Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 69)
— И этого вы, Михаил, очевидно… э-э-э… тоже не знаете. Ну что ж, я не удивлён! Вот сейчас Глафира… э-э-э… Красивая снимет корону, снизойдя до нас, и мы послушаем, какие у вас… э-э-э… Михаил, есть вопросы по предстоящему экзамену. Снимайте корону, Глафира!
Глаша с возмущением вскочила на ноги.
— Пётр Петрович, при всём уважении, я не в состоянии снять эту штуку со своей головы. Я бы этого ОЧЕНЬ хотела, но она НЕ СНИМАЕТСЯ!
— Вот как? Не снимается? А позвольте спросить, э-э-э… зачем вы вообще её надели? — не унимался придирчивый преподаватель. — Монархия пала, государыня!
Аудитория взорвалась хохотом.
— Возможно, вы, Глафира, э-э-э… зазнались. Вероятно, из-за фамилии вашей. Мне сразу не понравилась ваша фамилия. Что значит… э-э-э… Красивая? Как можно называть человека красивым не за его красоту, а просто потому, что… э-э-э… у него фамилия такая? Вам, Глафира, нужна другая фамилия. Тогда и корона ваша сразу… э-э-э… снимется. Замуж вам надо, вот! За фермера, поднимать сельское хозяйство. Хотите вы… э-э-э… поднимать сельское хозяйство?
— Нет, — сухо ответила Глаша.
— Как это нет? У нас экономика какая? Сырьевая. Производства нет? Нет. Сельского хозяйства… э-э-э… нет? Нет. Кто его будет поднимать? Кто, если не вы, Красивая? Вот выйдете вы замуж за какого-нибудь фермера… э-э-э… Свинаренко, уедете в деревню и будете там… э-э-э… заниматься свинством.
Щёки Глаши вспыхнули. Аудитория тоже притихла, потому что препод явно зарвался.
— Свиноводством, может? — уточнил кто-то.
— А я… э-э-э… говорю: свинством! — упрямо ответил Пётр Петрович. — Но для этого вам нужно снять… э-э-э… корону, ни один фермер вас в короне… э-э-э… замуж не возьмёт. Снимайте корону, Красивая, снимайте!
— Не сниму, — холодно сказала обиженная девушка.
— Ну а раз не снимете, в таком случае покиньте… э-э-э… аудиторию. И имейте в виду, послезавтра на экзамене вам поблажек не будет. Раз корону… э-э-э… решились надеть, то и знания ваши должны этой короне соответствовать. Э-э-э… так вот!
Глаша схватила сумку и выбежала вон из аудитории. Её душила незаслуженная обида, но она не хотела, чтобы хоть кто-то видел её слёзы. А из аудитории тем временем раздавался возмущённый студенческий свист и топанье ногами! Преподаватель был вынужден позорно бежать к ректору за защитой, он явно перегнул палку со своим занудством, и до него впервые это дошло.
Глава восемнадцатая
Вам никогда не понять нашу страну, скучные северные варвары!
— Смотри, Егорка, смотри! Вон он, император! Ты ж хотел его увидеть, так на! — шептал Гаврюша, показывая пальцем на богато одетого длиннобородого мужчину в причудливой шляпе, в полный рост вставшего на трибуне прямо напротив них. — Видишь, на его мантии вышиты драконы?
— Ага-а…
— А вон та штучка в руках, — вмешалась Аксютка, — это, поди, нефритовая табличка? Она чёт там значит тоже, я уже не помню, но, в общем, это тоже очень важная вещь, вот.
Гаврюша и Егор озадаченно покосились на домовую.
— Хи-хи-хи, хи-хи-хи! Табличка чёт там обозначает?! — от души рассмеялся Сунь Укун. — Хи-хи-хи! В общем, не помнит, хи-хи-хи!
Он вдруг посмотрел на Аксютку таким тяжёлым взглядом, что девочка вжалась в кресло. Царь Обезьян отвернулся, подставив лицо солнцу, и, закрыв глаза, спокойно продолжил:
— На одеждах императора вышиты девять драконов, мальчик. Нет, не пытайся считать. Ты насчитаешь лишь восемь. А знаешь почему? Потому, что девятый дракон вышит на внутренней стороне платья. Эти девять драконов — великий защитный талисман, о ученик Егор Ка, символы долгой жизни и процветания. А жемчужины, помещённые между драконами, позволительно носить только императору, Сыну Неба. Жемчужина — это живая драгоценность, слияние земли и воды, исполняющая желания. Всё, что пожелает Нефритовый император, исполнится и свершится!
— А нефритовая табличка? — с интересом спросил Егор.
— Табличка… хи-хи-хи… это несущественно.
— Как это несущественно? — вскинулась Аксютка. — Всё существенно! Давай уже, рассказывай и про табличку тоже!
— Я не стану ничего тебе рассказывать, о невоспитанная гостья с огненными волосами. Потому что я Сунь Укун! И всё…
— Да ты просто сам про неё ничего не знаешь! Меня при всех дурой выставил, а сам не знаешь про табличку, да?!
Маленькая домовая спрыгнула с кресла и подбежала к обезьяне, заглядывая ей в глаза.
— Ну точно! Ты не знаешь! Подловила я тебя! Так-то!
Равнодушные глаза Царя Обезьян загорелись красным огнём, и Аксютке показалось, что она даже услышала опасный треск пламени. В воздухе запахло грозой…
— Э-э-э… ну и ладно, — вовремя опомнилась она. — Ну её, эту табличку. Подумаешь… Вон, смотрите лучше, как девчонки красиво танцуют! У-ух!
А внизу в это время танцевали десятки китайских девушек с веерами, в разноцветных платьях, то замирая в причудливых позах, то вновь кружась и выстраиваясь в самые разные фигуры.
— Лучше я расскажу тебе, Егор Ка, историю про нефритовую императорскую печать. Открой свои уши.
— Так я их и не закрывал… — пробормотал Егорка, но Сунь Укун только устало вздохнул и, покачав головой, начал свой рассказ:
— Давно, когда горы были молодыми, а на Горе Цветов и Плодов ещё не родился из Небесного Камня Прекрасный Царь Обезьян, в государстве Чу жил человек Бянь Хэ. Однажды на горе Чу он нашёл камень, содержащий в себе нефрит, ценнее которого нет на всей земле. Бянь Хэ понял, что такой камень достоин служить лишь правителю, и понёс его во дворец правителя Ли. Однако не каждый правитель мудр. Не был мудрым и Ли, не сумевший разглядеть ценность подарка Хэ. "Как посмел ты, безвестный глупец, принести в мой дворец обыкновенный серый камень?!" — сказал правитель и приказал своим стражникам отрубить Хэ ногу. Правую. Или левую… Какая разница?..
— Ты чего всякие ужасы тут рассказываешь? — проворчал Гаврюша, прикрывая мальчику уши. — Егорка маленький ещё, спать будет плохо.
— И ничего я не маленький, мне не страшно, — возразил Егор, отодвигая ладони домового. — Рассказывай, пожалуйста, Прекрасный Сунь Укун, это очень интересная история!
— Ага-ага, — подтвердила Аксютка, — я тоже люблю страшилки слушать!
— Так вот, ужасно закончился поход Хэ к правителю Ли, ученик Егор Ка. Когда Ли умер, правителем стал его старший сын, У. И добрый Хэ снова отправился во дворец правителя, чтобы поднести У великий камень. Однако У во всём был достойным сыном своего отца, правителя Ли. Он был, без сомнения, так же смел, рука его была так же тверда, но и глаза его были так же слепы. У не смог понять ценности подарка Хэ и в гневе приказал своим людям отрубить несчастному Хэ вторую ногу.
— Офиге-еть… — присвистнула Аксютка.
— Ну вы, китайцы, даёте… — проворчал домовой и демонстративно отвернулся, не желая дальше слушать такую жестокую историю.
— А дальше, дальше что было?
— А дальше, о нетерпеливый ученик Духа Дома, правитель У умер. И на трон Чу сел его старший сын Вэнь. Но Бянь Хэ уже не хотел нести драгоценный камень правителю. Он отнёс его к подножию горы Чу. Там он плакал так долго, что слёзы его закончились и вместо них кровь потекла из выцветших от горя глаз. Правитель Вэнь узнал об этом и послал людей, чтобы они доставили Хэ во дворец. Во дворце правитель Вэнь удивлённо сказал Хэ: "У многих людей в Поднебесной были отрезаны ноги, так почему же только ты плачешь так горько?"
— Действительно! — возмущённо крякнул Гаврюша. — Чё плакать-то, если тебе ноги отрубили?!
— И ответил Хэ правителю: "О нет, я плачу не о потере моих ног. Что есть наше тело? Лишь песчинка, застрявшая между тонких пальцев Золотого Будды, лишь якорь, мешающий нам достичь просветления. Я сокрушаюсь, что драгоценнейший из камней мира считают обычным, а честного человека — лжецом!"
Молодой правитель Вэнь не был похож на своих отца и деда. Он много читал, созерцал и уже ступил на путь просветления, отказавшись от многих земных благ. Он внял речам несчастного Хэ и приказал ювелиру огранить и отполировать этот невзрачный камень. А потом случилось чудо…
Едва ювелир коснулся поверхности камня своими инструментами, оболочка камня распалась, как распадается скорлупа яйца, обнажая саму жизнь, и в руках ювелира оказался самый большой кусок нефрита, который когда-либо существовал в этом мире! Мудрый Вэнь отблагодарил несчастного Хэ, сделавшего ему такой драгоценный подарок, он назвал этот камень в его честь — Хэ Ши Би, что означает "Нефритовый диск Хэ".
— В смысле?! — возмущённо влез Гаврюша. — И чё, энтот правитель безногому дураку даже денег не дал в награду, что ли?! Вот вы, китайцы-ы, хитрож-ж!.. У нас-то, на Руси, сразу полцарства дарят, коня да царевну в придачу! У нас душа широкая! А энтот хмырь… камень он назвал его именем, а?.. Да тьфу!
— Спустя много лет, — невозмутимо продолжал Сунь Укун, — император Цинь приказал вырезать на Хэ Ши Би магический символ, чтобы камень служил императорской печатью. Искусный ювелир вырезал на камне слова "Получивший благословение неба император может иметь долгую и счастливую жизнь". Так безликий камень, найденный безвестным человеком Хэ, стал печатью самого императора Поднебесной.
— Да-а, красиво. И чему же учит эта чудесная история? — заинтересованно спросил Егорка.
Царь Обезьян равнодушно пожал плечами, мол, если и так не поняли, то смысл вам, необразованным северным варварам, что-либо объяснять…