Андрей Белый – Первое свидание (страница 2)

Я, Майей мира полонен, В волнах летаю котильона, Вдыхая запах «poudre Simon», Влюбляясь в розы Аткинсона.[2] Но, тексты чтя Упанишад, Хочу восстать Анупадакой,[3] Глаза таращу на закат И плачу над больной собакой; Меня оденет рой Ананд[4] Венцом таинственного дара: Великий духом Даинанд,[5] Великий делом Дармотарра…[6] Передо мною мир стоит Мифологической проблемой: Мне Менделеев говорит Периодической системой; Соединяет разум мой Законы Бойля, Ван-дер-Вальса — Со снами веющего вальса, С богами зреющею тьмой: Я вижу огненное море Кипящих веществом существ; Сижу в дыму лабораторий Над разложением веществ; Кристаллизуются растворы Средь колб, горелок и реторт… Готово: порошок растерт… Бывало, – затеваю споры… Пред всеми развиваю я Свои смесительные мысли; И вот – над бездной бытия Туманы темные повисли… – «Откуда этот ералаш?» — Рассердится товарищ наш, Беспечный франт и вечный скептик: – «Скажи, а ты не эпилептик?» Меня, бывало, перебьет И миф о мире разовьет… Жил бородатый, грубоватый Богов белоголовый рой: Клокочил бороды из ваты; И – обморочил нас игрой. В метафорические хмури Он бросил бедные мозги, Лия лазуревые дури На наши мысленные зги; Аллегорическую копоть, Раздувши в купол голубой, Он дружно принимался хлопать На нас, как пушками, судьбой; Бросался облачной тропою, От злобы лопаясь, – на нас, Пустоголовою толпою, Ругая нас… В вечерний час, — Из тучи выставив трезубцы, Вниз, по закатным янтарям, Бывало, боги-женолюбцы Сходили к нашим матерям… Теперь переменились роли; И больше нет метаморфоз; И вырастает жизнь из соли; И движим паром паровоз; И Гревса Зевс – не переладит; И физик – посреди небес; И ненароком Брюсов адит;