Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 39)

– А уголь в печку кто бросать будет?

– А кто у нас кочегар?

Сидящие повернулись к Андрею.

– Андрей, когда ты в последний раз топил? – спросил Жан-Люк.

Андрей немного подумал и ответил:

– Неделю назад.

– А уголь надо бросать через какой промежуток времени?

– Один раз в семь суток, – боязливо проговорил Андрей.

– Тогда иди и натопи нам хату! – выкрикнул Жан-Люк, стукнув кулаком по столу.

– Как?! Один?! Вы с ума сошли! Я один не пойду!

– Что ты ссышь! Ты ничем не рискуешь, садись на велик и кати.

Космонавты перевели взгляд на прислонённый к стене старый велосипед с фонарём на руле. {– Хрень какая-то. Печка, велик… Или режиссёр так шутить пытается? Не смешно!}

– Езжай! Кому говорят! – пригрозил Жан-Люк кочегару. – Доедешь, закроешься в котельной, сделаешь работу и назад.

– Вы с ума посходили! – воскликнул Андрей с вытаращенными глазами, но всё же поднимаясь на ноги.

– Ты что, предлагаешь меня к себе на раму посадить? – сердито сказал Жан-Люк, вставая из-за стола. – Вот держи автомат и топи… Не зли меня.

Андрей с недоумённым и ошарашенным лицом закинул ремень автомата на плечо, подошёл к велосипеду, сел на него и, бурча себе под нос, задвигал педалями в сторону коридора. {– Вы дебилы?! А если он вернётся, что вы будете с ним делать?.. Что за дебил это снял?}

– А если с ним что случится? – спросил Федерико, когда Андрей скрылся из виду.

– Что с ним может случиться? – сказал Жан-Люк, присаживаясь за стол. – Не вернётся, значит, не вернётся. От него всё равно никакого толку.

– Это от «стариков» ещё велосипед остался? – спросил Робер.

– Да, – с довольной улыбкой ответил Жан-Люк, – от Витторио. До сих пор на ходу. Умели раньше делать! А сейчас… всё катится по наклонной и вещи… и люди.

– А помнишь первую команду? – улыбаясь, спросил Федерико.

– Да-а, а как же не помнить?

– Кто там были? Чарльз, Бастер…

– Они немые были, – уточнил Робер, – с помощью листков общались.

– Как хоть этих разгильдяев в команду взяли? – сказал Федерико, улыбаясь от недоумения. – Я слышал, от их шуточек корабль несколько раз чуть в воздух не взлетел!

– А что ты хотел? – сказал Жан-Люк. – Без весёлых людей в космосе и дня не проживёшь. Ты вспомни Эрнста, как он Шекспира читал! – обхохочешься! А Жака! ой, то есть господина Жака, тот куда ни придёт, кругом беспорядок начинался… А Лёню помнишь? Тот вообще каждую шутку, словно операцию, готовил!.. а Хэл! Тот, что не скажет – всё истина! А сейчас… – Жан-Люк разочарованно махнул рукой, – ни одного весёлого.

– Нет, – возразил Федерико, – а как же в новенькой команде, что нас заменит, там этот… Уэс есть.

– Это тот, который в отеле живёт?

– Да.

– Ну-у, это исключение.

– Раньше люди и умнее были, – заявил Робер, – профессиональнее.

– Да! – согласился Жан-Люк и стукнул ладонью по столу.

– Ты вспомни Акиру.

– Да-а, слышал я, какой он профессионал, – усмехаясь, сказал Федерико. – Мне рассказывали, как он перед начальством отчитывался после экспедиций: сначала одно скажет, через минуту уже совсем другое, а потом ещё и ещё…

– Ты не придирайся, – сказал Жан-Люк. – Зато какой человек был! – заявил он, подняв вверх указательный палец.

– Ещё один из них, – сказал Робер, указывая головой на обмахивающегося веером Ясудзиро, – Хироси, не такая глыба, конечно, но чтобы провести всю команду через песчаную планету и не заблудиться – тут ему не было равных!

– Ага, не было, а сам пропал на такой же планете, и никто его больше не видел, – язвительно возразил Федерико. Жан-Люк пригрозил ему пальцем.

– Те же, не япошки, а азиаты, – продолжал Робер вести диалог с Федерико, – Эдварда вспомни.

– Ага, который на нашем только и мог выговорить, что «один» и «один», и больше ничего.

– А Вонга?

– Это тот, который постоянно в любовном настроении пребывал? И когда он из-за этого настроения чуть корабль не угрохал? Ха!

– Придирается, – обиженно и, качая головой, проговорил Жан-Люк.

– А ещё один – Хаяо!

– У-у, это не серьёзно, – сказал Федерико, махнув рукой, – это всё сказки.

– Какие сказки? Сказки сказок – это вон у Юрия было, а у Хаяо совсем не сказки… Ты вспомни, как Хаяо ещё при нас призраков вызывал!

Федерико на это засмеялся, а Робер, поняв, что сказал не то, сконфузился и замолчал.

– Ты вспомни Серджио! – вскричал Жан-Люк на Федерико. – Какой человек был! Хороший!

– Плохой, – сказал Федерико.

– Я бы сказал – злой, – поправил того Робер.

– Вот ты Юрия вспомнил, – сказал Жан-Люк, тыкая на Робера, – а соотечественник его – Элим. Каким командиром был! Умным!

– Ага, знаю я его одну-единственную команду: «Иди и смотри!» – изобразил Федерико гортанным голосом, указывая перед собой указательным пальцем.

– Ладно, – боевито проговорил Жан-Люк, приподнимаясь и уперев руки о стол, – а что ты скажешь о Франсуа? А?

– Это тот, который в статую влюбился? А ухаживал как за ней! Ха-ха! Не, но вести себя надо всё-таки поприличней!

– А Ален? – снова спросил Жан-Люк.

– Который в своих мыслях запутался и не мог отличить, что было на самом деле, а что нет? Ха! И ещё в карты, в эту дурацкую игру, постоянно играл.

– А Жан-Пьер? Кто кроме него смог собрать целую армию из инопланетян?!

– И всё? Мне после этого ему в ноги кланяться? Фи!

– А Альфред?

Федерико недоумённо посмотрел на Жан-Люка, вслед за ним и Робер.

– А, ну да, с Альфредом это я ошибся… Кшиштофа вспомни! А! Кшиштофа!

– Этого дальтоника? Который только три цвета различал! А потом ещё пытался корабль в метеор направить, чтобы вторую жизнь обрести!

Жан-Люк недовольно закачал головой.

– Ну конечно же! – воскликнул он, со всей силы стукнув себя кулаком по лбу. – Как же я забыл! А про Луиса ты что скажешь?

– Ха! Этот лунатик?! Я умоляю… Дэвид от него не далеко ушёл.

– Да кого тебе ещё надо! – сердито прокричал Жан-Люк и, встав из-за стола, принялся прохаживаться кругами.