Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 13)
– Что ты мне тут лапшу на уши вешаешь! Я знаю, что это ты убееел его, гондон!
– Что? Я его не убивал!
– А кромеее тебяяя некому! Что ты головой вертишь? Доброго полицейского не ищи, он далеко! Вот бумага, здесь всё написано, как ты, пока Филлини был в туалете, забееежал в кабееенет и ударил судью яйцом по голове, мстя этим за смееерть своего старшего брата и болезнь матери. Подписывай.
– Я не убивал его!
– Ты подумай о своей матери. Ведь тебяяя посадят, а о ней кто будет заботиться? А вот если ты подпишешь, то мы тебеее поможем, мы отправим её в пансионат, где за ней будут ухаживать. Понял?
– Я никого не убивал! Я, я ничего подписывать не буду!
– Ой, вы поглядите, разревелся как баба. Пошёл вон отсюда!
– Эй, Сынитар! Ты здесь?.. Так… А-а!!!
Волков сидел на полу и склеивал скорлупки от страусиного яйца, придавая ему первозданный вид. Он почти закончил.
– Ты что делаешь?!
– Смотри! – с сумасшедшей улыбкой сказал Сынитар, вертя в руках яйцо.
– Ты что, с ума сошёл?!
– А теперь смотри ещё! – проговорил он, принимаясь доставать что-то из-за спины.
– А-а!!!
Сынитар достал ещё одно яйцо. Склеенное.
– Что это?! Где ты это взял?! – спрашивал я, переходя на шёпот.
– Глухарёв был прав. Смотри! – сказал Сынитар, обнимая яйца с улыбкой до ушей.
– Где ты его взял?
– Из вещдока. Я подумал, если страусиха и вправду убила судью, значит, в кабинете должно было быть два яйца. Одно её, а второе для судьи. Он ведь их ел сырыми. И когда страусиха в него стреляла, судья в этот момент пил яйцо, держа его вот так над головой… И в тот момент, когда яйцо от страусихи прилетело ему в голову, второе упало сверху и тоже разбилось… Как мы сразу не заметили, сколько там скорлупок!
– Перестань их обнимать!
– Волчонков не убивал.
– Это всё равно ничего не доказывает. Ведь он мог принести с собой яйцо из холодильника и спрятать его за коридором, а потом, когда Филлини вышел в туалет, зайти с ним в кабинет. После этого подозрений на него даже больше будет.
– Но… – расстроившись, проговорил Сынитар, – другие тоже могли взять яйцо из холодильника когда угодно и припрятать.
– Да, и тогда опять ничего не измееенится. Ситуация будет такая же, как сейчас.
Сынитар заплакал. Я подошёл успокоить его.
– Ну ладно. Всё, успокойся. Может, ещё что-нибудь новое обнаружится. А я пока давай положу их обратно на мееесто. – Я взял яйца и, задержав их над пластиковым коробом, где они раньше находились, спросил у Сынитара: – Э-э, а мне их как вернуть? Так, как сейчас, или разбеееть?
– Как хочешь, – ответил Волков и, утирая слезы, вышел из комнаты.
VIII
Ноги привели меня к воротам судейского особняка, на них висела табличка «Продаётся».
В конце проёма виднелся свет. Я ступил за проём и оказался в широком коридоре. Оглянувшись назад, увидел, что «отсутствующая» плита была задвинута к стене. На потолке и полу находились рельсы, по которым дверь-плита съезжала в сторону. Были также и короткие рельсы, которые направляли дверь-плиту вглубь проёма. На стене у двери имелись два поднятых рычага. Я подошёл и опустил один – ничего, затем второй – плита стала двигаться в сторону, закрывая собой проём. Она полностью его скрыла, но по краям всё же имелись щели, из которых проникал Её свет. Я поднял первый рычаг, а потом опустил, – дверь начала двигаться внутрь. В конечном счёте образовалась сплошная стена. После я ещё раз открыл и закрыл дверь.
Направляясь к концу коридора, я услышал доносившуюся оттуда музыку. В стенах коридора находились друг напротив друга две двери. Осторожно открыл одну. Темнота и тишина. Пошарил рукой по стене. Переключатель. Прикрыл за собой дверь, включил свет. Здесь находилось много картонных коробок. Большинство валялись повсюду пустыми. Распечатал одну. Там была разного вида еда. Открыл вторую. То же самое. Вышел. Вторая дверь. Темно и тихо. Прикрыл – включил. Страусиные яйца! Я почти закричал от страха. Здесь по трём стенам стояли стеллажи со страусиными яйцами. Их там было около ста.
Раскрыв рот, я медленно двигался вперёд. Это было огромное помещение, по стенам которого располагалось двадцать небольших тюремных клеток с сидящими в них голыми страусихами. Возле них под музыку расхаживал большой голый страус. Он ходил, разглядывал заключённых и, держась одной рукой за свой стояк и стуча им по второй руке как дубинкой, с задумчивым видом говорил:
– Кого мы сегодня будем ебать? А? Может, тебя? – спрашивал он, подойдя к клетке. – Или тебя? – обращался он к другой пленнице, направляя на неё свою дубинку.
С отвисшей челюстью я приближался к нему. Страусихи молча наблюдали за мной. Когда все из них повернули на меня головы, страус, заметив это, сделал то же самое.
– Ты кто? – удивлённо спросил он меня. – Тебя главный прислал?
Я остановился и уставился на него. Тут я заметил, что у него на шее был электрический браслет. Страус медленно направлялся ко мне. Он всё ещё был вооружён.
– Тебя лысый прислал? – снова обратился он в мою сторону.
Я нерешительно кивнул головой.
– Он ведь не злится на меня, да? – со слегка жалостливым видом начал говорить страус. – Я сам не знаю, как это произошло. Она была сверху. Это была лучшая ебля в моей жизни! Мне было так хорошо… – при этих словах страусиная дубинка начала стремительно увеличиваться в размерах, заслоняя весь мир вокруг, – что когда кончил, я отрубился. Но это было всего секунду! А когда я очнулся, то увидел, как она слезла с кровати и побежала. Я прямо сразу побежал за ней! Клянусь, если бы не он, – страус указал на свой ошейник, – то я бы её поймал. Она прижалась там к двери и начала дёргать эти рычаги, ну а я уже, сам понимаешь, до неё там уже добраться не мог. И всё… Я ничего не мог поделать, правда… Он, правда, на меня не злится?