Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 52)
Все невольно зажмурились. Домовой в гневе — это страшновато, правда…
— Я ей так помогу! На энти… — Он на мгновение задумался, пытаясь вспомнить. — На атомы её порасщепляю! Чтобы и мокрого места не осталось!
Он запрыгнул с табуретки на стол, отшвырнув мамину чашку с чаем, прошёл по столу, оставляя грязные следы на скатерти с цветочками, обеими руками поднял вазочку из-под конфет и надел девочке на рыжую голову. Бабушка снова охнула, хватаясь за сердце, кот тоже охнул, хватаясь за бабушку. Чисто на всякий случай, мало ли…
— Это мой дом! Я тут домоводствую!! Пошла вон отседова!!!
Аксютка упала с табуретки, смешно перекатившись по полу, поджав под себя ноги и свернувшись клубком, как ёжик. Хрустальная вазочка (мамина любимая) упала и откатилась к дверям, издав неприятный треск и расколовшись на две части. Гаврюша грозно встал на краю стола, уперев руки в боки, и страшно зыркнул на незваную гостью из-под мохнатых бровей.
— Да ухожу я, ухожу, — жалобно пискнула Аксютка, вставая с пола. — Чё ты, щас уйду… Чё драться-то сразу?
— Не пойдёт она никуда, — неожиданно встал на защиту девочки Вал Валыч. — Непонятно, что ли, Егорка наш сказал? Не умеет девочка исчезать! Просто не умеет.
Светлана Васильевна, у которой резко отпустило сердце, так же быстро цапнула в руки половник и поднялась рядом с зятем.
— Не дадим Ксюшеньку обижать! А вам, Гаврила Кузьмич, стыдно должно быть на маленьких голос повышать! Будете вы месяц каждый день посуду мыть! И не по-волшебному, а по-настоящему, с тряпкой и содой!
— И вазочку мою из чешского хрусталя разбили, — всхлипнула мама.
— Измена?! — попытался возмутиться домовой, изумлённо оглядываясь по сторонам.
— Вся власть найоду! Тьфу! Вся власть Къясивым! — крикнул из-под стола кот, прикрывшийся скатившимся чайным блюдцем как каской.
— Это кто опять тут глупости говорит? — уже всерьёз разбушевалась бабушка. — Опять на котика моего умненького свалите? А только пока вас, Гаврила Кузьмич, не было, кот мой молчал! Говори, Валентин, слышал ты, как Марксик наш разговаривает, пока домовой в отсутствии был? — Бабушка сурово посмотрела на Вал Валыча.
— Молчал наш кот. Мяукал и то через раз. — Он осторожно обошёл стол и обнял за плечи маму Александру Александровну, которая так и застыла, стоя в горе над разбитой вазочкой.
— Ах, вот, значит, как?! Все на одного, стало быть, да? — уже немного успокоившись, запыхтел Гаврюша. Выглядел он грозно и комично — тулуп нараспашку, рубаха-косоворотка грязная, да ещё и заправлена только наполовину. Всклокоченные волосы торчат во все стороны, мохнатые брови похожи на мокрых дворняг, а нос баклажаново-красный от обиды. Жуткое зрелище…
Егорка вдруг невольно отметил, как же похож Гаврюша на их новую гостью — оба грязные, лохматые, рыжие, маленькие и даже сердятся одинаково. Младший Красивый звонко засмеялся, облокотившись на стол.
— Смешно тебе, да?! Пока я важными делами занят, мирового масштаба мероприятие готовлю, ты себе уже новую подружку нашёл?! А ну, локти со стола убери!
Гаврюша затопал ногами и вдруг пустил слезинку из правого глаза. А потом из левого. Но вовремя опомнился, вытер глаза засаленным рукавом и снова принял самый суровый вид.
— Вы на наших детей не кричите, Гаврила… как вас по отчеству? — снова встрял папа.
— На ваших детей?! Да вы чего?! Энта вон нахлебница что, тоже теперь ваш ребёнок, что ли? — Он показал пальцем на Аксютку, выглядывающую из-за ноги бабушки Светланы Васильевны. — Вы всерьёз или как ли?! Может, и меня ещё усыновите до кучи?
— Ох, а давайте все пить чай, — вздохнув, предложила мама. — Кружек у нас хватит, а то, что вазочка разбилась, так это ерунда. У нашей бабушки таких вазочек ещё штук десять есть.
— Не десять, а семь! Теперь уже шесть, — поправила её Светлана Васильевна.
— Целых шесть вазочек! — присвистнула мама, достав веник из шкафчика под раковиной и заметая осколки вазочки вместе с фантиками от конфет.
Глядя на её хозяйственность, Гаврюша не смог удержаться и даже помог ей сложить грязную скатерть.
Уже через несколько минут все молча пили чай. Домовых рассадили по разные стороны стола — Гаврюша, как всегда, сел рядом с Егором, с другой стороны его держала под контролем бдительная бабушка, а Аксютка была принята под опеку Александры Александровны и Вал Валыча, который то и дело подсовывал ей конфетку, сахар-рафинад или цветные кусочки мармелада.
— Что же вы, Гаврюша, так нервничаете? — первой взяла слово мама Красивая, расправляя пальцами складку на новой скатерти. — Раскричались, посуду побили. Да и ногами по столу ходить — очень плохой поступок. Чему это ребёнка учит?
Успокоившийся было Гаврюша опять раскраснелся и грозно засопел.
— Нет, вы не подумайте, я вас ругать не собираюсь! — вовремя успела добавить мама. — Только вот хотелось бы разобраться, в чём проблема и почему вы так настроены против этой девочки?
— Да, — поддержал жену Вал Валыч. — Действительно, какая разница? Ну был у нас один домовой, а будет два. Одна голова хорошо, а…
— Та патамушта ныйзя так! — с набитым ртом возразила Аксютка и потянулась за мармеладкой. — Ни фо фравилам!
— Ну, может, по вашим домовским правилам так и нельзя, — мама тихонько хлопнула ладонью по столу, — а у нас в семье будет так! Не на улицу же тебе идти. Куда ты, кстати, идти-то собиралась, если бы смогла исчезнуть?
Аксютка пожала плечами:
— Не знаю. В Москве я дома подходящего не нашла — чтоб без домового и люди приличные. На площадь трёх вокзалов бы переместилась, наверное. Пожила бы там пару дней. Там норм. Всегда можно хот-дог у зазевавшегося пассажира свистнуть или от крошки-картошки кусок откусить в ресторанном дворике. Она ж всё равно огроменная-я. — Девочка широко развела руки в стороны, показывая огроменность картошки. — Редко кто замечает. Ну на крайняк можно крошки у голубей поотнимать, они всё равно такие медлительные… Увидят крошку, сначала головой повертят, потом топают к ней своими лапками и шеей так смешно дрыгают взад-вперёд. Пока добегут — я её цап, и меня след простыл!
— Да ты прям почётная бомжиха… — съязвил Гаврюша и уставился в кружку с чаем.
— Во-от, — продолжила домовая, не обращая на него никакого внимания. — А через денёк-другой, глядишь, проскочила бы в какой-нить поезд и поехала в другой город. В поезде тоже и поесть можно, и поспать под полкой, главное невидимость сохранять. А потом приметить какого-нибудь пассажира и с ним сойти, проследить за ним до самого дома, вдруг у него домового нет? Ну а если есть, то по городу поскитаться, других хозяев поискать-поискать, ну и в другой город катить, потому что с хозяевами щас напряжёнка.
— Да какая напряжёнка? — не вытерпел Гаврюша. — Чё ты врёшь-то?! Пошла в контору домовскую, диплом показала, и тебе враз адрес квартиры выдали, где домовой нужон!
— Диплом? А сам-то ты, Гаврюша умный-добрый-хороший, диплом в конторе показывал, прежде чем сюда попасть? А может, нам всем свой диплом покажешь? — в свою очередь съязвила Аксютка, вытерла руки об салфетку и заправила под косынку выбившуюся прядь оранжевых волос.
— Так я же… — Гаврюша запнулся, помолчал с полминуты, а потом догадался: — Так ты чё, сколопендра рыжая, ещё и без образования домовского?!
— А вот ты прям с образованием?! — вспыхнула домовая, указывая на него пальцем. — Мне Егорка всё рассказал! И что из школы тебя выгнали, и что старый дед Кондратий за тобой охотится, изловить тебя мечтает!
— Заложил, значит, друга верного?
Гаврюша схватил было Егора за воротник рубашки, но бабушка вернула его на место, просто взяв обеими руками за талию и усадив на табуретку.
— Минуточку, а может, мы вот тоже послушать хотим, кто такой дед Кондратий? — заинтересовался папа Вал Валыч.
— Да чё тут слушать, — неохотно ответил домовой, утыкаясь носом в кружку с остывшим чаем. — Инспектор энто чародейский. Не закончивших чародейскую школу вылавливает. Таких вот, как она, — указал он пальцем на Аксютку.
— И таких, как ты, — добавила девочка, широко улыбаясь.
Кажется, в шахматах это называется пат. Да?
В общем, на коротком семейном совете — трое Красивых, плюс бабушка, плюс кот Маркс (минус Глаша, но она всё равно была занята подготовкой к экзаменам) против одного мнения Гаврюши — было решено временно оставить Аксютку дома. Решающим было мнение Егора, объявившего, что благородные пираты никогда не бросают невинных девиц в беде. Кто бы с ним поспорил, а?
Глава седьмая
О том, что в доме главные родители. А потом старшая сестра…
Утром, часов в восемь или девять, когда папа ушёл в гараж чинить внезапно отказавший двигатель машины, а бабушка отправилась разбираться с коммунальщиками, которые опять нахимичили со счётом за квартиру, Глаша Красивая в махровом халате, замотав мокрые волосы полотенцем на манер чалмы, сидела с мамой на кухне и пила чай с бутербродами с сыром. Она уже успела сходить в душ, почистила зубы и запоздало разбиралась с несвежими новостями.
— Мам, ну на фиг нам эта левая девочка? Нам что, брательника моего с его домовым мало? И так не дом, а дурдом. Кот этот ещё орёт постоянно… — Она подпёрла щёку рукой и уныло вздохнула. — Отправь ты её куда-нибудь, что ли…
— Куда? — кротко спросила Александра Александровна. — Не на вокзале же ей жить?