Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 103)
Девушка опустила голову, подняла на плечо палочку с узелком и отправилась по кругу в "ссылку". Трибуны ревели от восторга, крича и аплодируя.
— Но там его приветствовал народ, гордый тем, что хотя бы один цветок на свете выказал такую храбрость, заявив, что законы природы не могут следовать капризам власть имущих! Все большие мероприятия в Китае заканчиваются этим спектаклем. Он символизирует свободу и понимание того, что даже сам Небесный император может потерпеть поражение от ничтожнейшего из своих подданных…
— Тише, Егорка спит…
— Я не сплю, — сразу вскинулся мальчик. — Это очень красивая история. А что потом стало с гордым пионом?
— Мудань стал самым популярным цветком в Китае, — улыбнулся Хуань Лун. — У нас говорят: кто любит цветы, тот увеличивает своё счастье и получает блаженство. А кто не любит, должен подвергнуться строгим наказаниям!
— Я люблю, — сразу призналась Аксютка, прижимая пион к груди.
Китайские олимпийские игры заканчивались красиво и торжественно, стадион утопал в цветах.
Глава сорок третья
Бежим домой, там тоже интересно!
Чтобы не тащить уставшего друга пешкодралом до заветной дверки у озера, Гаврюша принял решение снова возвращаться в Москву через дверку на стадионе. Он топал первым, если не считать постоянно выбегающего вперёд говорящего кота, который очень уж торопился домой.
Утомлённый Егорка с Аксюткой шли следом, а замыкал процессию подпрыгивающий Царь Обезьян с небольшим холщовым мешочком на плече. И как мальчик ни спрашивал его, Сунь Укун не говорил, что лежит в этом мешке, и лишь высокомерно улыбался.
Нетерпеливый Маркс, снова вырвавшись вперёд, скрылся за углом.
— Глядите-ка, как на свой скромный коврик спешит, — усмехнулся домовой. — Как тока про бубенцы речь зашла, сразу и принципы свои, и родину вспомнил. Слышишь меня, партийная морда?
В ответ раздалось сдавленное мяуканье. В узкой пыльной, с одной длинной лавкой комнате, в самом дальнем углу которой чернела маленькая дверка, белый демон Ша Сэнь, прижав несчастного кота к стене мохнатой лапой, довольно оскалил острые зубы.
— Ж-жирный, неж-жный, вкусный мао… — хищно шипел демон. — Хорош-ший мао… Тиш-ше, тиш-ше, не крич-чи… Ароматный ш-шерстяной мао… я тебя скуш-шаю…
— Ты чего творишь, паразит?! — изумлённо вскрикнул Гаврюша, бросаясь на защиту кота. — Обещал же богине да самому императору…
— Обещ-щал и исполняю обещ-щанное, — перебил демон, даже не поворачивая головы в его сторону. — Гостя поч-чтенного, Духа Дома, северного мастера, не ем! Уч-ченич-чков его малых, неж-жных и вкусных, не ем! А про то, ч-чтобы ч-чёрного мао не есть, — обещ-щания не было…
Он хрипло рассмеялся и облизал клыки раздвоенным чёрным языком.
— Мявк… — коротко сказал потерявший дар речи баюн и ушёл в глубокий обморок, безжизненно обмякнув в когтистой лапе Ша Сэня и смешно вывалив набок розовый язык.
Царь Обезьян, перепрыгнув через лавку, ухватил демона за хвост и резко дёрнул на себя. Ша Сэнь взвыл, разжав лапу. Кот плюхнулся на деревянный пол, подняв облачко пыли, и слабо застонал.
— Разве не знаешь ты, о безголовое отродье Диюя, безграничной преисподней, меняющейся сообразно переменчивому миру, что я должен пройти в мир мастера Гав Рила и предстать перед семьёй его ученика, чтобы вернуть дар богини Гуаньинь, волшебный обруч, причиняющий мне нескончаемые пытки и смиряющий мою звериную суть, ведущую меня к безумию?! — почти нежно пропел обезьяний царь, и глаза его загорелись красным. — Разве не знаешь ты, уродливый брат мой, недостойный имени и названия, заслуживающий лишь забвения и гниения в рыхлом торфе дурно пахнущего болота, чья поверхность в жаркий день пузырится под палящими лучами полуденного солнца, что этот зверь, вывалянный в пыли, — личный мао того дома, в который я иду?! Разве не понимаешь ты, что ждёт меня в этом доме, если с жирного тельца этого мао упадёт хоть один волосок?! Разве не знаешь ты, что я, Прекрасный Царь Обезьян, Великий Мудрец Равный Небу, Сунь Укун, могу сделать с тобой прямо сейчас за то, что ты мешаешь мне вернуть назад обруч богини-и?!!
— Ой, всё, — попытался вставить слово перепуганный демон. — Больш-ше не буду!
— А больше и не надо!!! — прокричал ему в ухо Сунь Укун, дважды приложив его лбом о стену, потом всем телом об потолок, да ещё швырнув до хруста досок на грязный пол.
Когда высоко поднявшееся облако песка и мелкого мусора осело, все прочихались и отряхнулись, Сунь Укун лично поднял театрально стонущего кота за шкирку и хорошенько встряхнул его, для надёжности похлопав рукой по жирным бокам, чтобы выбить пыль.
— Веди нас, мастер Гав Рил, Дух Дома, — вежливо поклонился он. — Пора покончить с этой длинной историей.
На чердаке было морозно, как обычно. Голубь уже улетел на улицу, начисто подъев все крошки. Пол похрустывал из-за тонкой корочки инея.
— Холодно!!! — завопил Сунь Укун. — Почему так хо-лод-но-о?!!
— Потому, что зима на дворе, январь месяц, — равнодушно пожал плечами домовой. — Энто в вашем Китае сейчас тёплая весна, почти лето. А у нас тут генерал Мороз правит.
— Мастер Гав Рил, ты должен был предупредить меня! — суетливо подпрыгивая и стуча зубами, продолжал ругаться Царь Обезьян. — Я бы ни за что не пошёл с вами в такую лютую погоду!
— Да ладно тебе-е… — грея ладони друг о друга, поёжилась Аксютка. — Прям уж лютая… Градусов пятнадцать — двадцать ниже нуля. У нас и минус тридцать бывает. А на Северном полюсе вон вообще минус пятьдесят, и то ничего. Мы, домовые, там в тёплых чумах живём…
— Ты понимаешь, с кем говоришь, неразумная ученица Духа Дома? — оскалив выросшие клыки, прорычал Сунь Укун. — Я Царь Обезьян, рождённый на вулкане из небесного камня! Я люблю тепло, но не переношу холод! Посмотри, как шерсть встала дыбом!
Он задрал рубаху и, выпятив мохнатый живот, обиженно посмотрел на девочку.
— Видишь? Я замёрз… — тоном капризного ребёнка заявил он. — Я обратно пойду.
— Как обратно?! — заволновался Егорка. — А как же Глаша?
— Не-не-не! — остановил Сунь Укуна Гаврюша. — Сейчас в квартиру спустимся, а там центральное отопление и горячий чай, живо отогреешься!
— Тогда скорее в путь! — решил Царь Обезьян и, круто развернувшись, выбежал с чердака.
— Гаврюша, но ведь дверь в квартиру закрыта… — тронув друга за рукав, вспомнил Егор.
Однако по счастливой случайности дверь оказалась открытой — бабушка Светлана Васильевна, набросив на плечи серый пуховый платок, как раз спустилась вниз, чтобы забрать почту из почтового ящика. Так что Гаврюша быстренько запустил друзей в тепло.
Царь Обезьян, всё ещё стучащий зубами, даже не заметил, как его быстро протащили к Егору в комнату. Только там он, перестав дышать на волосатые пальцы, решил оглядеться.
— Это ваш дом? — спросил он у Гаврюши.
— Не, энто его дом. — Домовой кивком головы указал на Егора. — А я тут просто работаю.
— А она? — поинтересовался Сунь Укун, покосившись на Аксютку.
— А она так… приживалка… — небрежно ответил Гаврюша.
— Чё?! Слышь?! — округлив глаза, вспыхнула рыжая домовая.
— Цыц мне тут, — беззлобно осадил её старший товарищ. — Не бухти. Без тебя дел хватает.
Аксютка, надувшись как индюк, забралась с ногами на кровать и демонстративно отвернулась.
— Какие странные у вас дома, хи-хи-хи, — сказал Сунь Укун, удобно присаживаясь на пол, спиной к горячей батарее. — А это что? А это кто? А это зачем? — Он поочерёдно тыкал пальцем во всё, что только было в комнате, и хихикал.
— Ну началось. Вот тебе и экскурсия в современный мир, двадцать первый век, Москва, город-герой, столица России, и всё такое, — недовольно проворчал домовой. — Вон, встань к окошку, погляди, сам увидишь. Архитектура, снег, машины, фонари, магазины, ну и всего и всякого…
Царь Обезьян с интересом подошёл к окну.
— Самодвижущаяся повозка!!! — завопил он, подпрыгивая и выставив палец в сторону проезжающей машины.
— Это автомобиль, — счастливо рассмеялся Егорка. — Ты потом в Китае всем расскажешь, что в светлом будущем все будут на самодвижущихся повозках ездить, а ещё в самолётах по небу летать.
— И у нас в Поднебесной тоже?! — уточнил Сунь Укун.
— Конечно. А ещё у нас есть телевизор, сотовый телефон, компьютер, игрушки на батарейках. И всё это сделано в Китае! Хотите, я вам новую серию мультфильма по Машу и медведя покажу?
Сунь Укун открыл было рот для ответа, набрав побольше воздуха в грудь, но…
— Вы чего тут расшумелись? — послышалось сзади.
Все обернулись.
На пороге стояла Глаша Красивая. На её голове сиял золотой обруч богини Гуаньинь.
— Э-э… здрасте, — сказала она, увидев в комнате незнакомого мужчину-азиата, в грязной одежде и с растрёпанной причёской. — А вы кто?
На правах хозяина дома объясняться вышел Егор Красивый.
— Глаша! Дорогая моя сестра! — торжественно начал он. — Это наш гость Сунь Укун, Прекрасный Царь Обезьян из волшебного Китая!
Девушка быстро закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Вы что, сказочного китайца сюда притащили? Совсем, что ли? Какой он там царь? У нас бомжи лучше выглядят!
Уязвлённый Сунь Укун высоко поднял голову и аккуратно отодвинул мальчика в сторону.
— Прекрасная луноликая госпожа с устами цвета лепестков диких роз с куста, растущего во дворцовом саду Нефритового императора на тридцать шестом небе! Поверь, ты осветила эту скромную комнату своим лучезарным светом, а раньше мы все блуждали во тьме!