Андрей Брус – Лучшая версия себя (страница 2)

Как символично.

– А давайте Синицыну в караоке затащим! – предложил кто-то.

– Не пойдёт, – махнул рукой Костя. – Она же у нас не умеет веселиться. Только и знает, что дебет с кредитом сводить!

Я посмотрела на него. На его довольную рожу. На отдел продаж, который получит мою премию. На Виктора Палыча, который уже забыл про моё существование. На синий ликёр в графине, который так загадочно переливался в свете гирлянд.

– Налей-ка мне вот этого синего, – попросила я Костю.

– О, Синицына бунтует! – обрадовался он. – Держи!

Синий ликёр оказался сладким и крепким одновременно. Как моя обида.

– И ещё.

– Ого! Оля, ты чего? – забеспокоилась Марина.

– Я учусь веселиться, – ответила я, чувствуя, как мир слегка покачивается. – Костя же сказал, что я не умею. А я очень способная. Правда, Костя?

– Ну… да, – он слегка растерялся от моего напора.

– Вот и отлично. Где тут ваше караоке?

И тут кто-то включил этот проклятый хит. «Я свободен». Кипелов. Гимн всех офисных работников, мечтающих уволиться.

Я допила синий ликёр и встала.

Мир качнулся, но устоял.

Пока ещё устоял.

Караоке-зал находился на втором этаже. Я помню, как поднималась по лестнице, держась за перила. Помню, как Костя шёл сзади и комментировал: «Смотрите, Синицына в караоке идёт! Щас она нам покажет, как бухгалтеры зажигают!»

В зале уже орал кто-то из логистики. Что-то про любовь и боль. Стандартный набор.

– Давай, Оля! – подбадривала Марина. – Выбирай песню!

Я взяла папку с репертуаром. Буквы плясали, но я упорно пыталась сфокусироваться. «Миллион алых роз», «Владимирский централ», «Опять метель»…

– Да какая разница! – Костя выхватил у меня папку. – Ставьте ей что-нибудь весёлое! Про счастье там, про любовь!

Кто-то сунул мне микрофон. Заиграла музыка. Я не помню, что это было. Кажется, что-то из Глюкозы.

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на экран, где бежали слова.

– Ну давай же! – крикнул Костя. – Или слабо?

И тут что-то во мне сломалось. Окончательно.

– ХВАТИТ! – заорала я в микрофон так, что динамики взвизгнули.

Музыку выключили. Все уставились на меня.

– Вы знаете, что я вам скажу? – я покачнулась, но устояла. – Вы все… все вы… живёте неправильно!

– Оля, может, сядешь? – забеспокоилась Марина.

– НЕ СЯДУ! – я почему-то полезла на стул. – Я пять лет сижу! В своей бухгалтерии! Считаю ваши миллионы!

С стула открывался отличный вид на зал. Все задрали головы.

– И знаете, что я поняла? – я покачнулась, схватилась за стену. – Вы все боитесь!

– Чего это мы боимся? – возмутился Костя.

– ЖИТЬ! – я ткнула в него микрофоном. – Ты, Костя! Ты продаёшь унитазы и думаешь, что это успех! А где твоя страсть? Где твоя мечта?

– Я… у меня БМВ! – растерялся он.

– В КРЕДИТ! – уточнила я. – А что будет, когда ты выплатишь кредит? Возьмёшь новый? И так до пенсии?

Кто-то начал снимать на телефон. Потом ещё кто-то. Но мне было всё равно.

– А вы! – я повернулась к остальным. – Сидите в своих офисах с девяти до шести! Ждёте пятницы! Живёте от отпуска до отпуска! А где ваша внутренняя богиня?

– Какая богиня? – пролепетала Марина.

– ВНУТРЕННЯЯ! – я попыталась показать руками что-то невообразимое. – Она есть в каждом! Даже в тебе, Виктор Палыч!

Финдиректор поперхнулся водкой.

– Но вы её задавили! Отчётами! КПИ! Премиями, которые дают не тем!

С стула было неудобно жестикулировать. Я полезла на стол.

– Оля, слезай! – кричали снизу.

– Я НЕ ОЛЯ! – провозгласила я, встав во весь рост на столе. – Я… Я…

Я посмотрела вниз. На их лица. Испуганные, удивлённые, восхищённые. На телефоны, направленные на меня.

– Я БОГИНЯ СВОЕЙ ЖИЗНИ! И вы можете! Просто перестаньте бояться!

– Бояться чего? – крикнул кто-то.

– ВСЕГО! – я взмахнула руками. – Бояться уволиться с нелюбимой работы! Бояться признаться в любви! Бояться танцевать на столе!

И я начала танцевать. Не помню, что это было за движения. Кажется, смесь из тверка, индийских танцев и конвульсий. Но мне было хорошо. Впервые за пять лет мне было по-настоящему хорошо.

– Смотрите на меня! – кричала я. – Я ЖИВУ! Я СИЯЮ! Я СВОБОДНА!

Стол подо мной опасно скрипнул.

– Каждый день вы выбираете! – я крутанулась особенно лихо. – Быть серой мышью или БОГИНЕЙ! Я выбираю…

Каблук зацепился за скатерть.

Время замедлилось. Я видела, как лечу вниз. Как тянется за мной салат оливье. Как Костя пытается отскочить, но поскальзывается на селёдке под шубой. Как Виктор Палыч роняет стакан.

БУМ!

Я лежала в салатах, глядя в потолок. Сверху на меня падали оливки.

– Это… было… КРУТО! – заорал стажёр.

И тут весь зал взорвался аплодисментами.

– Качайте в ТикТок! – кричал Костя, сам весь в майонезе. – Это же вирус! Оля, ты гений!

Я попыталась встать. Не получилось. Мир кружился, как карусель.

– Внутренняя богиня, – пробормотала я, выковыривая из волос кусок селёдки. – Надо же…

Последнее, что я помню из того вечера – это вспышки телефонов и чей-то восторженный крик: «Оля, ты звезда!»

Если бы я знала, во что превратится эта звезда, я бы осталась лежать в оливье навсегда.

– Воды! Принесите воды! – кричала Марина, пытаясь очистить моё лицо от майонеза салфетками.