Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 1 (страница 26)
— А ты уверен!?
— Нет, — сознался кардинал. — Но я предполагаю…
— Вы хоть раз такое делали?
— С чего бы нам такое делать, — хмуро вымолвил демон Греко.
— То бишь, я опытный образец?!
— Получается так, — честно признал кардинал.
— Первопроходец! — с жаром воскликнул Меринго, пытаясь сгладить ситуацию. — Во как!..
— Крутой перец! — покивала и Джованьола, с обожанием глядя на Даника.
* * *
— Именем Господа заявляю тебя священником… — пел верный кардинал.
— Именем Господа объявляю тебя епископом… — через два часа пластинка сменилась.
— Господь — пастырь наш! Его именем нарекаю тебя кардиналом! — такая фраза прозвучала ещё через три часа.
На Данилу попеременно одевали пилеолус пресвитера, затем пилеолус епископа, и, наконец, на голову водрузили красную камилавку (шапочку) кардинала.
— Аллилуйя! — грянул камерленго — распорядитель церемонии.
Таким образом, за всего один день Данил прошёл все степени интронизации — от низшей к высшей. По словам кардинала, лишь один-единственный Папа до него удостаивался подобной чести.
Человек открывается и закрывается странно.
— Я сам не понимаю свои мотивы, — так размыслил русский вслух. — Но признаю, что у ватиканской братвы мотивы весомые…
* * *
Потусторонние гейши этой ночью отлично постарались и утешили кардиналов Конклава по полной программе. Прежде заставив их выпить по таблетке чудесного феназепама. И следующим днём Конклав единогласным решением утвердил в должности Папы Римского — заморского гостя.
Дьявол присутствовал на церемонии, весь какой-то потерянный и опустошенный. Сидел на стульчике в дальнем углу, подальше от любопытных взоров. В зелёных глазках — грусть.
— Не надоело тут тусоваться? — невзначай спросил верный иерарх. — Или ещё надеешься?..
— Отстань, — угрюмо отвечал Дьявол, на неврозе перебирая копытами по полу.
Зажурчало. Громче и громче. Из стен Сикстинской капеллы выплыло 66 привидений, синего цвета. Их было видно и в тоже время — не видно. Они окружили Собрание, а один дух пафосно вымолвил:
— Уважаемый Конклав! Мы — Папы за 666 последних лет, и нас здесь ровно 66. Мы все — дьявольские жертвы. И мы пришли Вас поздравить с тем, что наконец-то Вы изгнали Дьявола из ватиканских чертогов!.. Слава Вам!..
— Ничё так! — восхищённо прошептал Данила.
Кардиналы, узнавшие ночью вкус феназепама, — с трепетом взирали на духов. А на сцену выступил Дьявол. Он спросил у привидений обиженно:
— Явились позлорадствовать?! — и сжал весомые кулаки. Греко хмуро потёр нижнюю челюсть.
При виде грузного монстра с копытами и хвостом — кое-кто из кардиналов зааплодировал. Несколько жидких хлопков в напряжённой тишине.
— Тссс, — пролетел по залу отчаянный крик верного кардинала.
Что-то треснуло, потом ещё и ещё… А после раздался грохот с небес, — это развалился купол капеллы. Куски штукатурки с росписями великого Микеланджело полетели вниз. Параллельно осколкам, на веревках, в помещение спустились тринадцать человек. Дюжина — в камуфляже и в масках, с автоматами. И одна женщина — в длинном белом платье. Тёмные косы, решительный курносый нос, карие глаза с жёсткой поволокой.
— Магдалина и её апостолы, — прошептал Дьявол.
— Аве! — скомандовала женщина. Небесный спецназ вскинул автоматы и исполосовал покойных Пап очередями.
Духи вспыхивали, горя в праведном огне. За минуту с привидениями было покончено, от них остались дымящиеся мелкие кучки праха.
— Аве, аве, аве!.. — сладкоголосо запел Дьявол, поспешно опускаясь на могучие колени. — Пусть славятся Небеса!..
Женщина мельком глянула на чудовище, усмехнулась и подошла к русскому:
— Теперь ты избран, Даня, — так сказала предводительница отряда. — Всё дерьмо в прошлом.
— Д-да… — русский глупо моргал и отчаянно сглатывал боязливую слюну. — А… гм… он? — новый Папа Римский показал на Дьявола.
— Он будет жить рядом с тобой, — просветила Магдалина. — Не вмешиваясь, но поблизости. Как назидание и предупреждение… Хоккей? — она отчаянно подмигнула.
— Простите, а кто есть этот Дьявол? — подступил кардинал. За ним, вытягивая любопытные уши, подоспела и фронда.
— Сам расскажет, — кивнула Магдалина. — Нам пора.
Небесный спецназ расселся по своим верёвкам и невидимая сила унесла их ввысь. Купол капеллы самозаделался.
А Дьявол, стоя на коленях, вёл песнь:
— Я-ааа — гоооость из про-ошлой ци-ви-лизааациииии, почти неиз-вест-ноооей ныы-ынеее!.. Воо мне те-чееот крооовь лемму-рии-й-цеев иии ас-суууроов. Яааа пе-ре-жилллл ку-уучу эээ-пох, и ме-еня неее-льзаяяя уу-биить… И яааяяя ме-чта-ю о воз-роождее-ниии сво-оей ци-ви-ли-зааа-ци-и…
Маленькие зелёные глазки лучились счастьем, впервые за долгие тысячелетия.
10. Бенефис Смерти
Глава I
На сценах театров периодически разыгрываются потрясающие спектакли. И чем именно они потрясающи — каждый зритель определяет для себя сам… Сегодня, на одной из таких сцен, — находилась Смерть… А чуть позже к Ней присоединилась Жизнь…
* * *
— …Ой, я хорошо помню своего первого мужчину, — жеманно воскликнула Смерть. — Он был юн и крут во всех смыслах!.. — На Её бледных щеках проявилась восторженная улыбка. — Дима лихо гонял на мотоцикле, легко прыгал в море с обрыва, крутил сальто на турнике… а в постели был Богом. Точней, Его замом по постели…
Смерть задумалась, машинально теребя кисточку для ресниц. Добавила мечтательно:
— У нас был великолепный роман длиной целую неделю!..
Правильные черты лица исказились страданием, и Она крикнула с надрывом:
— А потом — Дима сгорел от астмы. Что ж, такова Жизнь, эта подлая лживая девочка!.. Которую мальчик совсем не ценил…
Смерть внешне представляла собой женщину лет тридцати пяти. Худенькая брюнетка с зелёными глазами. Пальцы как у пианистки. Она сидела за трюмо и наводила марафет. На теле — вечернее платье, на нежных длинных волосах — круглая шляпка, ножки — в красных туфельках на каблуках. Рядом со столиком, в доски пола — воткнута коса из стали.
— Когда Смерть винит в летальном исходе Жизнь, — то сие забавно, — усмехнулась блондинка, лет тридцати пяти. Туловище — кровь с молоком, плотно сбитое, ширококостное. Грубые черты лица — оттеняли синие глаза. Из одежды: серый брючной костюм, на голове с жёсткими кипенными волосами — кепка, а на ногах — белые тапки.
Жизнь возникла в полумраке театральной сцены, — в противоположном конце — от трюмо.
— …Ах, второго своего мужчину — я не помню. Не помню и пятого, а вот… одиннадцатого — помню, — дальше рассказывала Смерть. Вслух, как бы обращаясь к зеркалу, отражающем Её лицо. Она отложила тушь и взяла со столика блокнотик, аккуратно пролистала. И энергично кивнула: — Да-да, одиннадцатого. Он был — дяденька, и совсем не богатый, к вопросу о моей меркантильности… — Смерть вдруг погрозила пальцем зеркалу. — В течение года у нас состоялась аж сотня свиданий!.. И он отказывал мне на каждом, каков нахал!.. Шутил, что я не в его вкусе. Никакие мои уловки не действовали. Просто он очень был влюблён в дрянную Жизнь, в отличие от Димы…
Во время монолога — Жизнь, вальяжной походкой, пересекла сцену, встав за спиной Смерти.
— Ну-ну, — с усмешкой пробормотала блондинка.
— Но дяденька мне отдался на сто первом свидании! — торжествующе крикнула Смерть. — Куда ж бы он делся, наивный!.. Ахаха… — мелодичный смех наполнил своды театра гулкой реверберацией. А сама актриса показала зеркалу язык, от избытка чувств. Однако амальгама неожиданно — отразила ехидные глаза Жизни.
— Не надоело меня поминать, сеструха?.. — подмигнула Она.
Смерть внимательно глянула на Жизнь, отражаемую зеркалом. Брюнетка по-прежнему сидела за столиком, но Её миловидное лицо исчезло из отражения, а из зеркальных глубин — торчали грубые черты Жизни. Она мрачно ухмылялась.
— Чего!? — переспросила Смерть. Брюнетка явно вела разговор сама с собой, и беззастенчивый голос сестры стал возвращать в реальность бытия.