Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 11)
— Гаврюша, что ты делал в стиральной машине? Готовишься в космонавты?
Мужичок не спешил отвечать. Потянувшись от души, как делают после сна, он присел и запустил руку в барабан, после чего протянул малолетнему герою забытый после стирки чёрный носок Вал Валыча.
— Вот, возьми. Если хочешь знать, я озорством глупым не занимаюсь. Думаешь, оно приятно там внутри башкой да задницей к стенкам прикладываться? И где это видано, чтобы домовые в космос летали?! Мы народ оседлый, нам землю подавай, жилище тёплое, избу рубленую или терем не выше третьего этажа… Да и живность какую-никакую мы приветствуем: собак сторожевых, коз молочных или на худой конец тараканов с молью, если ничего приличнее нет. Это, Егорка, называется утренний обход и осмотр хозяйства…
— Ой, ладно! Просто спал там, да? — улыбнулся догадливый Егорка и поставил щётку в стакан. — Не волнуйся, мама не узнает.
Домовой резко сменил тему:
— Кстати о живности. Разговор есть. — Гаврюша с серьёзным видом плотно прикрыл дверь ванной и дождался, пока подшефный ещё раз умоется, стирая остатки зубной пасты аж за ушами. — Знай, Егорий, таракан — первый помощник домового. Если б не эта вездесущая тварь, юркая и проворная, много было бы мне печали. Так вот, покуда дрых ты, мне разведка тайная сообщила, что сюда вот-вот пожалуют лешие из Лысого леса. Знаешь зачем? Правильно, за лечебным котом. Прятать зверя надо, Егорка, пока не поздно.
— Бабуля его не отдаст, — рассудил мальчик, — она теперь везде с Марксом.
— М-да-а-а, — нахмурился домовой, — говорил я тебе, не спеши сразу показывать, дождись! Вот куда ты смотрел?
— Не помню, а куда надо было? — пожал плечами Егор и примирительно улыбнулся, надеясь, что друг знает, как спасти положение.
Меж тем из прихожей послышался звонок — кто-то пришёл.
— Это они. По запаху нас нашли, супостаты! Нос у лешего чуткий, похлеще собачьего. — Домовой притянул к себе Егорку и громко зашептал на ухо: — Есть план! В квартире за стенкой чуть свет маляры иноземные, узкоглазые работу начали, вонища от краски, мама не горюй. Мы там спрячемся с баюном вместе.
— А они нас пустят?
— А они всё одно на обед собираются, сам слышал. Идём, увидишь, как я сквозь стены проскакиваю. Схороним кота на время, чтобы его запах лакокрасочным перебить. Лешие повертятся, след потеряют и обратно в сказку утопают. Всё понял?
— Всё, — кивнул Егорка. — Только вот бабушка не захочет сквозь стену ходить, и запаха краски она не переносит.
— Бабушка здесь останется.
— Легко сказать! Думаешь, она Маркса теперь хоть на минуту с рук спустит?
— Не знаю как, но кота отозвать надо, — отмахнулся Гаврюша и приоткрыл дверку, чтобы посмотреть, кто пошёл в прихожую.
Бабушка подниматься не собиралась, ей было хорошо в компании с баюном и Зюгановым. Когда позвонили раз в пятнадцатый, из своей комнаты выскочила Глаша и раздражённо крикнула:
— Да иду уже! Можно подумать, кроме меня, никого дома нет!
Щёлкнул замок, скрипнули петли. Егорка вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-то. Он услышал хриплый, срывающийся пожилой голос, напоминающий кряхтенье старого мафиози:
— Здравствуй, красавица! Котика я потерял — окрасу чёрного с белыми точками. Собаки побежали за ним, до вашего подъезда гнали, а не у вас ли схоронился?
— Вы кто вообще? — Глаша прикрыла неосмотрительно распахнутую дверь и отступила на полшага.
— Я дедушка леши… — Незнакомец быстро исправился: — Дедушка Лёша. В лесу живу. Скажи, деточка, приходил к тебе котик?
— Щас гляну, — бросила девушка и закрыла дверь.
Леший недовольно зарычал и начал нетерпеливо притоптывать в ритме сальсы.
«Ещё одного психа я не выдержу», — закатывая глаза, подумала сестра и прошла в гостиную. Светлана Васильевна даже не оторвала взгляда от телевизора.
— Бабуль, там к тебе какой-то мужик пришёл…
«Все они жулики и шарлатаны, и так понятно!» — провозгласил Зюганов с экрана.
— Баб, извини, конечно, что отвлекаю, но там странный дед. Я так поняла, он где-то на дачах живёт, за городом. Требует кота вернуть. По описанию вроде этого самого.
— Глупости! Мало ли кто на кого похож? — невозмутимо повернула голову заслуженная пенсионерка. — Лично я СВОЕГО кота отдавать не собираюсь. Марксик — мой.
— Понятно, — больше самой себе, чем любимой бабушке, сказала Глаша и вернулась в прихожую. На этот раз она предусмотрительно воспользовалась цепочкой. — Извините, но вашего кота у нас нет. Спросите у соседей или лучше…
Странный дед сунул в образовавшуюся щель крючковатый нос, затем ручищу и резко поймал младшую Красивую за запястье. Егор хорошо видел его грязную, корявую, покрытую длинным волосом пятерню.
— А ну отпусти её! — Мальчик оттолкнул хмурящегося Гаврюшу и рванулся на помощь сестре.
Глаша застыла, бледная, как холодец. Наверняка леший напустил на неё волшебных чар, чтобы парализовать и проникнуть в дом. Егорка с разбегу всем весом врезался в дверь.
— Уй-й, твою же ма…?!! — Злодей мигом отпустил Глашину руку, спасая свою. Дверь захлопнулась, Егор вновь закрыл её на замок, а громкий, противный голос было прекрасно слышно, наверное, на весь квартал: — Уй! Ай! Ой! Чё творится, чё творится! Во люди пошли! Не люди, а ворьё натуральное-ё! Укрывают чужую животную, бесчестно спёртую! Тати! Лиходеи! Жулики столичныя-я!
Шум и вопли отвлекли даже непробиваемую бабушку, она высунулась в прихожую и сердито крикнула:
— Глаша, Егор, вы чего там делаете? Нельзя так со старшими, немедленно извинитесь!
Егорка вытянулся в струну, он единственный заметил, как невидимый для окружающих домовой прошмыгнул в гостиную, а бабушка даже бровью не повела. Гаврюшин план по перемещению кота к узбекам начинал исполняться.
— Бабуля! — Старшая сестра быстро разморозилась и столь же резво перешла в стадию кипения. — Я тут ни при чём! Между прочим, скандал из-за твоего кота, и расхлёбывать его должна ты, а не я и не Егор. Послушай сама, что там творится!
От постоянного стука дверь вздрагивала, будто неисправный двигатель, ручка жалобно дёргалась вверх-вниз, слышались противные звуки поскрёбывания, затем последовал удар ногой, и раздался душераздирающий вой с причитаниями:
— Ночами не спи-и-им, растим их, расти-и-им, кормим, по-о-оим, лелеем, хо-о-олим! Никакого порядка нет, никуда Москва не годи-и-ится!
Бабуля внимательно выслушала потусторонние аргументы и, что-то окончательно решив для себя, сдула седую прядь со лба.
— Ну-ка, мальчики-девочки, р-разойдись! — Шаг её был уверенным и мог смутить даже строй конных рыцарей-крестоносцев.
В комнате сестры зазвонил сотовый телефон, и она с радостью покинула поле брани. Из гостиной заорал Маркс, но для Глаши и Светланы Васильевны его слова были просто раздражённым кошачьим воплем:
— Никуда не пойду! Дай пейедачу досмотйеть, нахал!!!
В дверном проёме показалась Гаврюшина спина, он шёл задом, кряхтел и напоминал рыбака, тянущего из речки тяжёлый улов. Но вместо удочки домовой крепко стискивал чёрный кошачий хвост, а сама «рыбка» ни в какую не хотела молчать:
— Вйедитель! Хулиган! Имею пйаво смотйеть, что, когда и с кем захочу!
«Ой, как хорошо, что бабуля занята!» — подумал Егорка. Страшно представить, как бы это смотрелось глазами человека, не способного видеть Гаврюшу.
А бабушка отпирала замок, искренне горя желанием познакомиться с «дедушкой Лёшей». Светлана Васильевна высунулась в подъезд и поначалу оробела, хотя виду не подала. У дедушки появилось два помощника, точь-в-точь как он — высокие и седые, одетые в лохмотья, как бомжи с Курского вокзала.
— Здрас-с-сте, — сказали они вместе и, принюхиваясь, зашевелили бородавчатыми носами. — Явственно котиком пахнет, хозяйка.
Бабушка презрительно покосилась на нечёсаные бороды незнакомцев, с остатками капусты, мухоморов и даже каких-то тараканов.
— Верни-ка его по-хорошему, а не вернёшь — возлютуем!
— Стены кириллицей разрисуем! Ларец почтовый спалим! Счётчик электрический на сто лет вперёд намотаем! — по очереди начали запугивать лешаки.
— А я здесь не живу, — сухо бросила гордая бабуля, в упор глядя на чужаков. — Рисуйте, жгите, мотайте. Посмотрим, как дворник обрадуется. У него лопата тяжёлая…
Лесная банда переглянулась. В глубине квартиры истошно орал Маркс, но взять и просто отодвинуть уверенную в себе преграду, весьма не худенькую, было проблематично. Легче прорваться через колючую проволоку под током или обогнуть танк.
— Тады плати! За животную учёную неслабая мзда полагается!
Но бабушка у Красивых по совместительству являлась почётным работником Министерства финансов с тридцатилетним стажем. Как известно, сдаваться у этих чиновников не принято ни при каких условиях.
— Погодите, погодите, молодые люди…
Лешие покосились друг на дружку.
— …Во-первых, прекратите плеваться, а во-вторых, у вас прописка-то местная имеется или вы без пяти минут как прибыли в наш прекрасный город?
— Верно, с дороги мы, — брякнул один, но товарищи пихнули его локтями.
Светлана Васильевна забросила за ухо непослушный локон и уставилась на болтуна:
— И давно мы занимаемся нелегальным бизнесом?
Лешие поджали и без того впалые губы.
— А то не твоё дело! — низким, обиженным голосом сказал самый смелый, но взгляд отвёл.