Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 22)
В трубке решили проявить инициативу.
— Нет, не надо включать телевизор. Вы не так поняли! Никакой политики, наш президент ничего не сказал о вашем премьере. Проблема в другом. Я не знаю, как вам сказать…
На том конце провода сделали свои выводы и всхлипнули.
— О господи! Нет, никто не умер, но может… Нет, не в больнице. Нормально. Тётя Римма! Нас могут разъединить в любой момент, так что слушайте сюда и не злите меня! Я попал в экстремальную ситуацию, дозвонился до вас случайно, сделайте вот что.
В трубке проявили максимум послушания.
— Позвоните по межгороду в русский МЧС и скажите, что моя машина сейчас на высоте примерно в двести метров парит над Москвой. Что?! Трезвый, конечно! Нет, не эвакуатор, я внутри сижу. Да! Вы правильно поняли!
Его явно неправильно поняли, потому что уточнили…
— Да уже минут десять как летаю. Без крыльев. У меня какая-то штука на крыше, она светится, ну я не знаю, в общем, летающая тарелка или типа того…
Похоже, тётя из Одессы наконец-то начала делать единственно верные выводы. То есть умственное состояние племянника не вызывало у неё никаких сомнений — "хлопчик таблеткив у клуби периив!".
— Что значит, вы сейчас отцу позвоните? Вы всё неправильно поняли, тётя Римма! Это чистая правда! Никто не издевается! Никаких таблеток! Тётя Римма-а-а!
Она бросила трубку.
В сумеречном небе мерцали звёзды. Чёрная машина, похожая на тюленя, спокойно парила над переливающейся огнями Москвой. Под колёсами пролетали удивлённые вороны, над крышей гудели далёкие самолёты. От безысходности хотелось в туалет, а кошачий запах только усиливал общий дискомфорт, психоз подкрался незаметно. Вопрос "Что делать?" стоял в полный рост…
Прошло примерно около часа с того момента, как Гаврюша запустил своё заклинание, а Егор всё не мог о нём забыть. Глаша давно закрылась в комнате и врубила музыку, чтобы никто не слышал, о чём она говорит с подругой Светкой, папа рассказывал бабушке о своих победах в офисе, а Красивый-младший всё ходил и ходил за домовым и донимал его вопросами:
— Гаврюш, может, хватит? Вдруг он замёрзнет?
— В такой карете и замёрзнет?! Да ни в жисть! Пущай пострадает маленько, а то никакого воспитания не будет.
— Гаврюш, а куда ты его отправил? На другую планету?
— Вот ещё! На другие планеты космонавты обученные летают, а этот тип невежливый всех зелёных человечков перепугает, что они о Земле подумают? Покружит маленько, за ум возьмётся, опущу его в совхоз "Светлый путь Ильича", пущай оттуда по чернозёму выбирается да на ус мотает, как в чудеса не верить.
— А вдруг ему бензина не хватит?
— Ой, ты нудный какой! Ладно, надоеда, так уж и быть, пожалею его, за МКАД посажу и сопровождение дам. Доволен?
— Спасибо, Гаврюша! — Мальчик обнял домового, и в дверь снова позвонили.
Егор открыл маме, принял сумку, набрал полную грудь воздуха и сказал:
— Мама! Ты не поверишь, что сегодня творилось! Никогда не поверишь!
— Конечно, не поверю, — улыбнулась она, снимая шарф. — Давай рассказывай…
Заколдованный автомобиль резко развернулся и пошёл на снижение к загородной трассе. Ёлки расступились, и у дороги показался пост Госавтоинспекции. Два дорожных полицейских в форменных тулупах только что отпустили большой грузовик и прохаживались вдоль обочины.
Вдруг прямо с неба, у самого поста, перед носами сотрудников правопорядка на дорогу шлёпнулась роскошная чёрная иномарка — уже без мигалки. Но чудеса на этом не кончились, для гаишников они, можно сказать, только начинались.
Молодой водитель с перепугу дал газу, и колёса завертелись с бешеной силой, оставляя царапины на обледенелом асфальте. Сперва машина крутилась на месте, как рулетка в казино, словно выбирала направление. Затем, видимо определившись, повернула носом к Москве. Водитель снова дал по газам, и его чёрная, блестящая, сходящая с ума тачка рванула с места в карьер.
— Это чё сейчас было? — спросил один полицейский у другого. — Брейк-данс?!
— Не знаю, — озадаченно ответил второй и включил рацию. — Догоним — выясним.
Вот так и вышло, что Гаврюша сдержал обещание — Максима Скворцова сопровождали до самого дома. У подъезда он босым выскочил в снег и сам, совершенно добровольно сдался преследователям и даже настоял на том, чтобы "эту ужасную машину" отвезли на штрафную стоянку и проверили на ней уровень радиации.
— Спасибо, спасибо, вы так добры!!!
В первый раз гаишники встречали нарушителя, который столь радостно лез в их патрульный автомобиль.
По дороге в отделение полиции они терпеливо слушали его, но чем дальше, тем больше убеждались в том, что надо было вызвать для парня "скорую". Скворцов умолял их сообщить о летающем объекте в ФСБ, затем потребовал хотя бы связаться с обсерваторией и напоследок попросил арестовать всё семейство Красивых, включая кота, за то, что те якобы поддерживают незаконную связь с космосом.
— Сообщим! — успокаивали усталые гаишники. — Конечно, свяжемся! Всех арестуем!
И не верили ни единому его слову.
А вы бы на их месте поверили?
Глава седьмая,
По ночам мальчик Егор просыпался редко и только по серьёзным причинам. Однажды, когда Егору было лет пять, в начале четвёртого утра к ним в подъезд кто-то забрёл. Этот дяденька раскачивал перила, орал песни и колотил во все двери без разбору. Потом встал у квартиры Красивых и, сопя в замочную скважину, потребовал открыть метро.
Егор просил родителей показать чужаку квартиру, чтобы тот понял — метро у них нет. Вал Валыч на это лишь хмыкнул и стал звонить на ноль два. Пока папа ждал ответа, а мама гладила его по плечу, Егор проскочил к двери и крикнул:
— Дяденька, метро на другой улице! А здесь я с мамой и папой живу!
— Меня не волнует! — сказали снаружи и упали.
Той ночью Егор видел отблески синих огней в окне. Мама сказала, что хулигана забрали и отвезли домой. Малыш успокоился и уснул.
Теперь Егорка вырос, целых семь лет всё-таки, и потому за помощью к взрослым сразу не бросился. На этот раз шумели где-то в квартире — ругался старенький дедушка. Кряхтел, охал, чихал и гонял кого-то по всей жилплощади.
Сон как рукой сняло. Егор откинул одеяло, сел и прислушался. Голос то приближался, то удалялся. Чужак часто кашлял, проклиная здоровье, и громко сморкался. Никто, даже Женя Василюк из третьего класса, не смог бы так смачно высморкаться!
Дед явно за кем-то гонялся, рискуя остатками здоровья, а тот, кого преследовали, был, наверное, моложе и шустрее. Впрочем, скоро всё выяснилось.
— А ну, подь сюды, Гаврила! — грозно приказал голос. — Я те руки-то поотрываю! Я тя дисциплине-то враз обучу!
После этих слов что-то упало, и воцарилась гробовая тишина. А потом бурчание пошло по второму кругу.
— Охохошеньки-хо-хо! Надо ж, хряпнулся-то как, живого места не осталось. — Затем в темноте обстоятельно высморкались и прокашлялись. — Взрослый мужик с бородой, с квартирой, а балуешь, как мелкий комнатёнок с малосемейки!
Бодрый Гаврюшин голос вызывающе ответил:
— Моя квартира, мои люди, а как я им помогаю, не твоего ума дело, старый пень!
И тут раздался чёткий, короткий пинок.
— Ай-ай-ай! — завопил домовой.
— Поделом тебе, проныра! — Незнакомый дедушка повеселел. — Нет такого закона, чтобы без диплома колдовать! И не будет!
— Ой-ой-ой!
— Мало! Мало я тебя гонял! — Снова пинок, третий, четвёртый…
— Уй-йо-о-о-ой!!!
— Ох, догоню и ещё вмажу! — раззадорился дедуля.
И снова беготня, снова кряхтенье, стоны, топотня и звуки оплеух.
За окном стояла чёрная, тихая ночь. Родители, разумеется, ничего не слышали и слышать не могли — домовых видит и слышит лишь тот, кто в них верит.
А вот любопытный Егорка на цыпочках добрался до прикрытой двери, стараясь не наступать на игрушки, разбросанные по полу. Шумиха в соседней комнате набирала обороты.
Снова что-то рухнуло, загремело, мальчик вздрогнул от неожиданности, а затем, открыв дверь, ещё и ахнул.
В прихожей на полу сидел, раскинув ноги, смешной старичок. Он словно бы выпрыгнул из мультика — одет в ярко-голубой балахон и остроконечный колпак, усыпанный серебряными звёздочками и пёстрыми заплатками. Туфли с загнутыми носами походили на сушёные бананы. Борода длинная и седая, лицо сморщенное, а брови густющие-э…
Одним словом — сказочный маг. Ну, если вы хоть одного встречали.
Кроме него на полу валялся странный предмет, похожий на мерцающую неоновую лампу, вроде тех, из которых делают вывески. В сиянии странной штуки Егор, собственно, и смог разглядеть незнакомца.
— Дедушка, вы живы? — тихо спросил мальчик.
На полке с головными уборами зашевелились, и Гаврюшин голос уверенно произнёс: