Андрей Асковд – История другого лета (страница 31)

– Можно мои у тебя посидят? – попросила бабка. – Мне в город. Туда и обратно. Знала бы – с дедом бы уехала. Сейчас автобус как раз будет. А если я их с собой возьму, то не факт, что я свои дела поделаю. Придётся их выделывания разгребать.

Баба Валя согласилась и разрешила нас оставить. Бабка только предупредила её, чтобы она нас никуда отсюда не выпускала, а лучше найти пустую комнату, где нас можно закрыть. Баба Валя не поняла, зачем пустая комната, но бабка ей пояснила:

– В пустой комнате они ничего не сломают и ничего не изобретут. А так, может, хоть культурой пропитаются чуть-чуть. Хоть какая-то польза от вашего сарая.

Баба Валя всё равно ничего не поняла, но согласилась нас оставить до возвращения бабки из города. Закрывать она нас, естественно, никуда не собирается, а присмотреть – присмотрит. Бабка ушла, а мы остались наедине с культурой и бабой Валей.

– Чем же вы так насолили ей, что она вас запереть готова? – поинтересовалась баба Валя.

Я понял, что если мы расскажем ей хоть часть историй, то баба Валя нас точно запрёт от греха подальше. Поэтому я решил действовать проверенным способом: вызвать скупую слезу или хотя бы чувство жалости к обделённым радостями детям. Бабка из города вернётся нескоро, а сидеть в доме, пусть и культуры, не очень интересно.

– Да она всегда так, – махнул я рукой. – То боится, что мы простудимся, то переживает, что перегреемся, а потом перед родителями отвечать. Вот и сидим постоянно дома. Только грядки заставляет полоть. Вот и все прогулки.

Я понял, что попал в точку. Баба Валя даже охнула от сочувствия.

– Да где ж это видано, чтобы дети летом дома сидели? Я знала, конечно, что ваша бабушка резка на слово, но чтобы вот так, детей на улицу отпускать только грядки полоть…

Баба Валя покачала головой, но было заметно, что внутри у неё чувство жалости ещё борется с чувством долга. Всё-таки она обещала присмотреть и не выпускать.

– А хотите, я вам музыкальный кабинет открою? – оживилась она, найдя, как ей показалось, удачный компромисс.

Баба Валя – хорошая бабушка, но оказалась слишком доверчивой и недальновидной. Сунув нам палец в рот, она не подозревала, что пропадёт вся рука. Хотя я тоже ничего не подозревал. Многие незапланированные вещи начинаются с фразы: «А почему бы и нет?» Конечно, нам было интересно посмотреть музыкальный кабинет.

Музыкальный кабинет представлял из себя комнату, в которой были практически свалены разные музыкальные инструменты. Тут были и блестящие трубы, и барабаны разных размеров, гармошка. Даже балалаек несколько штук. Увидев, как у нас загорелись глаза, баба Валя подумала, что она угадала с занятием для нас.

– А это можно трогать? – с надеждой в голосе спросил я и посмотрел на неё.

– Конечно. Что с ними станется от того, что дети их потрогают? Я не ваша бабушка, у меня можно.

Знала бы баба Валя заранее, что потрогать нам будет мало, но, как говорят, если коготок увяз, птичьему оркестру быть. Оставив нас наедине с этим искушением, она ушла.

Я сначала покосился на балалайку, но, вспомнив, что в прошлый раз всё не очень хорошо закончилось, решил не рисковать больше. К струнным инструментам дед у меня отбил желание напрочь. Я выбрал что-то, похожее на пионерский горн, а Вовка взял бубен, но, как бы мы ни пытались себя развлечь, было всё равно скучно. Видимо, баба Валя почувствовала нашу тоску или у неё вызвали интерес наши музыкальные композиции, но через несколько минут она заглянула к нам.

– Может, вы на улице погуляете? – в её голосе было не предложение, а скорее какая-то надежда.

– А бубен можно взять с собой? – спросил Вовка.

Я так подумал, что баба Валя не наша бабка. Наша на такой вопрос наверняка ответила бы, что бубном можно только в бубен. Трубу я тоже решил с собой прихватить. Баба Валя на несколько секунд задумалась. Видимо, взвешивала бабкины пророчества насчёт нас. Затем её вера в доброту и невинность детей опустила планку опасности на минимум и она согласилась.

– Только от дома не отходите. Играйте во дворе, – попросила она нас. – А то мне от вашей бабки достанется.

То, что достанется всем за такую вольность, если бабка не застанет нас тут по приезде, я не сомневался, поэтому пообещал, что мы никуда не уйдём.

Расположившись во дворе Дома культуры, мы принялись разучивать новые композиции. Труба отчаянно скрипела, а бубен не в такт задавал свой ритм. Ещё через несколько минут баба Валя выглянула в окно.

– Если я вам разрешу чуть погулять вы же не очень далеко уйдёте? – вопрос бабы Вали прозвучал как просьба.

В итоге, получив полную вольную, мы мини-оркестром пошли по райцентру.

– О! А вы тут как? – навстречу нам шёл Миха с ребятами и был явно рад нашей встрече. – А это откуда у вас?

Я рассказал ему, что бабка уехала в город, а баба Валя из Дома культуры выдала нам музыкальные инструменты. Миха задумался.

– А там ещё есть?

– Полно, – ответил я.

Тут Миха рассказал свою идею. У Серёги был грач. Он как-то его подобрал и держал у себя. Хотел научить разговаривать, но толку никакого. А сегодня Гриша помер. Миха предложил устроить ему настоящие похороны – с оркестром, как полагается.

Я сначала не понял, при чём тут Гриша и почему нам его надо хоронить, да ещё и с оркестром. Не должны ли этим заниматься его родственники?

– Откуда у грача родственники? – теперь Миха не понял. – Если только Серёгу можно считать его родственником.

Разобравшись в том, что грач и Гриша – это одно и то же лицо, я предположил, что у грачей так не полагается. Да и баба Валя вряд ли нас отпустит с инструментами в деревню.

– Да и не надо в деревню, – сказал Миха. – Сейчас Серёга на велике сгоняет и привезёт его сюда. Мы за райцентром в лесочке и похороним. Со всеми почестями.

Серёга воспринял идею с энтузиазмом, а нам необходимо было за это время выпросить ещё инструментов у бабы Вали.

После недолгого колебания баба Валя поняла, что она уже вляпалась в какую-то музыкальную авантюру, но отступать теперь некуда. Выйдя из Дома культуры она увидела пополнение в оркестре. Да и я ещё сказал ей, что было бы неплохо с друзьями поиграть. Но у них нет музыкальных инструментов. Возможно, её убедили наши счастливые лица, а может, она решила, что в музыкальных занятиях на свежем воздухе ничего плохого нет. Да и в слове «друзья», тоже только хороший посыл. Пришлось снабдить инструментами весь остальной ансамбль.

Во всеоружии мы ждали Серёгу. Тот прилетел с упокоившимся грачом, завёрнутым в тряпку. Увидев, что все мы уже при параде, он понял, что только он безо всего остался. Если не считать грача. Посчитав, что без инструмента ему нельзя, он ещё раз сбегал в Дом культуры и вернулся оттуда довольный и с балалайкой.

– Пошли! – скомандовал Миха, и траурная процессия тронулась с места. На самом деле, со стороны могло показаться, что процессия просто тронулась умом, не сходя с места.

Если бы на похоронах присутствовали родственники Гриши, то от наших звуков они бы сами замертво попадали с неба. Природа затихла, и даже ветер перестал дуть. Люди закрывали окна в домах. Возможно, звери уже покидали ближайший лес в поисках убежища.

По дороге из райцентра нас застал возвращающийся из города дед. Сначала он проехал на мотоцикле мимо нестройного оркестра и только чуть позже обернулся и притормозил.

– А я уж подумал, что причудилось. Хорошо, что проверить решил. Кроме вас, больше некому такими странными делами заниматься. Вы что тут делаете?

– На похороны идём, – попытался я объяснить деду всю странность происходящего, но это пояснение добавило ещё больше странностей.

– Хоронить здравый смысл? А ну сели в люльку, пока вас бабка не похоронила! – дед откинул брезент.

С одной стороны, выпал шанс прокатиться, с другой – похороны ещё не состоялись. Я быстро прикинул, что мы легко можем успеть и то, и другое. Доедем до деревни, а там скажем уж деду, что бабка нас в райцентре будет искать, потому что оставила нас в Доме культуры у бабы Вали. Дед, чтобы не нарываться на неприятности от бабки, отвезёт нас обратно и высадит у Дома культуры. Дед уедет, а мы вернёмся обратно к ребятам. Мы с Вовкой отдали Михе свои инструменты и попросили без нас не хоронить, мы скоро будем.

Приехав в деревню, мы так и сказали деду, что нам надо обратно, объяснили ему всю ситуацию с бабкой и приготовились снова кататься. Дел сказал, что с бабкой он сам вопрос решит. Поедет и встретит её в райцентре, а нам велел дома сидеть.

– А как же похороны? – обиделся я. – Там Гришу без нас не похоронят.

– Да что за Гриша-то такой? – не понял дед. – Какие ещё похороны?

– Грач, – пояснил я и рассказал, что мы как раз собирались под музыку похоронить его.

Дед выслушал и сказал, что теперь он видел почти всё. Осталось только на птичьей свадьбе побывать. Я ответил, что насчёт свадьбы не знаю, но на похоронах нас ждёт оркестр.

– Автобус приедет через полтора часа, – дед посмотрел расписание. – С оркестром вас бабка будет лупить, если узнает, что вы смылись на похороны. Сидите тут. Я скажу, что сам забрал вас.

– А Гриша? – напомнил я. – Миха с ребятами ждать нас будут.

Дед ответил, что невелика потеря. Грише уже всё равно, а ребята без нас разберутся.

Ближе ко времени дед собрался ехать в райцентр за бабкой. Он долго пытался завести мотоцикл, но тот не поддавался.