пауза затянулась неприлично надолго. Учительница, начавшая обзор поднятых рук с отличников, не сразу увидела поднятую руку Алёши, так как его почти не было видно из-за его соседа по парте, Вити, в свои 16 лет выросшего уже до 180 см и 85 кг.

Наконец, учительница произнесла, – «Алёша, к доске. Покажи-ка нам, что ты там нарешал». В её голосе явно чувствовалась какая-то издевка. Он был единственным Алёшей в классе, поэтому сразу же понял, что сказанное относится именно к нему. Алёша не особенно любил красоваться перед классом у доски. Он не видел никакого смысла приобретать какую бы то ни было популярность у одноклассников, потому что этот год был последним в школе.

Пытаясь понять, чем он заслужил такую немилость учительницы, он поднял голову и обвёл взглядом класс. К своему немалому удивлению он увидел, что его рука была единственной поднятой в классе. Лариса виновато смотрела на учительницу, слегка разводя руками, как бы говоря, – «На этот раз ничего не смогла понять, вы уж извините».

А Вадим смотрел слегка презрительно, выражая взглядом своё мнение относительно бесполезности подобных задач. Он был комсоргом класса, и в его интересы не входили такие технические дисциплины, как геометрия.

То есть, это был единственный за всё время учёбы провал отличников. Предчувствуя неладное, Алёша нехотя вылез из-за парты, взял с собой тетрадку и поплёлся к доске. Позора уже было не избежать. Весь класс был готов наблюдать это шоу, где выскочку поставят на место.

Алёша тянул время, насколько это было возможно, но отступать было уже нельзя. Поднятая им не вовремя рука сделала свое чёрное дело. Он начертил мелом на тёмно-коричневой классной доске сложный многоугольник, разбил его на несколько треугольников и написал три строчки решения, в каждой из которых использовались те самые «Пифагоровы штаны».

Учительница, слегка презрительно скривив губы, следила за его неловкими движениями, как и весь остальной класс. Повернувшись лицом к классу после завершения работы, Алёша увидел какой-то интерес и даже небольшое сочувствие только в глазах у отличницы Ларисы. По её взгляду Алёше было видно, что она оценила его находку – то, до чего не смогла додуматься сама. Но такое выражение лица было только у Ларисы. Остальные лица выражали удовольствие, что на этот раз пронесло!

Учительница, наблюдавшая за Алёшей из центра класса, стоя рядом с Ларисиной партой, медленно подошла к своему столу и взяла учебник, сверяя полученную в итоге цифру с той, которую Алёша написал на доске. Она ещё раз пробежалась по строчкам решения, проверяя наличие ошибок в математических вычислениях, и вынесла свой вердикт с царственным выражением на лице, – «Ну что же, решение верное, но… некрасивое». «Некрасивое», – это и был тот последний гвоздь, который она забила в крышку гроба.

Мёртвая тишина длилась недолго, всего несколько секунд. Но и этого Алёше было достаточно. Он, и так ожидавший подвоха, сгорбился и втянул голову в плечи, бросив виноватый взгляд на Ларису. Не ожидая дальнейших распоряжений, он быстро стёр мокрой тряпкой меловые росчерки на доске и юркнул на свое спасительное место за боковой партой, спрятавшись за широкую спину Вити.

Классные отличники были спасены, их репутация была восстановлена. Некрасивое решение задачи негласно можно было вполне признать недействительным. Ведь всем известно, что красота – это то, что спасёт мир. А что-то некрасивое мы можем смело выбросить в помойку, не беспокоясь за последствия.

Прошло ровно двадцать лет с тех пор. Алёша вытянул школу на четвёрки, с трудом преодолев ненавистную химию. Затем поступил в архитектурный и получил диплом. После службы в армии он с помощью родствеников устроился на работу в архитектурное управление областного города в Центральной России. Его приход был как нельзя кстати, потому что тогда как раз настало время популярности городских пешеходных зон, и все городские архитекторы мечтали повторить знаменитый Старый Арбат у себя в городе.

В ведущем проектном институте Главный архитектор города собрал проектную группу из нескольких молодых архитекторов, для преображения исторического центра города. Делать это надо было осторожно, потому что город входил в список российских исторических городов, культурную среду которых нельзя было ломать высотками или иными сооружениями из стекла.

В группе было несколько человек, учившихся в разных институтах, где были отделения архитектуры. Были и выпускники ведущего в этой области института – Московского архитектурного. Но Алёша был не из их числа. Теперь он был уже и не Алёша, а Алексей Андреевич. Правда, через пару недель знакомства коллеги быстро интуитивно угадывали его пожизненное имя – Алёша.

Первой задачей группы было показать властям города быстро и эффективно, что исторический центр может быть восстановлен, и в этом месте может быть создана очень красивая и современная обстановка, напичканная культурными заведениями. Сделать это было решено с помощью большого макета центральной улицы. В те далёкие времена компьютеры появлялись только в США. Это СЕЙЧАС можно сделать все в 3D программе, а тогда этот самый 3D можно было только сделать из картона и бумаги.

Для того, чтобы показать, что это эффективно, решили сделать пару домов-памятников культуры, охраняемых государством, и показать их Главному архитектору города. За дело взялись двое: мощный и грузный Сергей, явный лидер любой группы, в которой бы он ни оказался, и худой бородатый Гена, сын художника и сам художник в большей степени, чем архитектор. Алёше же было поручено рисовать эскизы плиточного покрытия тротуара, освещения и других «малых архитектурных форм».

Алёша за годы учёбы привык делать пять-десять набросков, из которых потом выбирал лучший. Этим он и был занят целый день. Сергей и Гена корпели над макетом дома постройки 19 века. Вечером в комнате запахло спиртным. Алёша не любил алкоголь и всегда пытался избежать участия в выпивке. Однако на этот раз этого делать не пришлось. Сергей и Гена уговорили бутылку «Пшеничной» самостоятельно.

Алёша поинтересовался, по какому поводу праздник. Сергей, в молодости походивший на Дэвида Гилмора из Pink Floyd, отчего имевший бешеную популярность среди однокурсников, мрачно ответил, – «Лучше займись своими скамейками». Алёше было непонятно такое отношение – наверняка случилось что-то неприятное. Но он не стал раздувать непрятности, делая скидку на то, что они знакомы с Сергеем недавно, поэтому могут возникать какие-то неожиданные моменты в отношениях.

На следующий день ситуация снова повторилась. Теперь уже не дожидаясь раздора, Алёша спросил у более покладистого Гены (тем более, что они работали вместе и раньше), – «Что это вы разухарились сегодня?» Гена, из-за своей густой бороды и усов похожий на лешего, промычал невразумительно, – часть очередной «Пшеничной» уже грела его изнутри – «Что-то замаялись мы с этой крышей. Второй день подряд не можем точно подогнать крышу к стенам, постоянно получается то дыра, то криво».

«Конечно, в 19 веке строили дома со скатными кровлями довольно необычной формы. Но что же здесь может быть сложного для выпускника архитектурного, освоившего в полной мере „Начертательную геометрию“ еще на первом курсе?», – так думал про себя Алёша, держа в руках макет с кривой крышей, которая никак не хотела садиться на стены.