Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 23)

— Жил, жив и будет жить! Кондрашка — он такой, только кажется, что на ладан дышит, а на самом деле крепче хоккейной шайбы!

— Ух ты! — Егор с интересом разглядывал длинный нос старика и козлиную бороду. — А можно его потрогать?

— Кондрашку? Чародейского инспектора?! Чего его трогать?

— Да я просто так спросил. — Егор предусмотрительно спрятал руки за спину и шагнул назад.

— Это он, вредитель, настоял, чтобы меня из чародейской школы выперли! — сообщил Гаврюша.

— Я всё слышу, — объявил дед, поднялся и задал странный вопрос: — А кто такой Кондрашка?

— Ну вот, опять, — буркнул домовой и спрыгнул с полки. — Понимаешь, у него от возраста память выскакивает. Бывает, стукнется, упадёт, или икнёт неудачно, или просто задумается, так всё вмиг и забудет. Жаль, ненадолго…

— А что за фонарик у него? — спросил мальчик, показывая на светящуюся штуку.

— У Кондрашки два фонарика, — деловито поправил Гаврюша. — Тот, что под глазом горит, — это сто процентов от благодарных учеников. С рогатки влепили или в какую хитрую ловушку заманили. А тот, что рядом с ним валяется, энто жезл магический, а по-простому — волшебная палочка. И кого только ею не пороли!..

Старик осторожно вставал на ноги и рассеянно озирался по сторонам.

— Гаврила… Гаврила… Гаврила… — И тут он хлопнул себя по лбу. — Ну конечно! Гаврила!

— Вспомнил, гад…

— Гаврила-а! — Радость на лице старика обернулась разочарованием. — Охх-хо-хо-хо-хо-хо-хо! Опять Гаврила! Наказание, проклятие моё!

— Ну всё, я побежал, — бросил домовой.

Старичок распрямился, держась за поясницу, и оказался на две головы выше Гаврюши. Егор невольно отметил, насколько дедок был похож на козла. Сходство просто поразительное. Рот полосочкой, носик дырочками, глазки навыкате, брови седые, ресницы белые, и бородка длинным белым локоном.

— Пришибу мерзкого недоучку! — пригрозил он, подержался за поясницу и, размахивая волшебной палочкой, бросился вдогонку. На проснувшегося мальчика чародей Кондрашка просто не обращал внимания, как его и не было…

Их забег был самым волшебным из всех, что приходилось видеть Егору. Оба легко проскакивали сквозь стены, двери и мебель, словно привидения, решившие порезвиться. Хорошо, что никто их не слышал, кроме Красивого-младшего, а уж орали эти двое так, словно вокруг не квартира, а сосновый бор с белками. Окажись они и впрямь в сосновом бору, давно бы все белки по дуплам попрятались и вертели лапками у виска.

Один раз к Егору присоединился разбуженный кот-баюн.

— Пйекйатите безобйазие! — грозно потребовал он.

В ответ ударил водопад искр, и Маркс тут же забился в щель между стеной и тумбочкой.

Егорка неторопливо принёс из детской стульчик и сел, как зритель на представлении. Мальчик сообразил, почему чародейский инспектор хочет догнать его рыжего приятеля. Кто чародейской школы не окончил, колдовать не может, а Гаврюша нарушил этот запрет.

Справедливо, что сказать. Вот Егор, например, хотел бы стать пиратом, но вряд ли ему разрешат это сделать до окончания школы. После окончания — добро пожаловать к нам на борт в Сомали! Но без школьного диплома, увы и ах…

Волшебная палочка в умелых руках чародея брызгалась колючими искрами, похожими на бенгальские огни, направо и налево. Старичок замахивался, делал резкий выпад, но палочку не выпускал. И летели из неё разноцветные искры-брызги: зелёные, жёлтые, синие, белые. Собирались в рой и, шипя как газировка, находили бедного Гаврюшу, где бы он ни спрятался.

— Ай-ай-ай! — орал домовой, нагибаясь и прикрывая голову ладошками.

— Поделом тебе, двоечник! — рычал Кондратий и снова брал прицел.

— Ой-ой-ой! — вопил домовой, ища спасения в Глашиной комнате.

— Получил? И ещё получишь! — блеял волшебник, залихватски сдвигая звёздный колпак на затылок.

— Ай-ай-ай! — стонал Гаврюша, кубарем вылетая из спальни родителей в облаке колючих зелёных искр.

Казалось, что веселью конца не будет, но скоро дед отстал, его мучил скрип коленей. Он остановился, положил палочку на пол и попытался элементарно отдышаться. Бабушка всегда говорила, что старость не радость и пожилым людям не хватает заботы. Егор пожалел козлобородого, подошёл к нему и, подёргав за голубые одежды, предложил:

— Дедушка Кондратий, у нас в холодильнике есть хорошая мазь, папа называет её волшебной, коленки и спину мажет. Принести?

Дед замер и впервые посмотрел на мальчика.

— Принести? — повторил Егор.

То ли от возраста, а возможно, и от умиления глаза старика заволокло слезами. Он достал из-за пазухи длинную тряпку размером с небольшую скатерть и громко высморкался, трижды побивая рекорд Женьки Василюка. Упихав лоскут обратно, чародей погладил Егора по голове, приговаривая:

— Хороший мальчик. Очень хороший. И почему этим балбесам достаются хорошие мальчики, хорошие девочки, отличные мамы и папы?

— И пойядочные коты! — осторожно добавил Маркс из-за тумбочки.

— И порядочные коты, — согласился маг.

— Наша фамилия Красивые, — с гордостью уточнил Егор.

— И такие красивые… — задумчиво повторил дед и застыл. Тут он схватил Егорку за руку, и взгляд его сделался совершенно потерянным. — Мальчик, ты кто?

— Егор Красивый, — понимая, что вот это и есть очередной соскок памяти, честно ответил мальчик.

— А я кто?

— А ты — дедушка Кондратий, который гоняется за Гаврюшей. — Всё это было похоже на разъяснение правил дворовой игры, поэтому Егор был терпелив. — Только ты зовёшь Гаврюшу Гаврилой, "мерзким недоучкой" и "моим проклятием".

— Почему? — спросил дед, осторожно ощупывая колпак, усыпанный звёздочками.

— Потому что он вчера колдовал, а ему запрещено, — доходчиво продолжил мальчик, поднял с пола светящуюся палочку и вручил задумчивому инспектору по чародейным делам. — Мазь нужна?

— Зачем? — спросил дед, будто слышал о ней впервые.

— Ею можно всё что хочешь натереть, папа говорит, она волшебная.

— А Гаврилу?

— Можно и его, — подумав, сказал Егор. — Но он не согласится.

— Вот я ему не соглашусь! Я ему так не соглашусь! — Упрямство всегда возвращалось к старику раньше памяти.

Егор взял дедушку Кондратия за рукав и провёл на кухню. Раскрыв холодильник, ребёнок понял, что надо встать повыше. Пока он забирался на стул и ворошил лекарства на полочке, волшебная палка повела себя странно. Всё это время она излучала ровное розоватое сияние, но стоило им оказаться тут, и магический жезл заморгал словно датчик.

— Здесь скрывают волшебные вещи! — догадался дед.

Духовка газовой плиты распахнулась, и всклокоченная рыжая голова потребовала:

— Не ходи тута! Слышь, старый пень, кухня — святое! Совесть-то поимей!

Но волшебник в колпаке лишь ехидно усмехнулся. Он водил палочкой и там и сям, внимательно следя за морганиями. Чем чаще, тем горячее.

— Опять проштрафился, Гаврила! — удовлетворённо бормотал дедок, словно вышедший на пенсию милиционер. — Ну, ничего, ничего, Кондратий Фавнович найдёт, Кондратий Фавнович накажет. Давно пора, давно по тебе каторга плачет…

Егор молча уставился на домового. Оба подумали об одном и том же, рядом с холодильником, на полке с книгами рецептов стояла азбука заклинаний. Мальчик схватил тюбик с мазью, спрыгнул со стула и бросился спасать друга:

— Дедушка-дедушка, вот папино лекарство. Тебя намазать или сам?

— Отстань, — отрезал инспектор Кондратий и навёл палочку прямиком на полку. — Ага-а-а! — Он свысока посмотрел на Гаврюшу и кивнул в сторону находки. — Значит, там она? Ну-ка, деточка, подержи…

Он вручил жезл Егору, а сам, кряхтя и улыбаясь, засучил рукава. И минуты не прошло, как он вновь носился по комнатам, размахивая найденной азбукой, словно мухобойкой. Роль мухи, как вы догадались, исполнял всё тот же Гаврила.

— Имущество школьное расхищать?!! — кричал дедушка.

— Я почитать взял! — уворачиваясь, орал Гаврюша, но отмазка не срабатывала.

Мальчик стоял как вкопанный — в одной руке мазь, в другой жезл. Держать волшебную палочку — всё равно что боевой автомат или меч джедая — до жути почётно и до мурашек страшно. Пока учитель и ученик гонялись друг за другом, Егор ни на шаг не сдвинулся с места.

— Палочка-палочка, — робким шёпотом попросил он, — если тебе не трудно, закрой холодильник.

Белая дверь в разноцветных магнитиках захлопнулась сама собой.

— И если можешь… — ещё осторожнее попросил Егор, — сделай так, чтобы посуда сама себя помыла. Мама просила папу, а он забыл. Утром будет на него ворчать.

Вежливая просьба была мгновенно выполнена.