Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 76)
— Хе-хе! — подхватили лисички. — Хи-хи! Чиновник в шляпе! Мудрец! Ха-ха! Фыр-фыр-фыр!
— Хто? Я?! — не сразу понял пожилой инспектор. — А что ж, вообще-то да! Я мудрец! Я о-го-го!!! А ну их, энтих нарушителей! Тьфу на тебя, Гаврюшка-дурак! Аксютка-хулиганка, тьфу на тебя три раза! Пойдёмте со мной, лисички!
— Ха-ха! Догони!
Китайские лисы синхронно подмигнули ему и, взмахнув роскошными хвостами, скрылись в высокой траве.
— Найду! Догоню! Лисички-и! Где вы? А-у-у! — возопил счастливый Кондратий, задрал мантию до колен и упрыгал по зелёному полю, так что над травой остался виден только треугольный колпак со звёздами.
Гаврюша, Егор и Аксютка молча глядели ему вслед. Кот-баюн задумчиво зевнул во всю пасть, озадаченно шевеля белыми бровями.
— М-да… ну что тут скажешь… — пожимая плечами, невнятно прокомментировал происходящее домовой. — Сейчас я вернусь, дверку волшебную по-быстрому закрою, а то зимы надует…
— Девоч-чка… — раздалось из-за случайного камня уже знакомое шипение. — Хорош-шая, неж-жная, вкусная! Я тебя скуш-шаю!
Ша Сэнь, обнажив острые зубы, бросился на Аксютку. Девочка взвизгнула и почти успела увернуться, безумный демон-людоед только порвал ей рукав кофточки.
— Ты?! Кофту мою порвал!!! — До слёз обиженная домовая развернулась и со всех сил врезала локтем по острым зубам.
Раздался загадочный треск. Демон задумался, удивлённо завис, глядя перед собой, а потом выплюнул в траву добрую половину своих зубов.
— Ы-ы!!! — испуганно и возмущённо сообщил он окружающим.
— Ух ты! — удивился Егорка.
— Ну ничего себе удар! — поддержал его вернувшийся Гаврюша.
— Мяу, — на всякий случай сказал Маркс.
— А чё он?! — попыталась оправдаться девочка. — Достал уже! Вообще!
— Ша Сэнь, вам очень больно? — участливо спросил Егорка.
— Аха-а!!! — ответил тот, пустив крокодилову слезу и шмыгнув носом.
— А… а чего ты сюда вообще приковылял, рыбина сутулая?! — Гаврюша, решив, что лучшая защита это нападение, начал с наезда.
— Э-э-э… ы… — промычал Ша Сэнь, потом развернулся, прополз к ближайшему водоёму, сделал большой глоток и, прополоскав беззубую пасть, сплюнул в кусты. Кусты зашипели, моментально опадая коричневыми скрюченными листьями от слюны демона.
— Мя Укун пилсал, стобы я вас на садион вёз, а вы длатьса…
— Ну вот и вёз бы на стадион, как Сунь Укун сказал! Чего нашу девочку зубьями своими хватать?!
— Кусать хотса… — всхлипнул демон. — Целовецинки свезей…
— Облезешь! — храбро заявила Аксютка. — У-у, злыдень чешуйчатый…
— Ы-ы…
— Неча после драки мычать, сам виноват. Давай вези нас, — решил Гаврюша и деловито засуетился, рассаживая всех на длинной спине демона.
— Ы-ы, не повызу-у… я быз зубофф… я некасифы-ый…
— Ох ты, скока проблем с их китайскими закидонами… — вздохнул домовой, задумался, наморщил лоб и выразительно прочёл:
— Ты гофоишь стланными стихами, мастел Гаф Лил, — завистливо всхлипнул демон. — У нас так не пишут, но тфои слова соглели мне селдце. Я пофезу фас…
— Это чё? Заклинание было, что ли? — тихо уточнила любопытная Аксютка.
— Не, — отмахнулся Гаврюша. — Просто доброе слово и кошке приятно. Ну, поехали уже!
Маркс, конечно, фырчал, что потеряет голову от рыбного запаха, но тем не менее цепко держался когтями. А остальные на Ша Сэне уже катались, так что устроились, привычно держась друг за друга, как в танце "летка-енка".
— Поехали-и-и!
Впрочем, ехали они не очень долго, беззубый людоед не был настроен на длительную прогулку. Он всю дорогу то и дело чавкал беззубыми челюстями и обиженно мычал.
— Это коммунистический Китай, товайищ? — уточнил Маркс, пригревшись между Гаврюшей и Егором.
— Китай, он самый, — подтвердил домовой, опуская все вопросы политики.
— Коммунизм?! Пьолетаии всех стйан, соединяйтесь!!!
— Нет, товайищ! — не сдержавшись, передразнил его Гаврюша. — Никакого коммунизма и никаких пролетариев тут покудова нет. Они ещё и слов-то таких не знают. У них тут крестьяне, чиновники, вельможи и Нефритовый император с нефритовым жезлом, нефритовой табличкой, нефритовой печатью и нефритовым лбом! Ну ещё до кучи всяческие демоны, Царь Обезьян, драконы и олимпийские игры.
— Буйжуазия!!! Цаизм!!! — возмутился кот-коммунист. — Долой монайхию! Долой йабство!!!
— Всё будет веков через десять. Извиняй, ты опередил своё время, — обернувшись, объяснила Аксютка, на ходу потуже переплетая растрепавшиеся косички.
— Как жить, товаищи?!
— Жизнь боль, — поддержал Гаврюша, успокаивающе почесав его между ушей.
Егорка ничего не понял, но тоже старательно погладил бабушкиного любимца. Баюн расслабился и замурлыкал…
Глава двадцать четвёртая
Знаете, кого едят в Китае? Вы удивитесь!
У ворот стадиона развернулись торговые ряды. Разноцветные палатки, лавки, просто китайские бабушки со складными табуреточками и самыми разными сувенирами.
— Гаврюша, а что там продают? — Любопытный Егорка вытянул шею.
— А я почём знаю? Сейчас увидим. Тпру, рыбина! Тут нас высади и отползай подальше, букашек дёснами шамкать.
— Ы-ы… — Раздавленный горем беззубый Ша Сэнь, укоризненно промычав что-то невнятное, лёг белым брюхом в пыль, ссаживая с себя пассажиров.
Все привычно спрыгнули, кроме разомлевшего кота. Он тяжело плюхнулся на задницу и откатился в кусты. Судя по гнусавому воплю Маркса, кусты были колючие.
— Спасибо, Ша Сэнь, — вежливо поблагодарил его мальчик. — А насчёт зубов не расстраивайся так. Бабушке виниры с Алиэкспресса подарили, а они ей не нужны, у неё все зубы хорошие. Я тебе в следующий раз эти виниры принесу. Они на присосках, в рекламе показывают, что это очень удобно.
— Ы-ы?! — удивился белый демон.
Капитан Красивый кивнул и, протянув руку, уверенно погладил демона по белой шерсти на лбу. Округлив водянистые глаза, Ша Сэнь уполз в тень деревьев и свернулся калачиком, напоминая подтаявший мартовский сугроб. Ему было трудно поверить в такое великодушие. Но вдруг ученик Духа Дома уже познал Будду? Тогда его тем более нельзя есть, хоть и хочется…
— Чё ты с ним разговариваешь? — проворчал Гаврюша. — Гладишь его ещё. Вдруг он блохастый или бешеный? Лечиться ещё потом…
— Он не блохастый. И не бешеный, — возразил Егор. — И вообще никакой он не плохой, на самом деле он даже добрый. Он же не виноват, что он людоед…
— Не виноват он… А кто ему виноват? Столько раз тебя сожрать хотел, Аксютку вон за рукав цапнул, а ты ему новые зубья обещаешь.
— Ага-ага! Видишь, какая дырка? — согласно закивала рыжая домовая, показывая разорванный рукав.
— Ой, русская лавка! А у них есть петушки на палочке? — ловко перевёл разговор мальчик, бегом бросаясь к палатке, раскрашенной хохломской росписью.
Бородатый домовой оценил детскую хитрость друга и, запустив руку в карман штанов, выудил оттуда круглые монетки с квадратной дыркой посередине. Продавец улыбнулся и протянул Аксютке с Егором по петушку.
— Я пока не буду, — сказал Егор. — Мне бабушка не разрешает сладкое до ужина.