Андрей Белов – Неполная перезагрузка (страница 47)

Она ощущала себя обманутой самым наглым образом. Ведь человеческое общество выплачивать пенсию по старости обязалось вовсе не по достижении определенного возраста, а фактически из-за утраты работоспособности. Просто существовал определенный возрастной порог, по достижению которого у большинства людей в значительной степени утрачивалась работоспособность. И этот возрастной порог использовался из-за соображений удобства. Гражданин же, сидящий сейчас в соседней комнате, скрыл от общества существенные изменения в своем жизненном цикле и фактически превратился в мошенника.

И еще инспектор подумала, что, конечно, один такой человек не сможет оттянуть на свое содержание сколько-нибудь заметных средств. Но ведь таких людей может оказаться много. У нее же не было гарантии, что ей встретились абсолютно все подобные граждане. Тогда проблема могла оказаться гораздо серьезнее. Пенсионная система и так была не сбалансирована и с трудом сводила концы с концами. В связи с этим в самое ближайшее время ожидалось существенное увеличение возраста выхода на пенсию.

Повышение пенсионного возраста никак не обосновывалось биологически. В массе своей люди вовсе не стали здоровее и не сохраняли более длительное время нормальную работоспособность. Некоторое увеличение средней продолжительности жизни вообще не имело никакого значения, если только оно не сопровождалось увеличением продолжительности трудовой активности, что как раз и не наблюдалось. А это означало, что жители страны вынуждены, будут вверять свои жизни престарелым пилотам, водителям различных транспортных средств, лечиться и учиться у не совсем уже адекватных врачей и преподавателей. Полагаться на защиту физически ослабленных полицейских и военных. Наблюдать на сцене мучения уже пожилых танцоров и других артистов. Да и в других профессиях ситуация будет не лучше. Она лишь будет не столь наглядной. Тех же людей, которых отстранят от работы различные медицинские комиссии, разумеется, без установления инвалидности, ждет незавидная участь безработного или малооплачиваемого работника.

Однако молодо выглядящий гражданин, несомненно, способный выполнять любую работу успевал выйти на пенсию до повышения пенсионного возраста. Конечно, инспектор понимала, что вины этого гражданина во всех ужасах повышения пенсионного возраста нет. Во всем было виновато государство.

Это именно государственные чиновники убеждали население страны, что содержать пенсионеров должны исключительно более молодые поколения. А так, как молодые поколения становятся с каждым годом все более малочисленными, то справиться с этой задачей они уже не могут. Именно чиновники старались не упоминать, что выходящие на пенсию поколения не оставили после себя гигантских долгов, как в других странах, именно они построили предприятия, разведали месторождения природных ископаемых, создали транспортную инфраструктуру. В общем именно их трудом было создано буквально все приносящее сейчас доход. И поэтому они в праве были бы рассчитывать на получение хотя бы части этих доходов в виде пенсий, а не существовать только за счет детей и внуков. Однако все приносящее доход те же чиновники в ходе приватизации практически бесплатно передали новым собственникам и не удосужились даже взять с этих новых собственников обязательство содержать в старости людей отдавших все свои силы на строительстве и развитии предприятий.

Инспектор осознавала — никакой вины, сидящего в соседней комнате Игнатова во всем этом нет, и быть не может, но все равно она его уже ненавидела гораздо больше, чем всех чиновников вместе взятых. Ведь чиновники были безликими, а Игнатов был вполне конкретным и находился от нее на расстоянии всего нескольких шагов.

Сначала она подумала, а не доложить ли ей об этом паразите своему начальнику? Но сразу отбросила эту мысль. Ведь начальник спросит: "Этот человек оформляет пенсию без нарушений, по закону?". И она вынуждена будет ответить: "Да, по действующему законодательству он имеет полное право на получение пенсии по старости". "Тогда идите и делайте свою работу", — проворчит начальник в ответ. Если же она будет упорствовать и попытается объяснить, что в действующем законодательстве просто не были предусмотрены подобные ситуации, так как их возникновение считалось невозможным, то, скорее всего, нарвется на выволочку начальника. В ходе, которой он обязательно и неоднократно вспомнит о срыве сроков рассмотрения документов. И инспектор нехотя поплелась завершать стандартную процедуру приема Игнатова Александра Михайловича.

Как не старалась тянуть с оформлением документов инспектор, но Александр в положенное время был уволен с государственной службы и вышел на пенсию. Причем, как государственный служащий, он получил повышенную пенсию, которая вполне позволяла ему, не работая, безбедно существовать. Да и к моменту выхода на пенсию, как оказалось, на его банковских счетах скопились пусть и не громадные, но все же вовсе и не маленькие средства.

Пенсию он получал по банковской карточке, поездки заграницу на отдых тоже в скорости прекратились. Таким образом, Александр обеспечил себе полное отсутствие всяких личных контактов с представителями государства и надолго полностью выпал, из поля его зрения надежно затерявшись среди безликой массы немощных стариков тихо доживающих свой век на пенсии.

Из всех его представлений о жизни на пенсии реализовалось лишь две вещи. У него действительно образовалось большое количество свободного времени, и он избавился от Ольги. Ольга видимо действительно была неглупой женщиной и все поняла, без каких либо объяснений, она не стала искать встреч с Александром.

Несмотря на значительное количество, ничем не занятого времени Александр вовсе не вернулся к изобретательству. Он вдруг обнаружил, что у него совсем отсутствует всякое желание этим заниматься. Заставлять себя насильно, что-то познавать, изобретать и создавать он тоже не стал. Ведь не для этого же он продлил свою жизнь и молодость. В его понимании заставлять насильно себя практически вечно работать было бы уж совсем полной глупостью.

Дни стали проходить однообразно без каких-либо новых событий. Из дома он практически перестал выходить. Главной целью выхода за пределы дома стало посещение ближайшего банкомата. Закупкой продуктов, оплатой счетов, уборкой дома и приготовлением еды занималась исключительно Наташа. Более того, Александр все чаще, когда в доме заканчивались наличные деньги, стал посылать со своей карточкой в банкомат Наташу.

Александр часто глядел на Наташу и думал одно и то же: "Вот она уже почти совсем состарилась, но все продолжает жить полной жизнью, у нее есть желания, стремления, а я ведь не живу, я просто существую, как нечто непонятное надежно и надолго законсервированное в банке и от этого неизменное. Как же так получилось? Видимо я чего-то не учел, не понял".

По утрам Александр просыпался довольно рано. Спать тоже не хотелось. Но поднимался с кровати лишь для того, чтобы дойти до туалета и, справив нужду, тут же снова упасть в кровать, включить телевизор и затем подолгу смотреть на стену комнаты мимо его экрана. Он никогда не выключал телевизор и не переключал каналы. Это за него делала Наташа исключительно по своему усмотрению. Кроме этого Наташа приносила ему прямо в кровать тарелки с едой, которую он механически без вкуса съедал. Аппетит у него тоже устойчиво отсутствовал. И думал при этом, что хорошо бы было бы Наташу приспособить доставлять ему в кровать горшок, а еще лучше больничную утку. Ведь тогда не вставать с кровати можно было бы сутками.

Александр уже несколько лет не выполнял процедуру электроакустической стимуляции своего мозга и думал, что это в сочетании с его образом жизни приведет к его быстрому одряхлению и постарению. Но ничего не происходило тело оставалось молодым, кожа гладкой и упругой, мускулатура рельефной и красивой, так как будто он целыми днями только тем и занимался, что качался в спортзале. Видимо в его организме что-то успело переключиться и возможно даже уже навсегда.

Конечно, Наташа осознавала, что у ее мужа при его образе жизни не может быть ни молодых, ни старых любовниц, вообще никаких любовниц быть не может, но ежевечерние изнасилования своего мужа не прекратила. Александр же в определенном смысле облегчал выполнение ее задачи тем, что перестал надевать на себя даже трусы и целыми сутками валялся в кровати или изредка ходил по квартире нагишом, не обращая никакого внимания на свою жену. Таким образом, как только она решала, что время заняться сексом уже подошло, ей не надо было ни ждать, ни искать, ни даже раздевать своего мужа, а достаточно было лишь раздеться самой, лечь рядом и начать свои обычные приставания.

Постоянное пребывание мужа в абсолютно голом виде ее совсем не раздражало, а даже нравилось. Она была готова бесконечно рассматривать это молодое, потрясающе красивое и привлекательное обнаженное тело. После того, как она пришла к выводу, что никаких любовниц нет, и Александр несмотря ни на что принадлежит исключительно только ей, Наташа вообще стала рассматривать своего мужа в качестве пусть не совсем обычного, но все же некоего продолжения самой себя. В ее представлении тело Александра являлась неотъемлемой ее частью и, конечно, рассматривание и использование столь привлекательной ее части доставляло ей удовольствие. Поэтому она заботилась об Александре, как о самой себе или как о самой драгоценной вещи, которая у нее, когда-либо была.