Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 10)
— Папа, Маркс не кошка, он кот, и его нельзя выбрасывать.
— Как ты сказал? Маркс? — Папа улыбнулся.
— Он для бабушки, мы с Гаврюшей купили его за конфетку у Котофея Иваныча, нам очень повезло, ведь баюны такие дорогие, дороже молодильных яблок, а молодильные яблоки…
— Стоп! Хватит! Минуточку. — Папа быстро сгонял до туалета и обратно, после чего продолжил: — Допустим, ты купил его за конфетку, и что с того? Тебе известно, как мы с мамой относимся к животным в доме. И у нас с тобой был разговор на эту тему, помнишь?
— Помню, — горько вздохнул мальчик, вспоминая пролитые когда-то слёзы. И тут вдруг понял, как убедить доверчивого отца. Вот только наврать придётся, чуточку, самую малость. — Папа, — сказал юный лгунишка, — Маркс не наш кот, он бабушкин!
— Тёщин?! — Вал Валыч очумело посмотрел на стену, в направлении гостиной.
— Он просто… убежал, — уточнил Егор, и папа, кажется, начал потихоньку верить. — Понимаешь, пап, она привезла его с собой, но не стала говорить, вы же ругаться будете…
— Будем, — кивнул папа и сладко зевнул. — Ладно, понятно… Маркс, говоришь? Совсем твоя бабуля на политике помешалась. А ведь она, как помнится, никогда не жаловала кошек. Старость не радость, но пусть она лучше его воспитывает. Может, тогда на меня уже сил не хватит…
— Маркс хороший и умный, он ей очень нужен.
— А тебе нужно спать! Раздевайся и ложись, я завтра с ней поговорю. Возможно…
Папа сделал два шага, упал на кровать, обнял подушку и уснул как был — в тщательно отглаженной рубашке и брюках со стрелками.
Походную одежду Егорка раскидал по вешалкам, а сапожки аккуратно придвинул к стенке, чтобы не вызвать подозрений у мамы с бабушкой. Поначалу картавый баюн сидел посреди прихожей и внимательно наблюдал за сокрытием улик, время от времени отвлекаясь на звук телевизора, доносящийся из гостиной. Мальчик честно собирался отправиться с ним в свою комнату и тихо уснуть, но у Маркса по плану было знакомство со Светланой Васильевной и праздничный революционный ужин по этому поводу.
Мама с бабушкой, достигнув временного перемирия, молча пили чай и смотрели запутанный сериал про любовь, в котором бабушка всех знала не только в лицо, со спины, по именам, но даже довольно точно прогнозировала развитие сюжета. Дверь приоткрылась, и женщины повернулись, ожидая увидеть Вал Валыча, но вместо него в комнату ввалился чёрный котище с молочного цвета пятнами на бровках и лапках.
Александра Александровна от неожиданности выронила чашку, а бабуля, прикрыв рот ладонью, сказала: «Ах!» Когда прибежал Егорка, мама вовсю охотилась за незваным гостем, стараясь оттеснить его к входной двери. Маркс угрожающе выл, шипел, выгибал спину, всем видом показывая, что сдаваться не в его правилах. Светлана Васильевна предпочла не вмешиваться и молча следила за событиями, не сходя с дивана.
— Стой, мама! — крикнул сынишка, загородив собой баюна. — Он со мной!
— Вот ещё новости! — всплеснула руками мама. — Ну-ка быстро уноси это отсюда!
— Саша, ночь на дворе! Куда ты гонишь ребёнка?! — решительно возмутилась бабушка, все сразу посмотрели на неё и…
И вот, как это бывает во всех сериалах, взгляды Светланы Васильевны и шипящего Маркса встретились. Что-то невидимое соединило их, что-то такое, отчего бабушке захотелось сказать «кис-кис». Да, да, той самой бабушке, которая терпеть не могла кошек, собачек и даже милых хомячков-джунгариков.
— Кис-кис! — неожиданно для самой себя вдруг сказала Светлана Васильевна, и кот Маркс, высокомерно не замечая мамы, отправился к дивану, запрыгнул, не спрашивая разрешения, затем улёгся на измученные хондрозом бабушкины колени, мурлыкнул и со знанием дела принялся мять лапками больные суставы. Мама сказала «О боже!» и убежала на кухню пить столь любимую баюнами валерьянку. А маленький Егор с замиранием сердца смотрел на кота и бабулю.
— Какой умный ко-о-о-тик, — ласково сказала она и принялась наглаживать баюна. — Лече-э-эбный, сразу больное место нашёл. Как тебя зовут? Признавайся!
— Его зовут Маркс! — поспешил ответить Егор. — В сказке он разговаривал, а сейчас чего-то молчит.
— Хорошее имя, — одобрила бабуля. — Всё лучше, чем Вискас или Обама.
Она даже хихикнула — впервые с того момента, как вошла в квартиру Красивых. Теперь бабушка нежно смотрела на чёрного хвостатого котяру и буквально светилась радостью:
— Колени болели страшно, а он лёг, и полегчало! Да разве ж я позволю это чудо выкинуть?! Кому не нравится, пусть сам уходит. Правильно, Егорушка?
Внучек пожал плечами, выгонять из дому обоих родителей была не самая лучшая идея. Конечно, бабуля шутит. В гостиной появилась мама, посмотрела на происходящее квадратными, ничего не понимающими глазами, выключила телевизор, подняла свою чашку и повела Егора в детскую. Помогла раздеться, уложила в кровать и присела рядом.
— Откуда он взялся? — спросила мама, имея в виду Маркса. — Объясни, пожалуйста.
— Мам, — Егор прижался щекой к маминой руке и по-взрослому вздохнул, — ты же всё равно не поверишь.
— Не поверю.
— Ты, конечно, не поверишь, что одну ночь и один день назад мы с Гаврюшей были в тридесятом царстве…
— Не поверю.
— В специальном таком городке, где много-много баюнов, а лешие их недокармливают…
— И в это тоже не поверю. Вон он какой толстый…
— Мы с Гаврюшей были в гостях у старшего кота, Котофея Ивановича, и он даже не продал, а подарил нам этого Маркса, потому что уважает Гаврюшу, но я всё равно заплатил, потому что надо быть благодарным, правда, только одну конфетку…
Мама подняла глаза к потолку и выразительно молчала. Поняв, что разборок сегодня уже не будет, Егор воодушевлённо продолжал:
— Он провёл нас за город, мы вылезли через тайный ход в ограде, и нас чуть не догнал водяной, а потом прилетел голубь и всех нас забрал, но пришлось убегать от целой стаи ведьм. — Мальчик не удержался и зевнул. — Мы отобрали у одной веник, голубь устал, и нас могли схватить, но Гаврюша засвистел, Маркс заорал, а я завизжал, как раньше, в садике… и мы чуть не упали, а они гнались… гнались… а мы…
Мама поправила подушку под головой спящего сына, поцеловала его и подоткнула под бока одеяло, как ему нравилось.
— Слов нет, — прошептала усталая женщина перед тем, как подняться и выйти, — какой дивный лапшемёт! Надо не забыть записать завтра всю эту белиберду, а потом показать ему, как вырастет…
От усталости и впечатлений Егор спал без снов! А проснулся от того, что кто-то трясёт его за плечо. В окна пробивался дневной свет, над кроватью склонилась старшая сестра Глаша.
— Брательник, бабуля и какой-то левый кот передачу с Зюгановым смотрят. С ней всё нормально?
— Да, — потягиваясь, ответил мальчик, — и с котом тоже, он коммунист из сказки.
— Слушай, малыш, а вы с ней вдвоём ели что-нибудь подозрительное? Она тебе таблетки свои не давала? — Пожалуй, впервые Глаша проявила столько участия и обеспокоенности по отношению к брату.
— Нет, а тебе зачем?
— Хочу узнать, в какой аптеке продают такие галлюциногены, и написать в полицию, чтоб прикрыли эту нарколавочку. Ты бы видел этого кота, сидит, в экран уставился, как будто чего понимает! Я в шоке.
— Он всё понимает, только разговаривать перестал. — Егор приподнялся на локте. — Его зовут Маркс.
— По-ня-а-атно, точно таблетки, — угнетённо протянула сестра и отшагнула от кровати. — Пойду-ка я позвоню маме. Спрошу у неё.
Молодая девушка, подозрительно вглядываясь во все углы родной квартиры, будто там могло затаиться что-то незнакомое и враждебное, поспешила закрыться в своей комнате и набрала мамин номер.
Настроение у Егора было замечательное. Да и как не радоваться в его-то положении! Школу закрыли на карантин как минимум до конца недели, а сегодня только вторник. Приключений и путешествий впереди — целая гора! С таким другом, как рыжий домовой, в этом можно было ни капли не сомневаться! Прискакав в ванную, мальчик пустил воду в раковину, схватил щётку, зубную пасту и занялся любимым делом.
Нет, не чистить зубы и умываться, это скучная принудиловка. А вот рожи корчить перед зеркалом — это да, увлекательно, и любой первоклассник занимается этим по три раза на дню. Нагнав вокруг губ пены из зубной пасты, Егорка раскрыл рот, нахмурил брови и простонал:
— Я водяно-о-ой, я водяно-о-ой! Отдайте свои ва-а-аленки, люди до-о-обрые! Уыа-а-а-а! Уыа-а-а-а!
— Уыа-а-а-а! — донеслось непонятно откуда. — Не дадим валенки, водяной! Самим нужны, ноги мёрзнут! Отвались, мокрохвост, сомовье рыло-о!
— Ты где?! — Глаза мальчишки загорелись от предвкушения встречи со сказочным приятелем. — Гаврюша, ты пришёл?!
— А ты меня поищи!
Егор мигом прополоскал рот, огляделся по сторонам, заглянул в ванну и под полотенца — никого. Он уже готов был обидеться, но тут внимание Красивого-младшего привлекла распахнутая круглая дверца стиральной машины. Знакомая копна рыжих волос высунулась из барабана для белья. И как только Гаврила Кузьмич там уместился?
Хотя что тут удивляться: домовой — существо не из нашего мира. Такой и в мышиную норку пролезет, если захочет. Вот показалась одна рука, затем другая, хитрые глазки зыркнули на мальчика, и вот домовой выбрался на кафель весь, от макушки до самых лаптей.
Егор захлопал в ладоши, так капелька зубной пасты плюхнулась с щётки на нос гостю.