Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 50)
– Я – царь обезьян! – уже совершенно твёрдо заявил Укун.
– А теперь ты? – Старая обезьяна приподняла бровь, обращаясь к Хануману. – Вождь, который привёл нас сюда! Ради чего ты дерёшься, разрушая дворец на тридцать шестом небе?
– А я дерусь, чтобы понять, кто я, – всхлипнул он и смахнул слезу.
По залу пронёсся невнятный ропот. Бессмертные удивлённо переглянулись.
– Разве ты не знаешь, кто ты? – спросила бабушка Бонобо.
Хануман поднялся на ноги, равнодушно взглянул на своего недавнего противника, огляделся по сторонам:
– Я думал, что знаю. Даже сейчас мой разум говорит мне, что я – Сунь Укун, прекрасный царь обезьян! Но другие имена, прозвучавшие здесь из уст желтоволосой женщины, смущают мой утомлённый разум. Имя, которым назвал меня насмешливый самозванец, считающий себя Сунь Укуном, отзывается во мне и зовёт меня вернуться в мой дом, который я утратил. Но где этот дом? И кто я? Я хотел понять это в битве или забыть об этом, навсегда признав себя царём обезьян. Но я не достиг ни успеха, ни просветления. Я – безумец, разрушивший чужой дворец и подставивший свой народ! Или твой народ, – со слезами на глазах обратился он к Укуну. – Прости меня, агрессивный царь, и вы, обманутые мной обезьяны, ведь я сам обманут собой, как обманывается мотылёк, влетая в пламя свечи!
Ольга демонстративно закатила глаза вместе с Ша Уцзином и Чжу Бацзе. Опять это пышное суесловие на пустом месте. Мало им было одного Укуна, так теперь ещё и Хануман туда же! Сколько можно-то, а?
– Я очень извиняюсь, бабушка Бонобо, – сказала блондинка, осторожно подойдя к пожилой обезьяне. – Не то чтобы я непременно хотела вмешаться в этот увлекательный диалог, но…
Бонобо заинтересованно наклонила голову.
– Я просто подумала, если Хануман не уверен, что он Хануман, может быть, мы позвоним по видеосвязи Раме? Они увидят друг друга, поговорят, споют, спляшут… Вдруг что-то да прояснится? Здесь ловит Интернет?
Она поводила телефоном из стороны в сторону, подошла к стене, к разрушенному золотому трону…
– О, смотрите-ка, трон раздаёт вайфай!
Все умилились, хоть большинство и не понимало, о чём речь.
Однако позвонить принцу Айодхьи было не так-то просто. Его контактов у Ольги не было. Контактов Ситы тоже. Поэтому пришлось набрать Ракшасу. Но эбонитово-чернокожий людоед тоже не знал их телефонов, поэтому послал своего отпрыска за мамой, а сам тем временем решил поболтать со своей учёной подругой о выдвинутой Гарвардским университетом теории противовоспалительной еды (к которой, кстати сказать, относятся обыкновенные помидоры) и о том, насколько сомнительно заявление: «Ешь помидоры – победи воспаление». А потом внезапно отключился, и вот уже Ольге с экрана счастливо (и, как ей показалось, немного обкуренно) улыбался Рама.
– Э-э, здрасте, Рама!
– Хари Рама, – поплыл вбок абонент.
– Как там Сита? Привет ей. Вы её ещё не убили в очередной раз? Не убивайте, она хорошая. А у нас тут вроде как Хануман нашёлся! Ну, мы так думаем. Конечно, полной уверенности нет. В общем, и мы сомневаемся, и он сам ещё больше сомневается. Вы не посмотрите поближе? Можете его опознать?
Она подошла к Хануману и сунула ему под нос смартфон.
– Только не разбей, пожалуйста, – на всякий случай попросила она. Мало ли чего можно ожидать от сумасшедшего демона-обезьяны с расстройством личности…
Рама счастливо закричал, что наконец-то нашёл своего друга и слугу, великого Ханумана!
Хануман растерянно моргал – лицо Рамы было ему явно знакомо, но вспомнить всё до конца почему-то не удавалось, но…
Вспомнить всё ему помог удар по голове! Царь обезьян, утомившийся сидеть без дела, просто приложил его посохом так, что у Ханумана из глаз посыпались золотые искры. Он устоял на ногах, покачиваясь, закашлялся и выплюнул на пол комок чёрной шерсти.
– Лисья шерсть! – брезгливо поморщившись, заявил разбирающийся в таких вещах Сунь Укун.
А индийский бог меж тем блаженно заулыбался.
запел он, поставив булаву на пол и утирая счастливые слёзы свободной рукой.
– Только не это… – простонала Ольга, затыкая уши.
Бабушка Бонобо пустилась в танец первой. Обезьяны танцевали. Бессмертные танцевали. Китайские демоны тоже танцевали. Даже Сунь Укун и тот слегка пританцовывал.
А потом распахнулись двери, и всё пространство залило солнечным светом. Люди, звери, демоны и бессмертные дружно зажмурились. А когда вновь открыли глаза, увидели длинную тень, раздался стук копыт, и Нефритовый император въехал в тронный зал на золотом коне. Он молча проехался к центру помещения, конь, сияя в закатном солнце, преклонил колени, чтобы императору было удобней ступить на мраморный пол.
Окружающие нервно переглянулись: радость быстро закончилась, на смену ей пришло осознание, что тронный зал разрушен, весь мрамор в трещинах, центральная люстра сорвана, боковые светильники разбиты, а остатки золотого трона только и способны, что хоть как-то раздавать вайфай…
– Вообще-то он и сам грязный и дурно пахнет, – шепнул Ольге демон-свинья.
Девушка раздражённо шикнула. Не хватало ещё прямо тут обсуждать чистоплотность правителя. Тем более что пожилой человек трудился на тяжёлой работе в собственных конюшнях. Она-то нисколько не удивится, если окажется, что именно он так хорошо почистил этого великолепного жеребца, да ещё и гриву ему заплёл.
Император тем временем похлопал коня по крупу, и тот, развернувшись, побежал из тронного зала. По дороге конь повернулся к Чжу Бацзе и, не сбавляя рыси, тяпнул его за поросячье ухо. Демон-свинья взвыл. Ольга удовлетворённо улыбнулась. Так и надо.
Конь императора, фыркнув, взмахнул хвостом так, чтобы болтливый демон получил ещё и по носу, и вышел на террасу. Он будет бродить по территории дворца или процокает копытцами на кухню в поисках вкусняшек? А может, дисциплинированно вернётся в своё стойло и будет смирно стоять, как хорошая лошадка?
Третий вариант казался блондинке самым невероятным, но как знать, это же не обычный конь. Обычных тут просто нет. Впрочем, вряд ли представится шанс проверить все предположения, поэтому девушка просто махнула рукой на свои фантазии, вернувшись к общему сюжету.
Великий Юй-ди, казалось, не замечал всех разрушений и доброжелательно улыбался. Вот только вряд ли золотой конь без его воли решился бы прикусить ухо демона. Пожалуй, этот старец не так прост, как кажется. Царственные особы – они вообще крайне сложны и загадочны…
Сунь Укун поклонился императору. Бабушка Бонобо, отлично знавшая своё место и свою роль, незаметно растворилась в толпе обезьян, которые тоже преклонили колени. Хануман же просто счастливо улыбался, поигрывая булавой, как ребёнок.
– Ты так устал сидеть на моём троне, что раздавил его? – прямо спросил император. – А мой дворец, вижу, не радовал твой взор, раз ты решил разрушить его?
– Великий чужеземный господин! – Хануман в то же мгновение, разрыдавшись, бросился в ноги императору, пытаясь поцеловать его тапки. Император растерянно отступил на шаг, и индийский царь обезьян со звоном ударился лбом об пол. – Я виноват! Я был безумен, как в тот раз, когда хотел проглотить солнце!
– Он был околдован, – вмешался Укун. Ольга удивлённо вскинула брови, но все остальные, казалось, ничуть не удивились. – Его вытошнило чёрной шерстью вероломной лисицы Да Цзи.
– Той ненормальной маникюрщицы?! – вдруг вспомнила блондинка.
Сунь Укун кивнул.
– Да Цзи околдовала его. Накормила своей шерстью.
– Дурак он, что ли, чтобы пожирать лисью шерсть? – неизвестно у кого спросил Ша Уцзин.
Его демонический брат лишь показал кивком головы на обсуждаемого индийца, который в это время бился лбом о мраморные плиты пола и голосил.
– А. Ну да, это точно, – признал демон-людоед. – Да успокойте его кто-нибудь!
– Успокойся! – сказал император.
Хануман тут же стих, поднялся на ноги и утёр нос ладонью.
Когда наконец все перестали плакать, смеяться, кричать и спорить, император заявил, что в Поднебесной не может быть двух царей обезьян. И Сунь Укун и Хануман закивали. Некоторые обезьяны, очевидно самые интеллектуальные, одобрительно зашептались. Остальные их соплеменники просто стояли, раскрыв рты, и с интересом наблюдали за происходящим.
– Будет суд, – строго заявил великий Юй-ди. – Лисица Да Цзи должна быть предана справедливому суду за свои злодеяния и понести наказание.
– Минуточку! – встряла неугомонная блондинка. – А за то, что она пыталась меня убить, она тоже будет наказана? И ещё, напоминаю, мне надо развестись с Укуном, потому что я на этот брак не подписывалась и вообще он фикция, поскольку у него уже есть жена.
– Царь обезьян – двоеженец?! – Небесный император нахмурился.
– Ну да. Вообще-то я уже говорила, но… – Девушка махнула рукой. Пожилой человек, мог и забыть. Или невнимательно слушал.
– Сунь Укун, Великий Мудрец, ты тоже должен быть наказан!
– И ещё! – не унималась Ольга. – Может как-то ваш суд решить, чтобы я вернулась домой? У меня там научная работа стоит, и научрук меня за это по головке не погладит, знаете ли. Карьера коту под хвост из-за ваших развлечений. И платье моё, в Индии оставленное. И халат…