Андрей Асковд – История другого лета (страница 29)

– Да не ори ты, – только и сказал дед.

Тут я наконец узнал его голос, мне полегчало и сердце вернулось на своё место решив, что ещё поживём.

– Я, кажется, описался, – как-то отстранённо промолвил Вовка.

Ещё бы. Я бы и сам мог описаться, но, видимо, забыл от страха, как это делается. Ещё минуту я не мог прийти в себя, несмотря на то, что я уже понял, что это не чёрная рука, а рука деда была.

Дед затушил костёр и, собрав брошенную картошку, чтобы не пропадала почём зря, повёл нас домой. Всё равно к костру уже вряд ли кто вернётся сегодня, сказал он, а картошка ещё пригодится.

Бабка нас встречала дома. Я даже уже и не пытался снова напроситься спать на веранде. Ещё одну чёрную руку моё детское сердце бы не выдержало. Дед рассказал ей, как нашёл нас, и бабка решила, что этого наказания вполне достаточно для нас. Мы легли в своей комнате.

– Ну всё. Заводите свои трактора, – скомандовала бабка. – Думаю, теперь до утра. Иначе я расскажу вам историю про чёрную тряпку. И даже покажу.

Я знал эту историю, и поэтому интереса у меня она совсем не вызывала. Там не менее страшный конец. Только бабка будет в конце кричать не «Отдай моё сердце!», а «Ты мне всю душу вымотал, зараза!».

Деревенский детектив

Глава 22

Хорошо, когда в деревне что-то происходит не по твоей вине. В этом случае можно добавить ещё от себя, и ты не окажешься виноватым. Главное, чтобы «от себя» не причинило вреда больше, чем то, что не по твоей вине. Но так бывает не всегда. Редко. Даже, порою мне казалось, что никогда.

В деревне произошло преступление. По крайней мере, мы так решили. В одно ещё прекрасное утро к нам зашла соседка.

– Валь, у меня коза пропала.

Бабка посмотрела на меня. Она ещё не забыла тот случай, когда коза пропала у неё и даже милиционер приезжал. Ничего такого на самом деле тогда не произошло. Я всего-навсего решил с козой погулять. Как с собакой на поводке.

– Вот не удивлюсь, если без вас не обошлось, – сказала она нам с Вовкой.

– Обошлось, – заверил я её.

– Ну, если не они, то обязательно найдётся, – успокоила её бабка.

– А если не найдётся? Вдруг её украли? – предположил я.

– Вот и я про то, – поддержала меня соседка. – На днях дачники заехали. Что-то я не доверяю им.

Бабка сказала, что лучше бы она нам не доверяла. Порою она сама не очень уверена в нас, но у неё выбора нет. Внуки, как ни крути, но со своими городскими странностями. А дачники – вполне вменяемые люди. И, как говорится, на фига козе баян? Типа, дачникам больше делать нечего, как коз воровать.

Соседка махнула рукой и сказала, что всё равно к дачникам сходит. Для успокоения.

Мы с Вовкой вышли следом.

– Баб Тонь, – догнали мы её, – а давайте мы раскроем это преступление. По горячим следам.

Баба Тоня сказала, что можем делать всё что угодно. А если и Маньку найдём, то она нас отблагодарит. Но, сказала, что всё равно к дачникам сходит. Мы уточнили, где была коза до пропажи, и отправились к бабе Тоне во двор. По дороге заскочили домой.

– Баб, а у тебя лупа есть? Нам улики искать. И ещё тетрадку и карандаш.

Бабка не поняла. Спросила, зачем нам искать улиток, и, если мы под лупой имеем в виду то, чем она лупит нас, когда мы провинимся, то она вон, на гвоздике висит. Только ею не улиток ищут, а наши жопы. Реже – мух. Мухи не так сильно надоедают, как мы с Вовкой.

Я посмотрел на мухобойку и понял, что бабка ничего не поняла. Я ей объяснил, что лупа – это увеличительное стекло. Нам нужно всё это, чтобы найти козу бабы Тони. А улики – это то, что похитители оставили на месте преступления. Бабка ответила, что из увеличительных стёкол у неё только очки, но если мы их возьмём, то она попросит деда увеличить лупу, то есть мухобойку.

– Мы как Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – пояснил я. – Нам ещё бы скрипку и трубку.

– Всё, что вам нужно из перечисленного, так это только доктор, – согласилась бабка. – Похитители ваших мозгов ничего не оставили на месте преступления. Даже под увеличительным стеклом не рассмотреть.

– Баба Тоня сказала, что она нас отблагодарит, если мы козу найдём.

Бабка ответила, что бабу Тоню она предупредила, а дальше её дело, но в том, что дело дойдёт до благодарности, она сомневается.

– А записную книжку у деда возьмите, – разрешила бабка. – Вон там, в серванте, и карандаш как раз. Только всю её на улики свои не испишите.

Я решил, что без лупы будет сложно раскрывать преступление, и, дождавшись, когда бабка выйдет из комнаты, взял очки деда. Они лежали там же, где и записная книжка. Он всё равно редко ими пользуется. Да и бабка про его очки ничего не говорила.

Баба Тоня вернулась как раз к тому моменту, когда мы с Вовкой ползали по траве на месте предполагаемого преступления и с помощью очков искали улики.

– Вы там что потеряли? – поинтересовалась баба Тоня.

– Улики и следы, – ответил Вовка.

– Это что ль которые горячие? Так они вон там, чуть в стороне, – соседка показала место.

Мы с Вовкой быстро переползли на то место. Изучая траву, мы чуть не вляпались в какашки.

– Баб Тонь, – я поднял голову, – это же не улики. Это какашки.

– Так это что ни на есть самые горячие следы. Манькины, – пояснила баба Тоня.

Я понял, что с уликами соседка нам не поможет, и решил просто опросить её как первого свидетеля.

– Где вы видели козу Маньку в последний раз?

– Да вот тут и видела. Я её к забору привязала. Думала, сейчас дела закончу и отведу её пастись. Пришла, а её нет, – давала показания баба Тоня. – Вот, только следы ваши горячие от неё остались.

– Особые приметы? – продолжил я опрос.

– Коза, – задумавшись ответила соседка. – Белая. Два рога.

Я с важным видом, всё это старательно зарисовывал в записную книжку.

– Похожа? – продемонстрировал я ей рисунок козы.

– Похоже на то, что это коза сама нарисовала, – после долгого изучения фоторобота ответила баба Тоня.

– Та-а-ак, – продолжил я. – У Маньки были враги?

Баба Тоня подозрительно посмотрела на меня и сказала, что баба Валя в чём-то была права. Не ответив на последний, как мне казалось, самый важный вопрос, она ушла. Нам оставалось только ещё раз внимательно осмотреть место преступления. Козу нужно было найти. Пусть даже не по горячим следам. Те, что были на месте пропажи козы, нам определённо мало чем могли помочь.

Первым делом мы решили пройти по соседним дворам: опросить возможных свидетелей и выявить среди них подозреваемых. Для тренировки мы решили начать с нашего двора.

– Дед, – начали мы с него. – Ты знаешь, что у бабы Тони коза пропала?

– Мне-то какое дело? – отмахнулся он от нас.

Мы ему пояснили, что занимаемся поисками козы, так как мы сыщики, и он является первым подозреваемым.

– Так когда ты видел её в последний раз? – приготовился я записать его ответ в записную книжку.

Ну, точнее, я делал вид, что записываю. На самом деле там были просто каракули.

– Контора пишет, – прокомментировал дед мои действия.

Затем он признал свою записную книжку и вместо ответа забрал её у меня. Я ему попытался объяснить, что мы туда записываем показания, а он ответил, что сейчас так покажет мне, что мало не покажется.

– Ишь! Первый подозреваемый я у него. Сейчас кто-то первым потерпевшим станет. По первое число.

Я так понял, что дед точно не причастен к исчезновению козы. В его словах чувствовалось стопроцентное алиби.

– Дед, мы просто потренироваться на тебе хотели, – попытался я его смилостивить.

– Идите на бабке тренируйтесь, – буркнул дед.

Совет был определённо плохой, и моё чутьё посоветовало его проигнорировать. Мы решили пойти по дворам. Хорошо, что хоть лупа осталась, точнее, очки деда, – хоть какие-то атрибуты сыщиков.

На первом дворе никого не было. На втором к нам вышла бабушка.

– Вы видели сегодня козу? – я ещё хотел показать ей свой рисунок, но вспомнил, что дед его забрал. – Мы козу ищем.

Бабушка стояла и хлопала глазами.