Андрей Брус – Лучшая версия себя (страница 3)

Я лежала на полу, окружённая обломками новогоднего стола. В голове гудело, но странным образом мне было хорошо. Может, от того, что впервые за пять лет я сказала всё, что думаю.

– Оля, ты как? Пальцы видишь? – Виктор Палыч махал передо мной растопыренной пятернёй.

– Вижу, – прохрипела я. – Четыре.

– Пять же!

– А… премию видите? Нет? Вот и я не вижу.

Кто-то засмеялся. Кажется, даже сам Виктор Палыч хмыкнул.

– Костя, помоги поднять! – скомандовала Марина.

Костя, всё ещё в майонезе, подхватил меня под руку. От него пахло селёдкой и брутальным парфюмом. Адская смесь.

– Ты это… молодец, Синицына, – пробормотал он, усаживая меня на уцелевший стул. – Я такого шоу давно не видел. Это было… мощно.

Краем глаза я заметила, что кто-то всё ещё держит телефоны, но мозг отказывался фокусироваться на деталях. Всё плыло.

– Надо Олю домой отвезти, – решила Марина. – Она же еле держится.

– Смотрите, она плачет! – воскликнула девочка из отдела кадров.

Я потрогала щёки. И правда, мокрые. Когда я успела?

– Это не слёзы, – пробормотала я. – Это… это внутренняя богиня потеет.

Все засмеялись. Даже я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

– Я вызову такси, – вызвался стажёр, тыча в телефон.

– Не надо, – Костя встал. – Я отвезу. На Убере.

– Костя, ты же пил!

– Меньше всех. И потом, Синицына же не в состоянии одна доехать. Смотрите на неё!

Я действительно была не в состоянии. Мир качался, как палуба корабля в шторм.

– Где ты живёшь? – спросил Костя, помогая мне встать.

– Бирюлёво, – пробормотала я. – Южное. Там, где все богини живут.

– Ага, записал, – он придержал меня под локоть. – Пошли, звезда корпоратива.

Меня закутали в пуховик, довели до выхода. На улице морозный воздух ударил в лицо как пощёчина.

– Ой, – я покачнулась. – Кажется, меня сейчас вырвет.

– Только не здесь! – Костя оттащил меня к урне. – Давай, дыши. Глубоко дыши.

Я дышала. Мир постепенно переставал вращаться.

– Знаешь, Синицына, – сказал Костя, пока мы ждали машину, – я думал, ты скучная. А ты прикольная оказалась.

– Я не прикольная, – возразила я, прислонившись к фонарному столбу. – Я пьяная.

– Одно другому не мешает, – философски заметил он. – О, Убер подъехал.

Он запихнул меня на заднее сиденье. Водитель посмотрел с сомнением:

– Она не того?.. Салон не испачкает?

– Не должна, – хмыкнул Костя. – В Бирюлёво Южное, пожалуйста.

Машина тронулась. За окном мелькали новогодние огни Москвы. Я прислонилась к стеклу, пытаясь остудить горящий лоб.

– Эй, Синицына, – Костя повернулся ко мне. – А ты правда веришь в это все?

– Костя, – сказала я устало, – я в бухгалтерии работаю. Я ни во что не верю, кроме двойной записи.

– Но ты же так классно говорила! Про страхи, про свободу!

– Это синий ликёр говорил.

– Синий ликёр у многих был, – возразил он. – Но на стол никто не полез.

Я закрыла глаза. В голове всё ещё звучал мой собственный голос: «Вы все боитесь жить!» Господи, что я наделала.

– Не парься, – сказал Костя, словно прочитав мои мысли. – Завтра все забудут. Мало ли кто напился на корпоративе.

Если бы он знал, как ошибается.

Но пока машина везла меня через ночную Москву домой, я ни о чём не подозревала. Я думала только о том, как объясню коту Дебету, почему от меня пахнет оливье.

И почему я не принесла ему премию в виде корма с лососем.

«Прости, Дебет», – мысленно сказала я коту. – «Твоя хозяйка – идиотка».

Богиня-идиотка.

Как это символично.

Глава 2 Утро не добрым бывает

Я умирала.

Нет, серьёзно. Это была смерть. Медленная, мучительная, с привкусом оливье и синего ликёра.

Первым, что я осознала – это боль. Такую боль не описывал ни один медицинский справочник. Голова не просто болела – в ней кто-то методично долбил отбойным молотком, периодически делая перерывы, чтобы полить мозг кислотой.

Вторым осознанием стал вес. На моей груди лежало что-то тяжёлое и тёплое. С трудом разлепив глаза, я обнаружила Дебета. Кот сидел на мне и смотрел с таким укором, будто я лично виновата во всех бедах мира.

– Мрррау, – сказал он, что в переводе с кошачьего означало: «Где мой завтрак, безответственная алкоголичка?»

– Дебет, – прохрипела я голосом человека, глотавшего гвозди. – Дай умереть спокойно.

Кот спрыгнул, больно наступив на живот. Я застонала и попыталась сесть. Плохая идея. Комната закружилась, как карусель в парке Горького.

Что вообще произошло? Память услужливо подкидывала обрывки: корпоратив… Костя… синий ликёр…

О боже.

Синий ликёр.

Я резко села, игнорируя протесты организма. Воспоминания накатывали волнами, каждая хуже предыдущей. Я пила. Я злилась. Я полезла на стол. Я…

– Я танцевала на столе, – прошептала я в ужасе.

Дебет мяукнул из кухни, напоминая о завтраке.

– Не сейчас! – крикнула я и тут же пожалела. Крик отозвался в голове симфонией боли.

Ладно, думай, Синицына. Ты напилась на корпоративе. Ну с кем не бывает? Может, никто не заметил? Может, все были такие же пьяные?

Но тут память подкинула ещё один фрагмент: телефоны. Много телефонов, направленных на меня.

– Нет, нет, нет, – забормотала я, озираясь по сторонам. – Где мой телефон?