Андрей Асковд – История другого лета (страница 28)

– Хотя я сомневаюсь, что вас отпустят, – Миха ехидно улыбнулся.

Это был вызов. Я сказал ему, что никто отпрашиваться и не собирается. Мы сами ходим туда, куда хотим, и тогда, когда нам это надо. Я ему рассказал, как в прошлом году мы вообще на кладбище ночью ходили и даже чуть не повстречались с покойником Володькой-алкоголиком. Так что пойти на картошку – это вообще из разряда детского сада.

В тот момент у меня и созрел сразу план, как мы сможем незаметно уйти. Миха сказал, что мы, скорее всего, брешем и в полночь он проверит, как мы сами ходим, куда и когда хотим. Я даже предложил ему пойти картошку печь на кладбище, если он не верит. Но он сказал, что дурнее идеи не слышал. Это, может, в городе у нас принято так, а в деревне люди картошку пекут у реки, а не у могил.

Порешили на том, что мы будем ждать его на веранде. Нам с Вовкой осталось только убедить бабку, чтобы она нам разрешила переночевать на веранде.

– Баб, а мы ночью храпим? – решил я начать издалека.

– Я ночью стараюсь спать, а не слушать вас. Мне и днём вас хватает с головой, так что ночью сплю как без неё, – ответила бабка.

– А вот ты храпишь, – продолжил я.

– Ещё как храпишь, – подтвердил дед. – Я, к сожалению, с головой сплю и как на тракторе катаюсь всю ночь.

– Нашёлся, тоже мне, тракторист. Свой трактор не слышишь. А он ещё и с выхлопами работает всю ночь, – не растерялась бабка. – Хоть святых выноси перед сном до утра.

Я решил, что момент самый удачный, и сказал, что вместо святых лучше вынести нас. Точнее, мы сами готовы уйти спать на веранду. Нам тоже трактора бабки с дедом мешают спать. Бабка сказала, что в нашем случае это самые малые муки в сравнении с теми, что испытывает она от нашего пребывания. За всё оставшееся время года она столько не крестится и не молится о своём здравии, как за время наших каникул. А после ещё неделю свечку ставит в благодарность за данное ей терпение. Но в итоге она согласилась.

Ближе ко сну мы отправились на веранду.

– На ночь дом закрываю, так что до утра не высовывайтесь. И вас закрою.

Уходя, она ещё, как обычно, выкрутила лампочку.

– Баб, а свет?

– Свет экономить надо, – ответила она. – Вы же тут до утра жечь его будете, а платить нам с дедом потом. Спать – значит спать. Во сне свет не нужен.

Бабка ушла, а нам теперь надо было придумать, чем занять себя до полуночи. И сколько до этой полуночи вообще? Как бы не заснуть. Достав припрятанные предварительно свечки, мы их зажгли и первое время играли в карты, пока не надоело. Полночь, судя по всему, ещё не наступила, а спать уже хотелось. Вовка, так тот вообще уже моргал через раз и не всегда открывал глаза обратно. Тогда я начал рассказывать Вовке страшилки. С ними точно не уснёшь.

– Однажды в чёрном-чёрном городе по чёрной-чёрной улице ехала чёрная-чёрная машина, – начал я, а Вовка даже моргать перестал. – В этой чёрной-чёрной машине сидел чёрный-чёрный человек…

Я придумывал на ходу приключения чёрного человека. Когда я дошёл до места, где чёрный-чёрный человек собрался высунуть свою чёрную-чёрную руку из-под кровати, чтобы схватить мальчика за ногу, сон в Вовкиных глазах уже совсем отсутствовал. Он даже на всякий случай ноги поджал поближе к себе.

Вот в момент, когда я сказал, что чёрная-чёрная рука вылезла из-под кровати и потянулась к ноге мальчика, Вовка был уже на грани ужаса. Я ещё специально поднёс поближе к лицу свечку и изобразил, как тянется к нему рука. На фразе «И схватил его за ногу, и крикнул: „Отдай мою ногу!“», на которой я сделал особый акцент, в окно постучали…

В этот момент я понял, что означает фраза «искать пятый угол». Я-то только услышал стук, а Вовка успел ещё и заметить, как в окне появилась рука, которая потом постучала. В слабом мерцании свечей она появилась, как самая настоящая чёрная рука. Поэтому Вовка заорал на долю секунды раньше меня. Потом уже я подхватил. А потом уже и на улице закричали.

Мы метались по веранде, сметая всё на своём пути, и орали так, как будто чёрная рука схватила нас за ноги, а не того мальчика. Не знаю, как я не вышиб дверь, но первым делом я метнулся именно к ней. Сердце, мне так показалось, не то что в пятки ушло, а даже вышло из них.

Буквально через минуту в замке повернулся ключ и дверь открылась. Мы ожидали уже увидеть там чёрного человека и, пока открывалась дверь, почти без чувств забились под кровать. Послышались шаги, затем звук вкручиваемой лампочки, и свет озарил спасительные ноги бабки. Мы выглянули из-под кровати. Посреди комнаты стояла бабка, а в дверях дед с ухватом.

В спокойной обстановке я сообразил, что это не чёрная рука стучала, а полночь наступила и пришёл Миха, но теперь необходимо было убедить бабку, что ничего страшного не случилось и мы остаёмся спать тут. Я объяснил, что просто рассказал Вовке страшилку про чёрную руку.

– Ничего страшного? – переспросила бабка. – Да я сама чуть с кровати не навернулась от ваших воплей. Это ж надо быть таким идиотом, чтобы рассказать что-то такое, от чего потом самому орать. Про чёрную руку он рассказал. Как в голове черно, так и в деяниях.

Бабка собрала с пола поваленные и потухшие свечи.

– Дом ещё спалить удумал. Свечи-то кто разрешил брать? А ну в дом!

Я решил, что печёная картошка нам не светит. А завтра Миха точно будет потешаться над нами: вместо того чтобы пойти туда, куда хотим, пошли туда, куда бабка сказала. Но тут вмешался дед.

– Да что ты напала на них? Ну поорали. Зато спать теперь как убитые будут.

– Щас прибью сначала, а потом уж как убитые спать будут, – не сдавала позиции бабка. – Чтоб ни звука до утра. Перестилать вам лень, а так бы… Свет оставлю. Если хоть один писк услышу, приду и вместо чёрной руки получите синие задницы.

Бабка с дедом ушла и даже дверь забыла закрыть, что нам было только на руку. Не на чёрную, конечно, слава богу. Синяя задница тоже была не вариантом, но теперь орать точно никто не будет. Правда, я вспомнил историю про синюю бороду, но решил, что историй на сегодня хватит. Оставалось надеяться, что Миха вернётся.

Миха действительно вернулся. Минут через десять-пятнадцать. Он дождался, когда всё уляжется, и в этот раз осторожно постучал в дверь. Я открыл.

– Вы чё тут орёте? Я сам чуть не обделался. Идёте?

Мы, конечно, пошли. Осторожно выскользнув с веранды, мы пошли за Михой. Идти пришлось недалеко. Спустившись вниз по улице, мы вышли за деревню, перешли через дорогу и по тропинке через поле вышли к реке. Там уже сидели остальные ребята возле костра.

– Видели бы вы, как я их испугал, – похвастался Миха. – Орали так, что бабку с дедом разбудили. А ещё говорили, что на кладбище ходили.

Я в свою очередь рассказал, что Миха орал не меньше нашего и ещё непонятно, кто кого испугал больше. А Вовка сказал, что, если бы они услышали историю про чёрную руку, то орали бы все. Всем, конечно, стало интересно, что за история. Я снова начал, но теперь я стал придумывать про то, как чёрная рука появилась в деревне.

В это время в доме бабке не спалось.

– Дед, – ткнула она его в бок, но тот, в отличие от неё, уже спал. – Дед! – толкнула она его сильнее.

– А! Чего? – дед подскочил на кровати от неожиданного пробуждения.

– Глуши свой трактор и иди малых проверь. Чё-то неспокойно мне.

Дед нехотя поворочался и, поняв, что бабка от него всё равно не отстанет, встал с кровати. Через пару минут он вернулся.

– А их там нет, – удивлённо доложил он.

Бабка не поняла, что значит «их там нет», и пошла проверять сама. Убедившись, что дед говорит правду, она на всякий случай проверила нашу комнату. Затем ещё и сеновал до кучи. С нас бы сталось.

– Их счастье, если это чёрная рука их утащила. Иначе я им покажу, как на самом деле страшно бывает. Будут потом у себя в городе друзей пугать чёрной и мокрой тряпкой. Чего сидишь? Иди ищи!

Дед снова нехотя собрался и вышел на улицу. Куда идти, было непонятно. На всякий случай спустился к бане, месту нашего укрытия, про которое должны были знать только мы. Не найдя нас там, он осмотрелся. Тут в темноте ночи он заметил вдалеке внизу, ближе к реке, отблески костра. Больше ориентиров не было, и он пошёл на свет…

– И вот чёрная-чёрная рука увидела вдалеке детей, сидящих у костра, – продолжал я и, сделав паузу, посмотрел на склонившихся к костру ребят. На их лицах читался неподдельный страх. Даже Миха уже не улыбался, хоть он и был старше всех. Все взоры были устремлены на меня. Я же приготовился к кульминации.

– Чёрная-чёрная рука поползла в чёрной-чёрной ночи по чёрной-чёрной траве к детям, – все поёжились, а я удовлетворённо продолжал. – Она подползла к ближайшему мальчику и протянула к нему свои чёрные-чёрные пальцы и…

Тут я сделал резкий выпад рукой в сторону Михи и собрался уже зловеще крикнуть: «Отдай моё сердце!» – как мне на плечо легла рука и раздался голос: «А чё это вы тут делаете?»

Поле – это не комната. Вопли ребят, полные ужаса, разносились по реке и окрестностям. Бежали, кто куда видит и не видит, не разбирая дороги. Кто-то даже не обратил внимания на то, что побежал прямо через костёр…

Дед, спустившись на свет костра к реке, сразу понял, что мы там. Осторожно, чтобы не спугнуть, он подошёл ближе и услышал как раз окончание моей страшилки. Ввиду того, что всё внимание было обращено на меня, никто не заметил его появления. Не то чтобы дед собирался эффектно закончить мою историю, но, тем не менее, получилось у него даже лучше, чем у меня. Я бы тоже убежал, но у меня получалось только кричать, так как за плечо меня держала рука и не отпускала. Я думал, что это конец. Дорассказывался и сам вызвал чёрную руку на свою голову. Сердце у меня остановилось, а мозг даже пытался вспомнить бабкины молитвы от нечистой силы, но получалась только какая-то чушь. Вовка, по-моему, вообще сознание потерял, потому что не двигался, а просто молча сидел и смотрел на руку на моём плече.