Андрей Асковд – Лето с пионерским приветом (страница 8)

Утром нас разбудил рёв трубы.

– Заткните его кто-нибудь! – Генка накрыл голову подушкой.

– Подъём! – следом влетел вожатый.

Вот с этого момента мы и узнали, что такое пионерский лагерь. Несмотря на лето и каникулы – ранний подъём. Затем зарядка на улице, на которой полусонные будущие пионеры из нашего отряда вяло махали руками, повторяя за Алексеем. И всё это под бодрые песни, раздающиеся из громкоговорителей, развешанных по всему лагерю. Но бодро не получалось. Нам совсем не было весело. Хотелось упасть под ближайшим деревом и досматривать сны. Хотя бы ещё часок.

Окончательно всех будили утренние процедуры. Горячей воды не было. Я так подумал, что это специально. Для того, чтобы все уже точно проснулись. Самого туалета, кстати, в корпусе тоже не было. Только умывальник. По-маленькому и тем более по-большому, если приспичит, необходимо было бегать в специально отведённое место. Длинное сооружение с буквами М и Ж на разных его концах. Внутри длинный ряд дырок в полу. Логово Жоподрыщей и райское место для их разведения. Ведь в деревне туалет был с одной дыркой, а тут их сразу несколько. Только пока было непонятно, водятся Жоподрыщи в пионерском лагере или нет. Кормит ли их кто-нибудь? И надо ли тут с ними бороться?

Оказалось, что ещё и постель надо после себя заправлять. Да не как-нибудь там, а чтобы всё было ровно. И далее утренняя линейка, на которой Сергей Иванович озвучивал распорядок каждого отряда на предстоящий день. Даже завтрак не приносил радости. Но, по сути, сложно принести радость комковатой манной кашей или запеканкой, политой зачем-то киселём.

После завтрака мы надеялись уж выдохнуть, но не тут-то было. Оказывается, на нас уже были планы. Как минимум мы должны были убрать территорию вокруг своего корпуса, а как максимум – ещё где-то.

Перечислить всё невозможно. Практически всё время мы были чем-то заняты.

На третий день половина отряда начала проситься домой и требовать, чтобы их родителям отправили срочную телеграмму. Алексей просил потерпеть. Обещал, что ещё чуть-чуть и мы втянемся. А нам казалось, что мы быстрее ноги протянем от такой нагрузки, а не втянемся. Но вожатый сказал, что это только начало. Воодушевило…

Первым сдался Вовка. На третий день он утром отказался вставать. Нет, сначала он, конечно, встал. Даже подскочил с кровати, когда горнист начал трубить подъём. Он подскочил и швырнул свою подушку в открытое окно. Зная, что трубят совсем не в этой стороне, он тем не менее полностью выразил свой протест.

– Заколебал уже! – крикнул он вдогонку подушке и снова залез под одеяло, зарывшись в него с головой.

– Ребята! Подъём! – следом за звуками горна в комнату ворвался крик Алексея.

Все ребята посмотрели на Вовку. Они почему-то были уверены, что следующим объектом недовольства станет вожатый. Но Вовка промолчал. Одно дело – в недосягаемого горниста бросить подушку, другое – в вожатого. Да и подушка у него была одна.

– Ребята. Встаём, – уже спокойнее повторил Алексей.

Нехотя все повылезали из кроватей. Кроме Вовки. Тот так и остался лежать под одеялом. Вожатый это заметил и подошёл к нему.

– Вова, вставай, – тронул он его. – На зарядку пора.

– Я заболел, – пробурчал из-под одеяла Вовка.

А я подумал: вот жук и симулянт. Сейчас его пожалеют, как мама дома, и оставят лежать вместо того, чтобы со всеми бегать и махать руками под бодрящие песни.

– Что у тебя болит? – поинтересовался Алексей.

– Уши, – ответил Вовка.

Тут он, по идее, не соврал. С утра от горна у нас у всех болели уши. А после зарядки – и остальные части тела.

– Так, ребята! – обратился Алексей к остальным. – Вы все бегом на улицу, а мы с Вовой в медпункт. Только этого нам не хватало. Пусть посмотрят там.

Я уж обрадовался и подумал, что у Вовки не получилось провести вожатого. Сейчас он скажет, что у него уже ничего не болит, и побежит с нами на зарядку. Но Вовка, к моему удивлению, согласился. Оделся и пошёл с Алексеем.

– Ну ничего, – я провожал взглядом Вовку, размахивая руками на зарядке. – Сейчас ему там быстро уши вправят.

Вожатый привёл Вовку в медпункт и оставил врачихе. Та быстро разобралась, что к чему. Ясно было, что Вовка симулирует, но она догадывалась о причине. Решила пожалеть его и оставить в медпункте полежать. Думала, что к обеду ему самому станет скучно и он выпишется. Отвела Вовку в палату и показала койку, на которой он может располагаться. В общем, зря она это сделала.

Примерно через пару часов в лагерь ворвался вой сирен. Побросав все дела, мы ринулись на звук. Когда мы добежали до ворот, там собралось уже пол-лагеря во главе с Сергеем Ивановичем. За воротами сверкали своими мигалками пожарные машины…

После того как Алексей ушёл, Вовка просто лежал в палате и уже даже начал скучать. Как он ни пытался снова заснуть, у него ничего не вышло. Тут он услышал за дверью тревожный мужской голос.

– Тонь, выручай! Трубы горят!

– Господи, – раздался голос врачихи. – Снова пожар. Каждое открытие смены одно и то же, – возмущалась она. – Я тебе что? Пожарная часть? Пожар твой тушить?

Мужчина повозмущался и, судя по всему, ушёл.

– Что-то горит? – Вовка выглянул из-за двери.

– Синим пламенем, – врачиха смотрела в окно. – Ты пока полежи. Я пойду всё ж догоню этого Самоделкина. Пока до беды не дошло.

Врачиха ушла, а Вовке стало интересно: что же там горит. Из окна вроде ничего не видно. И почему никто не суетится и не бежит тушить пожар? И где пожарные?

Тут его взгляд упал на телефон, который стоял на столе. Вовка вспомнил, что родители нас учили запомнить самые важные номера. 01, 02, 03 и 04. Милиция и скорая помощь сейчас не требовались. Мосгаз тоже был без надобности. А вот пожарных вызвать стоило. Вовка не знал, позвонили уже пожарным или нет, но счёл своим долгом на всякий случай продублировать звонок. Он поднял трубку и набрал 01.

– Пожарная служба, – ответили ему.

– В пионерском лагере «Горьковец» пожар, – чётко сказал Вовка.

– Что горит? – поинтересовался голос.

– Трубы, – вспомнил он детали разговора. – Синим пламенем.

– Мальчик, тебя как зовут? Взрослые есть рядом? У вас газ горит? – интересовался голос с той стороны.

– Вова. Взрослые все убежали на пожар, – ответил Вовка и положил трубку.

Он посчитал, что полностью передал информацию и выполнил свой гражданский долг. Возможно, взрослые в суматохе забыли позвонить и вызвать пожарных. В таком случае как минимум ему полагается награда за спасение на пожаре. Он не знал, есть ли такие награды, но то, что его должны будут отметить, – это безусловно.

Его так и подмывало уже сбегать на пожар и посмотреть, как горят эти трубы. И насколько сильно. Возможно, после пожара всех отправят домой, что как нельзя кстати. Лучше уж в деревню поехать отдыхать. Там хоть спать дают вволю. Несмотря на то, что там свой горнист есть. И кукарекает он гораздо раньше здешнего.

Вовка вышел на крыльцо и стал высматривать, не валит ли откуда дым. В лагере было всё спокойно, паники не было. В это время зазвонил телефон в кабинете докторши. Позвонил и перестал. Постояв ещё немного на крыльце, Вовка вернулся в палату. Тут-то он и услышал вой сирен. Так же, как и все остальные.

– Да нет у нас никакого пожара, – старший пионервожатый объяснялся перед старшим команды пожарных.

– Сигнал от вас поступил, – настаивал пожарный. – Пробовали вам дозвониться после, но никто не ответил. Было принято решение немедленно выезжать.

– Да кто мог звонить-то? – не понимал Сергей Иванович. – Может, у вас там что-то напутали?

– Звонил мальчик Вова, – пожарный посмотрел в свою записную книжку. – И сказал, что пожар. Горят какие-то трубы. Синим пламенем.

– О господи, – раздался тихий голос позади старшего пионервожатого.

– Что такое, Антонина Степановна? – повернулся он к врачихе.

Вовка, прибежавший на встречу с пожарными, услышав, что его упоминают, сразу дёрнул обратно. Он понял, что стал причиной этого всеобщего сбора. И, скорее всего, как минимум ему открутят те самые уши, из-за которых он оказался в медчасти. Ведь пожара никакого нет и не было.

С другой стороны, можно смело предположить, что взрослые сами виноваты. Ведь это Антонина Степановна упомянула про пожар. И Григорий Семёныч, который явился и кричал, что трубы горят. И Сергей Иванович, которого не было на месте, когда на телефон в корпусе старшего пионервожатого звонили пожарные, чтобы уточнить детали. И в медчасти никого не было, кроме Вовки. Ведь они и туда пытались дозвониться. А телефона в лагере всего два.

– Сергей Иванович, – Алексей стоял со старшим пионервожатым, когда уже разобрались с ложным вызовом и Вовку вернули в наш отряд, – может, отправить его домой? Он ведь сам хочет. Вспомните. Света со сломанной рукой. Шорты на открытии смены вместо флага. Теперь вот пожарные. И всё это один человек, Вовка. И всё это в первые дни смены.

– Алексей, – старший пионервожатый посмотрел в сторону нашего корпуса. – Не всё так просто. Поверь мне. Наша задача – сделать из него достойного человека. И мы не вправе пасовать перед трудностями. Тем более, что он всего лишь ребёнок, а ты комсомолец. Тебе и флаг в руки. Действуй! – Сергей Иванович похлопал Алексея по плечу. – Неужели комсомолу такая задача не по силам?

– Легко вам говорить, – уже себе, но вслед ушедшему Сергею Ивановичу сказал Алексей. – А мне с ним почти месяц ещё жить…