Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 1 (страница 28)
Брюнетка обернулась и увидела, что сестра стоит рядом с Ней — на театральной сцене. Строго и серьёзно Жизнь декларировала, обращаясь то к сеструхе, то к невидимому залу:
— Что бы ты делала, не будь меня?.. Мыла полы в кабинете Господа, на полставки?.. Или пошла на курсы переквалификации?.. Что такое смерть без жизни? Правильно, ничто! И никто.
Пафосом Смерть не смутить. Она ответила гордо:
— Мир проще, если смотреть на него проще. Но ты не даёшь ему быть таким, сестричка. Всё усложняешь, и виной твой примитивный мозг… — брюнетка прыснула в кулачок и добавила: — А про твою грубость наслышаны даже младенцы…
— Ты не ответила на вопрос, — ровно произнесла Жизнь, будто не слыша предыдущую реплику.
Смерть с размаха воткнула стальную косу в древний паркет театра. Упёрла изящные ручки в бока и молвила надменно:
— Я не отвечаю на вопросы. Я их задаю… Человек — это истец, я его адвокат… А ответчик — ты, Жизнь. Ну, а судья… — брюнетка снова глянула верх. Со значением. А после добавила, нервно сплёвывая в сторонку:
— Объявляю антракт!
Глава IV
Пакет смертельных болезней — включает в себя множество недугов. Но наиболее любимы Смертью — девять из них.
Брюнетка прохаживалась по театральной сцене, держа в хрупких пальчиках стопку карточек. На каждой карточке — одно слово, название болезни. Смерть поступательно вглядывалась в эти названия, и громким «театральным» шёпотом бормотала:
— …так, инфаркт, рак лёгких… инсульт… саркома кости… отлично! деменция… лейкемия… угу! паралич… пневмония… рак глаза…
Коса находилась тут же, на сцене — традиционно воткнутая в паркет пола ручкой.
— Девять, — ухмыльнулась Жизнь, не оборачиваясь. Она сидела за трюмо, спиной к сцене, и наводила на себя марафет. — «Девять жизней» — так называется пакет сих недугов. Меня-то не залечишь, сеструха…
Смерть подкинула карточки вверх, и картон разлетелся в разные стороны по сцене. А сама Брюнетка замерла на месте и патетически воскликнула:
— У меня есть и другие пакеты тарифов!..
Далее Она начала быстро метаться по сцене, с косой в руках, делая движения — которые имитировали косьбу травы. Параллельно возглашая тоном ярмарочного зазывалы:
— Тариф «Быстрая смерть» — авиакатастрофы, пуля в сердце или в мозг, взрыв гранаты на расстоянии трёх шагов!.. Тариф «Мучительная смерть» — ранения и контузии, пытки и утопления!.. Тарифы «Необычная смерть» и «Сладкая смерть»!.. Всё максимально реально и честно, без подводных камней и прочих уловок маркетинга!.. Аха-ха-ха… Я не торгую смертью, а отдаю её в дар, причем у любого клиента — свой индивидуальный путь ко мне!.. Овеянный чувствами, и заправленный каплей лирики!..
Где-то на середине реплики Жизнь обернулась, с любопытством слушая монолог. Когда сестрёнка замолкла, то блонда снова родила ухмылку и негромко прошипела:
— Есть тысячи способов убить человека и лишь один — произвести его на свет, — Она хлопнула пару раз в ладоши и свистнула. Крикнула ободряюще:
— Отличный бенефис, сеструха!.. Браво!.. Только вот… зрителей-то нет.
Действительно, театральный зал был пуст. Смерть согласно кивнула, несколько равнодушно, без эмоций:
— Билеты все распроданы… но в итоге на добровольную встречу со смертью никто так и не пришёл.
Жизнь приблизилась и встала рядом. Вымолвила философски:
— Так было в Москве, в Париже, в Лондоне… Так и здесь… Так везде и… всегда. Было и есть, и…
— Ясно, — нетерпеливо перебила Смерть. — Моё выступление закончено, пора одевать униформу, и на работу…
Тут же распахнулась дверь в зрительный зал, и порог явил Захара — нелепого ботаника в больших очках. В дрожащих руках: верёвка с петлёй и кусок мыла. Парень неловко замялся:
— Прошу заранее прощения… но вот так получилось… я долго размышлял, идти или нет… эээ…
Жизнь и Смерть молча переглянулись. Одновременно усмехнулись.
— Спектакль окончен, Захар! В другой раз теперь…
— Верёвку можешь тут оставить.
— Что?! — возразил Захар, прижимая верёвку к животу. — Вот так вот просто?! Думаете, так всё просто?.. Это не так просто!.. Если бы вы знали о моих жизненных проблемах…
Блондинка ответила философски:
— У любого человека — проблемы, которые ему создает Жизнь.
Брюнетка иронично возразила:
— Человек не понимает, какая же ты гадкая, сестричка Жизнь! Просто потому, что ты внушила Ему — страх смерти. Однако я-то — нежная и сладкая.
— Да пошла ты, тоже мне амброзия хренова, — цыкнула Жизнь. Ей явно надоело спорить. Блонда спрыгнула со сцены и уверенно направилась к Захару по театральному залу — мимо пустых кресел. Деловито достала рогатку и на ходу стала пулять бумажными шариками, целясь в лицо.
— Ай!.. Ой!.. — вскричал ботаник, отмахиваясь от агрессии Жизни. Не смертельной, но изрядно болезненной.
— Иди ко мне, милый, я тебя ещё не докусала… — адски улыбалась Жизнь.
Послесловие
Стриптиз-девушка Маша кое-как отработала свой номер на шесте, в элитном ночном клубе — тело ломило, а голову знобило. Физика и психика требовали дозу! Отмахнувшись от администратора и поклонников — Маша скрылась в дамской комнате. Попудрила носик и достала из лифчика — целлофановый пакетик с белым порошком.
— Супер! — Маша насыпала немного наркотика на тыльную сторонку кисти, собираясь нюхнуть. И, действительно, нюхнула — и раз, и два. Шумно выдохнула, спрятала пакетик назад и посмотрела в зеркало «кайфовыми» глазками.
В зеркале, рядом с собой, — Маша увидела зеленоглазую брюнетку с бледным лицом, лет тридцати пяти, в маленьком чёрном платье и со стальной косой в руке.
— Подружка, дозой не поделишься? — ласково спросила Смерть.
Маша вытерла сладкие гламурные слёзы. Спросила просто:
— Ты тоже считаешь, что жизнь дерьмо?
— Жизнь — это дрянная девочка, без вариантов! — лучезарно улыбнулась Смерть. Выдержала недолгую паузу и добавила: — Хочешь я тебя поцелую, Машенька?.. И поверь, таких приятностей, как со мной — ты никогда и ни с кем не испытывала… и уже не испытаешь.
11. Подкидной дурак
История из 1724 года.
Как-то раз гончар Игнат возвращался домой. Шёл он из соседней деревни, где был по случаю крестин дочери Ванюшки Боровицкого. По законам жанра светила полная луна и чуть погромыхивал гром. Дождя пока не ощущалось. Гончар слегка покачивался от выпитого вина, усмехаясь своим незатейливым думам.
Вдруг невдалеке от дороги он приметил огонек.
— Странно, — размыслил гончар. — Откуды ж тут взяться огню.
Он даже остановился. Но сколько не размышлял — не мог понять, что за такой огонь. Данное место находилось посредине между деревней Ванюшки и хутором Игната, и исстари было не заселено. Болтали, правда, что в незапамятные времена где-то здесь жила распутная девица, в гости коей захаживал дьявол в образе красавца барина, но… сейчас на сем месте была сыра-земля, и всё. Никого и ничего.
Огонек мерцал ярко, маня. Игнат поёжился и ноги сами понесли его на свет. Так и есть: изба, по виду типичный шинок.
— Эвона! — произнес гончар вслух. — Вполне, что Сенька Удалой поставил сруб под кабак. Он ж давныть хотел…
Опрокинуть лишнюю чарку никогда не грех, и гончар уверенно ступил на ладное крыльцо. Миновал полутёмные сени и очутился в собственно избе. Обычный шинок: добрый целовальник протирает стаканы, группа мужичков за дальним столиком играет в карты, на одинокой лавке жеманно гылится девица в соку. Сценку освещала сотня свечек.
Игнат взял кувшин вина и сел невдалеке от компашки игроков. После того, как он осушил чарку — ему тоже захотелось сыграть. Да так, что хучь плачь! И тут… один из игроков, по виду барин, встал. Смёл кучу выигранных монет в дорогую шапку.
— Бывайте, гопота! — сказал он весело. — Повезет в другой раз… — Боярин подмигнул Игнату и пошел прочь. За ним тотчас же кинулась девица, потрясывая жирком:
— Эй, хлопец!.. — зазвенел её голос. — Погодь меня…
Барин был красивым и ладным, — он остановился, схватил девицу в объятия, громко и смачно поцеловал взасос. Обнявшись, парочка вышла вон.
Гончар перехватил свой кувшин и пересел за стол игроков — на место барина. Картёжники одобрительно загудели, кто-то хлопнул гончара по плечу, кто-то подлил в стакан.
— Бар, однако, не осталось, — осмотрелся гончар. — Одни мужланы…
Играли в подкидного дурака. Каждый кон — пятак. Игнату необыкновенно везло, три раза подряд он выигрывал!
— Ладное место занял! — шушукались игроки. — После везунчика барина…
Вдали церковный колокол начал отбивать полночь. И как только звон утих — гончару перестало везти. Он проиграл три раза подряд, спустив всё то, что намедни выиграл.