Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 51)

Император, молча уставившись на эдакую скандалистку, задумчиво накручивал на палец длинный ус.

– Не то чтобы это сумасшедшие деньги, но я сама зарабатываю, так называемый муж способен только гопников грабить, так что кто возместит ущерб? Это же ваш подданный подверг меня всем испытаниям, и по его вине все мои потери, так что получается…

Она не договорила, почувствовав, как её с силой тянут назад. Дипломатичный Чжу Бацзе спасал не то Укуна, не то её, не то самого императора, с макушки которого тонкой струйкой начинал подниматься дымок явного раздражения…

Демон-бык задумчиво смотрел вдаль. Может быть, и правда пора покончить с этим? Сдаться? Признать вину и поражение?

– Признать, что царь обезьян сделал меня рогоносцем!

– Ты всегда был рогоносцем, ведь ты же бык, – сказала женщина, по-мужски опираясь на каменные перила. Её фигура словно сломалась пополам – никакой прямой линии, никакой осанки, никакой женской грации и нежности не осталось. Гладкие, как шёлк, чёрные волосы разметались по ветру, растрепались, как будто красавица дралась или долго бежала. Шёлковое кимоно, украшенное золотыми лотосами, задралось непозволительно высоко, обнажив белое тело там, где оно должно быть сокрыто даже от глаз мужа, но в этом не было ни заигрываний, ни эротизма.

– Что, если мне вновь удалиться в горы?

– Ты и так в горах, – вновь отозвалась красавица и вдохнула дым из ажурной курительной трубки в виде головы дракона, инкрустированной нефритом, через несколько секунд выпустив в воздух белое облачко. – Но пожирать святых людей я тебе больше не позволю.

Богиня выпрямилась и пристально посмотрела в глаза собеседнику.

– Боишься, что старик увидит твоё истинное лицо? – усмехнулся Мован.

– Он всегда его видел.

– Тогда почему ты здесь? – с напускным равнодушием спросил демон-бык.

– Я пришла за тобой.

…Говорят, что, когда Нефритовый император объявляет суд, на него нельзя не явиться. Даже если со всех ног бежать в противоположную сторону, ты всё равно придёшь к нефритовому трону. Даже если броситься в смрадные бездны ада, ад исторгнет тебя и бросит в ноги великому Юй-ди. И если укрыться в ладони Каменного Будды, он явится к императору и раскроет свою длань, чтобы призванный на суд предстал перед бессмертным судьёй.

Крестьяне, возделывающие рис, могли бы подумать, что чёрная, белая и красная птицы летят высоко в небе. Однако у этих птиц не было оперения. У Мован с женой в сопровождении богини летели молча.

Никто из них не знал наверняка, что ждёт их на суде, но каждый понимал, за что может быть судим. Ведь если ты – не святой, значит, тебя есть за что судить. Даже души бессмертных способны почернеть. Даже глаза богини способны помутнеть. Даже повелитель демонов может устать идти по нескончаемому пути, который заведомо ведёт в бездну. Подсудны все.

Страж Ли распахнул третий глаз и устремил его в небо.

– Летят, – сказал он. Не то чтобы сообщил кому-то, а скорее напомнил самому себе.

Император сидел на искусно вырезанном нефритовом троне, спинку которого украшали детализированные цикады, лягушки и лотосы. Он облачился в судебный халат красного атласа, на котором среди роскошного узора из золотых хризантем кляксами чернели силуэты летящих журавлей. Халат был подвязан чёрным поясом, золотые бусины на красной шляпе не двигались, золотые туфли императора сливались с золотой подставкой для ног, и казалось, что он парит над землёй.

По обеим сторонам от трона стояли два прислужника в простых белых халатах и высоких чёрных шляпах. Красная ковровая дорожка, простиравшаяся от трона через всю площадь, обрывалась у скромных кресел высоких чиновников – восьмерых святых старцев, пришедших судить виновных и определять наказание для осуждённых.

Зрители ютились в сторонке, им было позволено наблюдать за процессом. Большинство из них, конечно, были обезьянами с горы Цветов и Плодов. Бессмертные, чиновники и управители стояли в одной толпе с ними, напряжённо сжимаясь и стараясь быть хоть на один фэнь дальше от этих диких, голых, волосатых гостей. Кое-кто из обезьян задумчиво ковырял в носу, кто-то в ухе, кто-то в пупке, а кто-то и в… Ловкая длинная рука бабушки Бонобо быстро раздала несколько затрещин, и расстроенные обезьяны спрятали руки за спины. Их цивилизованные соседи облегчённо выдохнули.

Ольга сидела на скамье рядом с Укуном и его братьями. Чжу Бацзе ел рисовую лепёшку и даже нашёл где-то кусок серой ткани, чтобы использовать его как салфетку, а не вытирать руки о штаны. Белые голуби с пушистыми хвостами ходили у его ног и подбирали крошки.

– Даже не думай, брат, – предупредил демон-свинья, заметив, как Ша Уцзин сглатывает слюну, с аппетитом глядя на особо жирненького голубя. – Отломи вот лучше кусок от моей лепёшки. Только немного!

– Сам ешь свою траву.

– Рис – это не трава! Рис – всему голова! – громко заявил демон и тут же съел все остатки лепёшки, чтобы его высокий брат не успел передумать.

– Вообще-то хлеб всему голова, – обернувшись, поправила блондинка.

– Нет, рис! – упорствовал Чжу Бацзе.

– А у нас говорят, что хлеб.

– А вот давай спросим у императора, что всему голова – рис или хлеб?

– Голова – всему голова! – раздражённо оскалился Сунь Укун. – А рис и пшеница – это просто растения, питающие брюхо!

– Ой, всё! – хором сказали Ольга и Чжу Бацзе и синхронно скрестили руки на груди.

Хануман сидел на той же скамье, но чуть-чуть поодаль, с любопытством поглядывал на спорщиков, но в разговоры не лез. Поглаживал свою булаву, изредка чесал пузо, поправлял бусы и серьги, о чём-то мечтательно закатывал глаза.

Ольга посмотрела на другую сторону площади и аж подпрыгнула от злости: чернобурая стерва Да Цзи явилась на суд и шла прямиком к их лавке.

– Она что, сюда к нам сядет?! – возмущённо вскочила девушка.

– Перед судом все равны, – пожал плечами Великий Мудрец и равнодушно зевнул.

Лисица подмигнула Ольге, уселась рядом с Ша Уцзином, но после того, как он улыбнулся, обдав её гнилью своего дыхания, быстренько отодвинулась подальше.

Сунь Укун был спокоен, словно это не его собирались судить за многожёнство и обман. Он безмятежно улыбался в небо, щурясь на ярком утреннем солнце.

Прошедшую ночь они провели во дворце. Хануман хотел тут же унестись в Индию, оседлав уж если не крылатого коня из конюшен Нефритового императора, то хотя бы ближайшее облако. Но никто не может уйти от суда, который объявляет Юй-ди.

Хоть индийский царь обезьян и был околдован подлой лисицей, но всё же он разрушил тронный зал. И от золотого трона остался только смятый кусок металла на ножках, в которые был вмонтирован вайфай-роутер. Поэтому индиец лёг, куда сказали, а именно – на жёсткий пол под открытым небом.

Укуна тоже разместили подобным образом, но предусмотрительно увели в противоположную часть дворца, чтобы два царя обезьян вновь не вздумали выяснять, кто же из них сильнее и царственней. Братья-демоны разбрелись по своим делам. То есть долговязый Ша Уцзин вообще пропал до утра, и где он промышлял своими кровожадными людоедскими делами, лучше не знать. А вот Чжу Бацзе саратовская аспирантка видела на кухне – он старательно обхаживал поварих и посудомоек. И нет, не с целью любви, а тупо пожрать…

Конечно, Ольга не планировала спать на голом полу ни на улице, ни в помещении. Поэтому она нашла единственного, кто мог ей помочь. Императора по таким пустякам тревожить было неудобно, так что оставался страж Ли. Ему деваться было некуда.

Она отыскала его, стоящего на перилах и смотрящего вниз сияющим третьим глазом. Его одежда развевалась на ветру, однако из туго завязанной причёски не выбилось ни волоска. В другое время она позавидовала бы такой идеальной фиксации и обязательно спросила, какой гель для волос даёт такой шикарный результат, но сейчас это была совершенно неподходящая тема для разговора с человеком, стоящим на перилах террасы и всматривающимся в темноту. Ольга сразу предположила худшее, а в Китае суицид всегда был в тренде….

– Эй, ты чего? – бросилась вперёд девушка, ухватив его за развевающуюся штанину. – Не надо. Это не выход.

Китаец, нервно оглянувшись, непонимающе посмотрел на неё и дёрнул ногой, пытаясь вырваться из её пальчиков, но блондинка твёрдо вознамерилась не допустить беды.

– Я серьёзно говорю. Выход из депрессии только один: через антидепрессанты, которые подберёт грамотный психиатр, а потом курс психотерапии. Мне вот нравится когнитивно-поведенческий метод. Но, если ты против, есть ещё гештальт, психодрама, телесно ориентированная терапия, метафорические карты… В общем, столько всякого интересного, почему бы не попробовать? Ты только подумай, это же такое поле для исследования самого себя!

Она дёрнула его за штанину посильнее. Не удержавшись, страж свалился на террасу, чудом не придавив собой блондинку.

– Я не собираюсь убивать себя, о глупая женщина! – сердито начал он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. – Мой путь ещё не завершён!

– Да? А почему тогда ты стоишь на перилах и смотришь вниз?

– Потому что я страж, – закатив все три глаза, ответил мужчина. – Страж небесных врат. Мой долг – стеречь небесные врата. Чем я и был занят, пока не пришла ты, Аолия, ученица и жена царя обезьян, и не сдёрнула меня вниз.

– Да? Ой. Ну извини, – покаялась Ольга. – Тут просто такое дело. Мне бы поспать. Где у вас тут отель? Или хотя бы хостел. Но только чтобы ванна и туалет были в номере, а не в общем коридоре!