Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 64)
Аксютка, счастливо визжа, влезла на книжную полку, а потом спрыгнула на стол и стала бросаться в Кондратия карандашами, кисточками, ластиками и точилками, как снарядами.
— Давай-давай! В глаз ему, в глаз! — издалека подбадривал её Гаврюша, размахивая пластмассовой сабелькой.
— Я те самому щас в глаз засвечу! А кому это я говорю, ась? Подскажи, мальчик! Какой мальчик, с кем я вообще тут разговариваю? А-а!..
Кондратий словил в лоб новеньким Егоркиным пеналом и вспомнил всё. Он по-пластунски подполз к столу и, ухватив Аксютку за ногу, стянул домовую вниз.
— Ой-ой-ой!!! — завизжала рыжая хулиганка. — Спасите-е!!! Помогите-е! Волки позорные руки крутят, срок шьют, по этапу толкают!!!
— А ну пусти её, репей приставучий! — Гаврюша храбро бросился вперёд, настучав кое-кому пластмассовой саблей по высокому колпаку со звёздами, но за эту же саблю и был пойман, а потом перехвачен за шиворот. — Пусти, ирод!
— Не пущу, можете и не вырываться! — самодовольно расхохотался седобородый магический инспектор. — Руки мои хоть и не такие сильные, как триста лет тому назад, но такую-то мелюзгу, как вы, удержать могут ещё! Зачем вот только? Не припомню…
— Они нарушили законы домовых, — вежливо подсказал Егор Красивый, прежде чем понял, что сдал друзей с потрохами.
— Ага, так я и думал! Всё, заарестованные вы!
— Да нельзя нас арестовывать, дубина стоеросовая! У меня дела! Мировой, блин, важности дела! — возмущался Гаврюша, ужом пытаясь вывернуться из крепкой старческой руки, но без толку. Если уж Кондратий мёртвой хваткой в кого вцепится, тому пощады нет…
— Какие у тя дела, двоечник, недоучка, бестолочь?! Штаны протирать, вот и все твои дела!
— А я тогда при чём? Меня почём зря замели-и, — взвыла Аксютка, так что у Егорки замерло сердце. Нет, ну нельзя же в самом деле просто так взять и забрать двух домовых сразу?!
— Дяденька Кондратий, отпустите их, пожалуйста. А я вам бабушкину мазь для суставов принесу. Ну или таблетки для улучшения памяти.
— В другой раз, вежливый мальчик. — Неумолимый инспектор потащил домовых за собой, хоть они и упирались пятками, хватались за стулья, за кровать и даже за Егорку.
Но тут в дверь постучали, и в комнату заглянула Глаша.
— Мелкий, вы чего тут так кричите? И у меня опять эта штука на голове сжимается… — Она оглядела комнату, всех присутствующих и обратилась к Кондратию, как к старшему: — Здрасте вам, дедушка. А вы кто? Неужели наш третий домовой? Чтоб вас всех…
— А-а-а… э-э-э… хм… — Инспектор растерялся от неожиданного вопроса и смущённо опустил глаза.
— Да какой он домовой?! Кондратий энто! Сейчас как заарестует нас, так никогда мы железку с твоей головы и не снимем! — мигом сориентировался раскрасневшийся Гаврюша.
— Ага-ага! — быстро просекая фишку, на голубом глазу подтвердила Аксютка. — А сжимается эта золочёная железка, потому что он меня сцапал! Защищай, подруга-а!
— Какая железка? Кто кого сцапал? Я сам тебя защищу, подруга!!! — запутался в потоке информации растерявшийся Кондратий, не зная, кого прямо сейчас карать волшебным посохом.
— Да! — наконец-то смог, так сказать, оседлать ситуацию капитан Егор Красивый. — А нам в Китай надо идти, у Прекрасного Сунь Укуна узнавать, как снять обруч с головы моей сестры! Пусть не прекрасной, но всё равно красивой. Без Гаврюши туда идти нельзя, а вы Гаврюшу арестовали! Это нечестно, так нельзя, я против… Хотите, бабушку разбужу?!
— Стоп! Спасибо за пояснение, — кивнула Глаша. — Бабуля пусть спит, нам тут ещё её коммунистических закидонов не хватало. Опять за Сталина топить будет…
— Кого топить? — неуверенно спросили Гаврюша, Аксютка, Кондратий и даже Егорка.
— Проехали! Так, ты, старый пень… в смысле, вы, дедуля, а ну-ка, кулачки разожмите! А не то я щас за сковородкой чугунной на кухню сгоняю и вашу мятую высокую шапочку в блин превращу.
— Одним махом?
— По самые плечи, — подтвердила старшая сестра Красивая, уперев руки в боки и нервно постукивая по полу правой ногой. Опасный признак, кстати…
— Дак это, они ж… нарушители всякие нехорошие, красавица… безобразники они!
— Ага, полностью согласна, ещё какие безобразники. Только у меня, дорогой дедушка, очень голова болит вот от этой штуки, — она раздражённо ткнула пальцем в обруч Сунь Укуна, — поэтому вы должны их немедленно ОТПУСТИТЬ!!!
В другой ситуации Глаша сама бы испугалась грохота собственного голоса, но сейчас ей было отнюдь не до хороших манер.
Когда в квартире стихло эхо, окончательно растерявшийся Кондратий разжал руки, и домовые оказались на свободе. Вдруг выяснилось, что старшая сестра Красивая умеет командовать не хуже капитана пиратского корабля. Ну или, на худой конец, боцмана…
— Так, теперь вы втроём быстро выметайтесь отсюда в Китай, или где там ваш Царь Обезьян живёт, а вы, дедушка, просто выметайтесь вон!!! Я же не посмотрю, что вы крутой сказочный инспектор, я сейчас вызову несказочных полицейских, и они отправят вас в несказочную тюрьму.
— Чёй-то я-то… меня-то за что? Я ж сюда по делу… по какому? Или я не сюда?
— Вот именно!
Через минуту магическим инспектором и не пахло.
Глава четырнадцатая
Все линяем в Китай, там безопаснее, чем дома!
— Вот это разошлась сестрица твоя, Егорка! Самого Кондратия из дома едва не взашей вытолкала! — Гаврюша уверенно шёл по сочной зелёной траве всё к той же китайской беседке.
Егор и Аксютка топали следом. Домовая восхищённо смотрела по сторонам, а мальчик, уже знакомый с китайскими пейзажами, больше внимания уделял разговору с другом.
— Вообще-то она воспитанная и вежливая. Бабушка её всегда в пример ставит.
— Ага, вежливая, — хмыкнула рыжая домовая. — Да ваша Глаша самая настоящая хулиганка. С такой бы я и в разведку пошла, и на вокзале заночевала…
— Тьфу на тебя! — огрызнулся Гаврюша. — Энто волшебный обруч так на неё влияет, не иначе. А потому снимать его надо поскорее.
Несколько минут троица шагала молча, задумавшись каждый о своём.
— Гаврюша, а почему небо такое серое?
— А я почём знаю? Может, Небесная Курица наврала да дождь устроить решила, а может, и того хуже — Сунь Укун разбушевался…
— Я Сунь Укун! Я Прекрасный Царь Обезьян! Хи-хи-хи! — вдруг раздалось над их головами, и с раскидистой ивы с треском, ветками и листьями слетел Сунь Укун, едва не приземлившись Егорке на голову.
— Ой! Смотрите, какая обезьянка! — на автомате ляпнула Аксютка.
— ОБЕЗЬЯНКА-А?!!
Царь Обезьян увеличился в размерах, так что скромная серая одежда треснула по швам и разлетелась в клочья и лоскуты, оставляя на его теле лишь набедренную повязку. Сунь Укун ударил огромным кулаком по стволу той самой ивы и выбил её из земли вместе с корнями, отправив плавать в озеро как никому не нужное бревно.
— Я Могучий Сунь Укун! Прекрасный Царь Обезьян! Великий Мудрец Равный Небу! Ты, неразумная маленькая букашка с волосами цвета мандариновой корки, как посмела ты назвать меня обезьянкой?! Я не обезьянка! Я — Сунь Укун!!!
Царь Обезьян топнул ногой, и земля пошла мелкими и крупными трещинами. Трава примялась и почернела. Глаза его горели красным огнём, а из носа вылетали облачка чёрного пара.
— Э-э-э… приве-ет… — неуверенно улыбнулась Аксютка и помахала ручкой.
— Прекрасный Сунь Укун, ты чё так вырос-то! На тебя и глядеть высоко, и кричать далеко. Уменьшись до человеческих размеров. И не кричи ты так. Мы уж поняли, что ты великий да прекрасный, а кто не понял, — Гаврюша сердито посмотрел на Аксютку, — тому ты доходчиво объяснил. Да?
— Ага! — уверенно кивнула девочка и улыбнулась.
Сунь Укун, мгновенно переходящий от ярости к веселью, легко уменьшился обратно и даже отвесил небольшой поклон, как в цирке.
— Приветствую тебя, мастер Гав Рил, великий Дух Дома. А кто эта необразованная девочка, закутанная в тряпьё нищенки?
— Чё?! Это мои лучшие колготки! Почти не штопанные! И на юбке только одна заплатка и та в тон!
— Молчи! — сквозь зубы прорычал Гаврюша.
— Сам молчи! Да я тут как королевишна перед ним стою, а он меня бомжихой обзывает! У меня, между прочим, косынка только вчера стиранная!
— Сожми свои губы в тонкую нить, юная гостья, которую никто не звал, и не спеши произносить необдуманные слова. — Сунь Укун схватил Аксютку за воротник кофточки, глядя ей прямо в глаза. — Иначе я заставлю тебя замолчать!
— Ой, да не такие наезжали. — Аксютка резко ударила его ногой под коленку.
— О-уй?! — удивился Царь Обезьян, отпустив рыжую нахалку, и сел в траву, округлив глаза.
— Заставит он! Сам в одних трусах ходит, всю одежду на себе порвал, а меня обзывает! И зубы у тебя не чищены! Нашёлся Царь! Прекрасный ещё! Да наш Гаврюшка и тот красивей тебя!
В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только далёкими раскатами грома.
— Это кто? — тихо спросил Сунь Укун у Гаврюши. В его глазах полыхало красное пламя, и сжатые кулаки не обещали ничего хорошего.
— Прекрасный Сунь Укун, — вдруг с выражением сказал Егор, поклонившись, — Великий Мудрец Равный Небу! Это Аксютка, она домовая и пришла с нами, потому что…
— Потому что она тоже моя ученица! — успел спасти ситуацию Гаврюша.