Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 67)

Вокруг толпились китайские мужчины в ярких халатах и шляпах самых невероятных форм и китайские женщины с высокими причёсками и выбеленными лицами. Люди шумно обсуждали всё, что видели вокруг. В пагодах, установленных по четырём углам квадратного стадиона, свернувшись в клубок, лежали четыре дракона — зелёный, красный, белый и чёрный.

А на первом ряду трибун, в восточном углу, уже сидели семеро странных дедушек и одна не менее странная бабушка. Все они были со сложными замысловатыми причёсками и держали разные предметы в руках. Они бесстрастно смотрели перед собой, как будто совсем не интересовались происходящим вокруг.

— Золотой дракон, а это кто? Чего они уселись? Рано пришли, что ли? Места получше занять решили? — прищурившись, спросил Гаврюша.

— О нет, мастер Гав Рил! — ответил Хуань Лун, сверкнув белоснежными зубами. — Это не люди, это — восемь бессмертных святых мудрецов, что были приглашены на Великие игры самим Нефритовым императором! Здесь и глава мудрецов, и покровитель солдат, и покровитель садовников, и покровитель музыкантов, и…

— Я понял, понял. Все они покровители кого-то там. Представится случай — познакомимся. А пока давай-ка…

— Пи-рож-ки-и! — вдруг донеслось из толпы, и люди начали расступаться. — Пирожки-и! Сладкие, мясные, постные! Дорогу! Разойдись! С мясом пирожки, с рыбой, с капустой, с грибами! Свежие, сочные, горячие! Пи-рож-ки-и!

За спинами не успевших отойти с дороги китайцев в прозрачных шляпах появилась печь. Обыкновенная русская печь, быстро двигающаяся по стадиону.

— С малиной, со смородиной, с паслёном и щавелём, с морковочкой, с яблоками, пирожки сладенькие! С луком-яйцом, с рисом, говяжьим мясом, с куриной печенью!

— Ух ты! Да это же наша печка? — присвистнула Аксютка.

— Похоже, спортсмены русские с собой привезли, — важно подтвердил домовой. — Не любит наш человек жареных кузнечиков есть. Пирожки-то, они по-любому вкуснее будут.

— Отчего же вы не любите жареных кузнечиков? — искренне удивился Золотой дракон, вскинув брови. — Это наша национальная еда — вкусно, быстро, питательно. А как они хрустят, мастер Гав Рил!

— Бе-е… — скривилась Аксютка, высунув язык.

— Фу-у… — Егорка брезгливо поморщился.

— Вкусно и питательно? Да просто ты, Хуань Лун, ни разу не пробовал пирожков из русской печки, — заверил Гаврюша дракона. — Ты вот попробуй!

Тем временем печка, растолкав белёной стенкой ряды китайцев, продвинулась дальше и застыла, наткнувшись на вышедшего вперёд бородатого Гаврюшу в костромской рубахе навыпуск.

— Ой, ребятки, да вы же русские?! Славяне? Свои? Угощайтесь пирожками, пока горяченькие! И дружка вашего, китайца златовласого, тоже пирожками угощайте, у меня пирожков на всех хватит! — Печка широко, от всей души выставила противни с горячей выпечкой. — Для вас бесплатно, акция: один пирожок сам бери, а второй другу в подарок! Накормим весь Китай русскими пирожками! Да салфетки бумажные не забывайте, чтоб руки вытирать!

Разумеется, после такой рекламы никто не мог удержаться, чтобы не попробовать.

— Я должен признать вашу правоту, мастер Гав Рил, — удивлённо сказал Золотой дракон, быстро доедая второй (третий, четвёртый, пятый…) бесплатный пирожок. — Выпечка вашей печки действительно в сто раз превосходит жареных кузнечиков. Особенно та, что с капустой!

Гаврюша самодовольно хмыкнул в бороду. Егор и Аксютка, получив по пирожку с яблоками, не обращая внимания на разговоры взрослых, во все глаза смотрели на всё вокруг. На яркие бумажные фонарики, висящие на длинных верёвках, протянутых над стадионом. На девушек в белых одеждах, которые, прохаживаясь по стадиону между гостями, дарили всем по веточке жёлтых хризантем. На бритоголовых китайских мальчиков с длинной косой на затылке, разбрасывающих разноцветные лепестки направо и налево. Красиво же, хоть и мусорно…

— Вам нужно скорее… ик! занять на трибуне почётные места, отведённые для самых важных гостей, мастер Гав Рил, ик! — сказал неслабо облопавшийся Хуань Лун, показывая рукой на трибуну. — Сейчас… ик-ик! все гости рассядутся на свои места, и чэнсян выпустит в небо летучих мышей, что знаменует открытие Великих… ик! игр…

— А кто такой этот чэнсян? — спросила Аксютка.

— И зачем он выпустит летучих мышей? — поддержал девочку Егор.

Тем временем народ организованно поднимался на трибуны, вежливо занимая свои места. Золотой дракон так же спокойно и без толкотни подвёл нашу компанию к одной из трибун и усадил всех вместе на втором ряду.

— Чэнсян — это визирь-распорядитель, о юная госпожа Аксют Ка. И он выпустит в небо летучих мышей, чтобы пожелать всем счастья и удачи! Крылья летучих мышей по форме похожи на скипетр императора, Сына Неба. Поэтому они приносят всему миру счастье и благоденствие! Так написано в древних книгах.

После чего он попрощался со всеми, вежливо кланяясь мальчику и домовым. Ему нужно было время, чтоб подготовиться к своему собственному участию в церемонии. Золотой дракон спустился вниз, торопливо проталкиваясь через толпу поднимающихся на трибуны гостей.

— Гаврюша, а император точно придёт на открытие игр? — спросил Егорка.

Он немного заскучал и болтал ногами, сидя в большом плетёном бамбуковом кресле. Хорошо, что пирожок успел съесть, а то бы ещё и проголодался. А домовые никогда не позволяют ребёнку в доме голодать…

— А как же! Обязательно придёт, — заверил его Гаврюша. — И богиня ихняя придёт тоже.

— Какая богиня?

— Так Гуаньинь же! Та, которая сделала для Сунь Укуна тот самый золотой обруч, который ты подарил сестрице своей старшей. Вот у неё мы и попробуем узнать, как ту железяку снять.

— А-а… — с понимаем протянул Егор.

— Я Сунь Укун! — вдруг раздалось откуда-то сверху, и в кресло рядом с Егором впрыгнул взлохмаченный легендарный герой. — Кто здесь произнёс моё имя? Кто звал Прекрасного Царя Обезьян? Я тут! Хи-хи-хи!

— Да энто я случайно брякнул, — проворчал утомлённый домовой. — Не хулигань тут, а? Прыгаешь, шумишь, ещё сломаешь чего-нибудь.

— Хи-хи-хи! А вот Чжу Бацзэ уже сломался!

— Как это сломался? — не поняла Аксютка.

— Хи-хи-хи! — не в тему ответил Сунь Укун и, задрав левую ногу на уровень головы, шумно почесал свою пятку. Большего от него нельзя было добиться, он просто шёл вразнос…

А по лестнице уже тяжело поднимался грузный рыдающий демон-свинья. Он громко плакал в голос и даже грубо оттолкнул в сторону случайного немецкого журналиста, остановившегося на лестнице с карандашом и пухлым блокнотом и зарисовывающего общий вид стадиона. Чжу Бацзэ неуклюже плюхнулся в кресло рядом с Гаврюшей, всхлипнул и шумно высморкал пятачок.

— Ого, да он плачет, смотрите! — без всякого сочувствия, но зато с явным интересом сказала Аксютка и придвинулась поближе, чтобы лучше рассмотреть рыдающую свинью.

— Вот любопытная невежа! А ну, кыш отседова! — Домовой сердито цапнул девочку за локоть, отсаживая её подальше. — Никакого сочувствия! Бескультурье одно! Тута тебе не Курский вокзал, а приличное китайское общество!

— Хи-хи-хи! Приличное общество, хи-хи-хи?! Великая обезьяна, жирная свинья, два могучих духа дома и один прекрасный, но наивный ребёнок с волосами цвета рисовой шелухи и взглядом ясным, как небо! Это самое неприличное общество, хи-хи-хи!

Бородатый домовой ничего на это не ответил и обратился к рыдающему:

— Что произошло, Чжу Бацзэ, Свинья Познавшая Таланты? Какая беда нависла над тобой и заставила тебя лить слёзы?

— Хрю-хрю! — ответил демон-свин, вновь утирая рукавом слёзы. — Хрю-хрю, меня обманули! Мне не сказали! Хрю! Не пре-ду-пре-ди-ли-и-и…

— Да кто тебе чего не сказал? Ничего же не понятно, ты уж расскажи нам всё как есть, может, мы и поможем чем?!

— Не поможете, хрю! — горько возразил Чжу Бацзэ и, высморкавшись в свою же рубашку, продолжил слезоразлив, так что под креслом его быстренько набежала солидная лужа.

— А что тут рассказывать… — лениво зевнул Сунь Укун. — Наш свинский брат Чжу Бацзэ решил поучаствовать в борьбе сумо. Он отъедался ради этого всеми возможными продуктами. Никуда не ходил, ничего не делал, только ел, ел и ел, набивая пузо, чтобы стать самым необъятным и всех победить в сумо! Хи-хи-хи! Да только не знал брат Чжу Бацзэ, что на Великих играх борьбы сумо не будет. Не олимпийский вид спорта! Хи-хи-хи! Хи-хи-хи!

— А ты знал, хрю? Ты ведь знал! — проревел демон-свинья, размазывая кулаком слёзы по пухлым розовым щёчкам. — Знал и не сказал мне!

— Знал и не сказал, — преспокойно согласился наглый Царь Обезьян. — А зачем мне говорить? Это твой путь, брат. Ты должен был пройти его до конца. Кто я такой, чтобы останавливать тебя на пути, в конце которого ты научишься принимать неизбежное и, может быть, будешь ещё на один шаг ближе к просветлению?

— Сволочь, — тихо сказал кто-то. Явно не Егорка и не Гаврюша.

— Всё равно я буду бороться! Хрю! Столько цзиней наел, столько жира нарастил! Буду, хрю, бороться в другой борьбе! Вот просто из принципа, хрю-хрю, буду!

Он решительно спустился с трибуны по деревянной лестнице, скрипящей под его немалым весом, и исчез из виду.

Примерно в это же время, когда все уже расселись, в центр стадиона вышел сухой старый мужчина в нелепой шляпе и красном халате, расшитом зелёными стеблями растений и золотыми силуэтами овощей, и четырежды поклонился, поворачиваясь в каждую из четырёх сторон квадратного стадиона. Кажется, вот тут всё и начиналось…