Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 65)
— Домовая? Эта девочка тоже дух дома?
— Э-э-э… ну да, можно и так сказать, я дух дома, да… — согласилась девочка.
Царь Обезьян с подозрением сощурился.
— Она же не так сильна, как ты, мастер Гав Рил? Иначе она бы не стала твоей ученицей.
— О нет, Прекрасный Сунь Укун, — схитрил Гаврюша, — эта девочка так же сильна, а может быть, даже ещё сильнее, чем я. Она учится у меня мудрости и смирению. Ты сам проходил эту дорогу, Великий Мудрец.
— А-а? Погоди, да, было такое, но уже прошло, хи-хи-хи! Что ж, в таком случае рад приветствовать тебя, Аксют Ка, дух дома, ученица мастера Гав Рила. Воистину, сила твоя велика — видишь, какой синяк ты мне поставила?! — Он обиженно надул губы. — Боли-ит…
— Ну я извиняюсь, чё?! — Аксютка пожала плечами. — Но ты сам виноват, Царь Обезьян…
— Прекрасный, — терпеливо уточнил Сунь Укун.
— Ага, Прекрасный Царь Обезьян, нечего было обзываться. Сам, значит, первым начал, а я…
— О Будда многомилостивый…
Сунь Укун прикрыл глаза и молитвенно сложил руки перед собой, пытаясь принять безмятежный вид. Его выдавали только дёргающийся глаз и нервно приподнимающаяся верхняя губа, обнажающая внушительный белый клык. Царь Обезьян встал на голову и замер, мысленно читая успокоительные сутры, потом перевернулся, вздохнул и обратился к Гаврюше:
— В беседке нас ждут мои братья. Пойдёмте скорее.
Он развернулся и быстро пошёл к беседке, размашисто шагая полуголыми ногами.
— А почему небо-то такое мрачное, Прекрасный Сунь Укун?
— Потому что, — многозначительно и совсем без смеха ответил Царь Обезьян.
— Он всегда такой? — Аксютка и Егорка бежали за ними следом, перешёптываясь на ходу.
— Не знаю. Но вообще-то он хороший, он меня бананами угощал.
Когда друзья вбежали в беседку, небо совсем затянуло тучами, но дождь так и не пошёл.
— Чё ж с погодой-то у вас творится… — задумчиво пробурчал Гаврюша и поклонился присутствующим в беседке. — Здравствуй, Чжу Бацзэ, Свинья Познавшая Таланты. И ты здравствуй, белая рыбина… э-э-э… то есть Ша Сэнь.
— Здравствуй, мастер Гав Рил, великий Дух Дома, хрю, — поклонился Чжу Бацзэ, придерживая раздувшийся от еды живот, чтобы не упасть. — Здравствуй, ученик Егор Ка.
— Здравствуй и ты, неизвестная и вкусная девоч-чка… — жадно облизнулся Ша Сэнь.
— Здра-асте. — Аксютка неуверенно помахала ручкой.
— Да ещ-щё и веж-жливая. Хорош-шая, вкусная и веж-жливая девоч-чка! Благодарю тебя за подарок, мастер Гав Рил, уваж-жающий традиции демонов Поднебесной!
Вечно голодный демон-рыба-конь в один прыжок оказался рядом с рыжей домовой, обнюхал её, и в животе у него заурчало.
— Прекрасный Сунь Укун, ну сколько можно?! — отчаянно вскрикнул Гаврюша, закатывая рукава. — Надень на него намордник, что ли, а то он так всех моих учеников съест! А в этом разе я ж за себя не отвечаю, у меня тоже нервы…
— Извините, а можно я лучше домой пойду? — Аксютка мигом спряталась за мохнатую спину Сунь Укуна. — А то там у меня это… дела всякие… экзамены, зачётки, укусить подругу и…
— Он не тронет тебя, драчливая Аксют Ка! А будет приставать, вдарь ему ногой сама знаешь куда…
Обиженный стройный юноша с рыбьей чешуёй на лице удалился в угол и прилёг, свернувшись калачиком. Все более или менее спокойно выдохнули, даже демон-свинья. Он явно не одобрял пристрастия своего друга к поеданию маленьких детей.
— Ну, господа хорошие, как у нас тут дела с подготовкой к играм?
— Плохо. Большая, хрю, опасность нависла над Великими играми Поднебесной, хрю, — равнодушно ответил Чжу Бацзэ, хрустя веточкой маринованного бамбука.
— Какая ещё опасность?! — праведно возмутился домовой. — Мы же с Курицей вашей Небесной договорились, так что ещё там у вас случилось-то?!
— Я, — коротко сказал Царь Обезьян.
Глава пятнадцатая
В основном про Сунь Укуна и его личных тараканов
— Вот такие, хрю, дела, горести наши и несчастья, хрю-хрю… — рассказывал Чжу Бацзэ, пока Царь Обезьян переодевался в новенькую чистую одежду, спрятанную в холщовом мешке под большим камнем. — Сунь Укун без волшебного обруча, хрю, богини Гуаньинь уже не Великий Мудрец, хрю! Он — Великий Глупец, по глупости, хрю, сравнимый только с нашим младшим прожорливым братом. Вот этим вот, хрю, идиотом…
Свинья показала копытцем на одиноко лежащего в уголке Ша Сэня, вылавливающего мелких букашек из травы и аппетитно хрустящего их панцирями.
— То ходит важный да умный, хрю, как и подобает, хрю, Царю Обезьян, то вдруг прыгает на ветки, рвёт на себе одежду, ломает и крушит всё. Хрю-хрю!
— Беседку вот тож-же ч-чуть не раз-знёс вч-чера, — подал голос всеми осуждаемый демон Ша Сэнь. — А поч-чему? Потерял меш-шочек с бананами. Меня обвинял, сказал, что я те суш-шёные бананы съел, прож-жорливой скотиной обоз-звал. З-зря, кстати… не ел я их-х…
Он обиженно отвернулся, смахивая слезу.
— Да-да, хрю. Он не ест бананы!
— Я не ем бананы! Я демон! Моя пищ-ща — горяч-чая ж-живая плоть! Букаш-шки, ч-червяч-чки и маленькие вкусные девоч-чки… — Он искоса посмотрел на рыжую домовую, но уже не стал настаивать и отвернулся.
— Разбросал тут всё! Хрю-хрю!!! Кричал! Смеялся как дурачок: хи-хи-хи, хи-хи-хи! — передразнивая Мудреца Равного Небу, захихикала свинья.
— И правила, говорит, ваш-ши вертел я на хвосте, — снова влез Ша Сэнь, поймав сороконожку. — В моей стране, говорит, Великие игры по моим правилам проходить долж-жны. Потому ч-что я — Великий Сунь Укун!
— Да-а… — задумчиво протянул Гаврюша. — А с обручем-то какой милаха был…
— Так это, хрю, с обручем Гуаньинь! А как только, хрю, твой Егор Ка тот обруч с головы Сунь Укуна снял, так истинная его демоническая, хрю-хрю, природа и проявилась во всей, хрю, красе!
— А зачем ты с него обруч снял? — спросила Аксютка мальчика. — Ты дурачок, что ль?
— Да я же не знал! — попытался оправдаться Егор.
— Верно, он не знал, — подтвердил Царь Обезьян, входя в беседку в чистой серой одежде, подпоясанный простой верёвкой. — Я не сказал ему. А почему? А потому, что я Сунь Укун. Хи-хи-хи!
Сунь Укун подошёл к Егору и сел на корточки. Он внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:
— Всё плохо. Я это понимаю. Верни мне обруч, мальчик…
— Так вот же, поэтому мы и пришли. — Гаврюша присел на скамью и вытянул ноги. — Нет, конечно, в первую очередь мы пришли на олимпиаду. Но энта проблема тоже важная. Ты тут, Прекрасный Сунь Укун, натворил дел. Егорка обруч твой сестрице на голову надел, а снять обратно не может. Девица мучается понапрасну, голова у неё болит. Да и не принято в нашем мире в таких штуковинах по улице ходить, а у неё сейчас энта… сессия! Да ещё зима у нас, в морозы железяка твоя сразу холодной становится. Того и гляди, примёрзнет к девичьему лбу, как потом отдирать? Ещё, поди, шрам останется…
— Чёлку на лоб начешет, — не задумываясь, предложил Сунь Укун.
— Глаше чёлку нельзя, она говорит, что с чёлкой она как дура, — вмешался Егор.
— А я тут при чём?! — Царь Обезьян подпрыгнул до самой крыши, пробежался по лавкам и, упав на спину в центре беседки, стал крутиться волчком. — Как дура, как дура! — Он встал перед мальчиком и прокричал ему в лицо: — А кто она есть, если незнакомый предмет себе на голову напялила?! Хи-хи-хи! Дура она и есть! Пусть с чёлкой ходит! Хи-хи-хи!
— Хрю! Да что ж, хрю, такое, хрю-хрю! — Чжу Бацзэ внезапно вскочил с места и боднул Сунь Укуна лбом в живот. — Ты же сам, хрю-хрю, обруч назад хочешь! Так почему опять, хрю, кричишь, носишься, пугаешь, хрю, всех и неизвестную девицу дурой, хрю, называешь?!
— Ты ударил Великого Мудреца Равного Небу, свинья?! Младший брат со свиным рылом ударил Прекрасного Царя Обезьян?! Да я тебе!!! Береги свой пятачок, младший брат! Пока его не пустили на варево для нищих крестьян! Береги своё огромное пузо, если не хочешь, чтобы оно оказалось на обеденном столе богатого вельможи!
— Ой, хрю, ой! Напугал! — наигранно всплеснул руками Чжу Бацзэ. — Что ты мне сделаешь-то? Ты без обруча своего скоро совсем одичаешь. По деревьям начнёшь прыгать, как твои собратья с Горы Цветов и Плодов, бананы немытые жрать да изредка подмышки в речке споласкивать. Достал ты меня, всех ты достал! Тьфу! Мудрец! Хрю на тебя!
— Так, вы тут подеритесь ещё! — проворчал Гаврюша, храбро вставая между двумя друзьями. — Дел полно, олимпиада начинается, идти пора уже! Все за мной!
Он решительно вышел из беседки и огляделся по сторонам. Чёрное с одной стороны, небо было ясным и голубым с другой. Светило высокое яркое солнце, к которому лениво подползала чёрная туча.
— Сунь Укун! Ежели ты не успокоишься, то станешь зваться Психованный Царь Обезьян! И именно это имя за тобой закрепится, если испортишь Великие олимпийские игры. Вот смеху-то будет в Нефритовом дворце! Все персики попадают на землю от хохота императора и мелких богов! Никто никогда тебя больше не зауважает ни в Китае, ни в мире! Все над тобой только смеяться будут, вот так! Понятно тебе?
— Да, мастер Гав Рил, — уныло кивнул легендарный герой. — Но что делать, если без обруча Гуаньинь я не в силах совладать со своими страстями?
— Придумать, как обруч энтот обратно на свою обезьянью голову возвратить! — Гаврюша сердито притопнул ногой. — И давайте, почтенные демоны, ведите нас уже в олимпийскую деревню. Первый день, игры открывать надо, а мы тут друг с другом гавкаемся. Чего там у нас сегодня по программе?