Андрей Амельянович – Гладиаторы поневоле (страница 23)

– Спасибо в карман не положишь, – съязвил кто-то из наемников, стоявший по левую руку от Яна.

– Без базара, братуха, – развел руки в стороны Шпалер. – Все возместим…

– Эт хто такой? – перебил Шпингалет, тыча пальцем за спины наймитов.

Те обернулись: откинув влажный полог тента, из кузова выбрался человек. Лицо его, слабо освещенное отблеском габаритных огней, было в крови, на скуле разлился темно-синий кровоподтек. Заметив, что наемники на него смотрят, беглец, слабо прихрамывая на одну ногу, спешно заковылял в сторону аномального поля, часто-часто оглядываясь на ходу.

– Какого хрена?! – заорал вдруг Ян. – Я ведь приказал его связать! Живо за ним!

Повторять два раза не пришлось, выучка у наемников была что надо. В один миг двое бойцов сорвались с места, и уже через секунду незадачливый беглец растянулся на земле, вяло прикрываясь от сыплющихся на него ударов.

– Стойте, не убейте! – выкрикнул Ян и быстрым шагом направился к своим. Схватил неизвестного за ворот комбинезона, приподнял и с силой опустил на острые мелкие камни. – Ты что, сука, творишь?

– Я, я… не… – беглец затрясся в приступе кашля, изо рта потянулась тягучая нитка слюны. – Заче-е-ем?

Что ответил ему наемник, Шпалер уже не слушал, целиком сосредоточившись на голосе незнакомца. Почему вдруг он показался странно знакомым? Бандит был почти уверен, что слышал его совсем недавно, постепенно узнавая и эту интонацию, и характерную хрипотцу…

– Ян, а можно позырить терпилу вашего? – выпалил вдруг бандит, чем заслужил внимание как наемников, так и боевиков, еще не осознавших, что вдруг задумал их командир.

– Тебе-то он зачем? – удивился просьбе Ян, подымаясь и отряхивая колени. – Хотя, смотри, если хочется. Воины, пять минут перекур и чешем дальше.

Все еще косо поглядывая на бандитов, которые также не преминули выкурить по сигаретке, наемники стащили с лиц маски и задымили. Оружие, впрочем, за спины не убрали, оставив под рукой. Тем временем Шпалер направился к корчащемуся на асфальте пленнику, рывком перевернул его на спину… и обомлел. Несмотря на синяки, ссадины и спекшуюся кровь, что грязно-красной коркой покрывала лицо человека, бандит узнал его.

Это был Грач.

– Ежкин кот, – тихо прошептал Шпалер, а потом закричал: – Шпингалет, нашли! Ай, красава, Ян, удружил. Нашли «крысу»!

Поддавшись минутной радости, он даже обнял еще ничего не понимающего товарища и направился к Яну.

– Короче, терпилу мы у тебя конфискуем. Гад, он нашему пахану задолжал крепко. Пришло время платить. Пакуйте его, пацаны. Только утрите раны там, – бандит сделал неопределенный жест рукой, – вколите что-нибудь, чтобы не скопытился по дороге.

– А морда не треснет? – спросил опешивший от такой наглости Ян и выпустил струю дыма в лицо Шпалера. – Он моего друга грохнул, и разбираться с ним я буду сам.

– Ты чо, не врубаешься? – Шпингалет сделал шаг вперед, наемники приподняли стволы автоматов. – Он нам очень крепко задолжал.

– Да мне по барабану, – огрызнулся наймит. – Ваши проблемы. Воины, перекур окончен. Пленника в кузов, мы уезжаем.

– Э-э, стоять! – Шпалер схватил Яна за плечо и развернул к себе лицом. – Наемник, не дури…

Договорить бандит не успел: мощный удар в челюсть сбил его с ног. Крепко матерясь, он схватился за скулу и попытался лягнуть наемника ногой, но промазал. По шевелящимся губам Яна Шпалер понял, что тот что-то говорил, но слова заглушили внезапно прозвучавшие выстрелы. Короткая автоматная очередь прошила грудь вооруженного РПК наемника, и тот, не успев ничего понять, выронил оружие, мешком свалившись под ноги своего командира. Его товарищи оказались шустрее, поэтому прожили чуть дольше: первый опрометью бросился под защиту грузовика, но метко выпущенный заряд картечи пресек его попытку спрятаться. Другой же боец отпрыгнул в сторону и даже ранил в ногу одного из бандитов, пока пуля из ТТ не попала ему прямо в глаз, пробив череп навылет.

Все закончилось довольно быстро, и уже спустя пару секунд из четверых спасителей в живых остался только оглушенный ударом приклада Ян.

– Теперь побазарим? – Шпалер поднялся и, потирая скулу, склонился над спасителем.

– Вы трупы, – наемник слабо улыбнулся, изо рта его потекла струйка крови. – Наймиты ни тебе, ни Борову этого не простят. У нас было перемирие? Забудь, урка конченая…

Мощный удар ногой в живот заставил Яна зайтись в приступе кашля, не договорив начатого. Воин крепко сжал кулаки в бессильной злобе, скрипя зубами от боли и бешенства.

– А кто сказал, что твои дружки узнают про этот ин-ци-дент? – осведомился Шпингалет и, распрямившись, отдал приказы: – Так, пацаны, по-шустрому терпилу в кузов и связать. Наемника тудой же, завезем к Борову, пусть что хочет, то и делает. Трупы этих касатиков в аномалии бросьте, чтобы никто даже не просек, что они тут были. Ну и сами в темпе вальса грузитесь, до базы с ветерком доберемся на грузовике трофейном. Нам сегодня фортануло!

Спустя пять минут автомобиль, до отказа набитый остатками от двух бандитских групп, не спеша тронулся в направлении НИИ «Медприбор», оставляя позади себя трупы как мутантов, так и людей, которым сегодня фортануло значительно меньше…

Глава 7

Освещенный бледно-голубыми лучами прожекторов, расставленных по периметру взлетно-посадочной полосы, вертолет медленно вращал несущими винтами, лениво рассекая ими прохладный воздух октябрьского утра. Со стороны машина выглядела потрясающе: блестящий черный фюзеляж без намека на износ гармонично дополняли расположенные под крыльями ракеты, хищно глядящие своими тупорылыми мордами в темень предрассветных сумерек. До отказа забитый боеприпасами пулемет по первой команде обещал разразиться длинной крупнокалиберной тирадой, уничтожая на своем пути все живое. Будто не замечая той мощи, что находится рядом с ними, возле вертолета сновали люди, о чем-то переговариваясь, активно жестикулируя и, словно призраки, вновь растворяясь во мгле. И только полковник Тульский отстраненно стоял в стороне от общей суматохи, задумчиво морща лоб да грея холодные руки об исходившую паром кружку с горячим кофе. По умиротворенному выражению лица невозможно было понять, о чем сейчас думает полковник, какие эмоции испытывает. Со стороны он казался каменным изваянием, грубо высеченным умелым скульптором, и лишь скрытые тьмой глаза, в которых время от времени мелькали едва уловимые тревожные огоньки, выдавали в нем живого человека.

– Все на месте, – незаметно подошедший Коротаев вывел Тульского из временной прострации.

– Угу, – буркнул полковник, сделал глоток, поморщился. Висящая за его спиной «Гроза» качнулась в такт движению, уставившись дулом подствольного гранатомета прямо на Александра.

– Что-то случилось?

– Терентьев – гнида, – голосом, полным желчи, произнес Тульский, глотнул еще кофе и вылил остатки на асфальт. – Чуть всю операцию не сорвал. Требовал, чтобы я людей с собой меньше взял, да и про маршрут другой втирал. Ему, козлу, видите ли, не нравится, что мы в радиационные пятна лезем, подставляем под удар успешный исход всей операции, так сказать.

– И что? – капитан переступил с ноги на ногу. – Меняем маршрут? Кто-то остается?

– Пфф, хрен ему! Как собирались, так и летим. Буду я из-за одного урода весь план перекраивать, – полковник посмотрел на часы. – Давай, капитан, строй наших и в вертолет. Время.

Ничего не ответив, Коротаев поплелся вслед за командиром, в мыслях прокручивая услышанное. То, что один из офицеров в самый последний момент вдруг решил пойти против Тульского, было по меньшей мере странно, и даже немного подозрительно. Ведь если план предстоящей операции был согласован с Войсапчуком, то вносить в него какие-то коррективы не разрешалось уже никому, кроме непосредственного руководителя операции. А тут…

– Мужики, грузимся, – остановившись чуть в стороне, отдал приказ капитан, пропуская мимо себя бойцов. Те бодро забрались в вертолет, заняли свои места, ожидая взлета. К своему удовлетворению, Коротаев не заметил ни у кого из рейд-группы даже намека на сонливость: после совещания, похватав в оружейной комнате амуницию, оружие и припасы, все отправились отсыпаться, иначе пришлось бы клевать носом целый день. А это влекло за собой рассеянность, потерю концентрации, что в Зоне подобно смерти, причем не только своей, но и, возможно, всего отряда.

Не оборачиваясь, капитан последним забрался в вертолет, с силой захлопнул дверь, про себя отметив, что если бы не тусклый свет единственной на весь салон лампочки, освещавший лица, понять, кто среди присутствующих есть кто, было бы невозможно, настолько одинаково выглядели бойцы. Что, впрочем, не удивительно: ведь вооружение каждый подбирал себе индивидуально, ориентируясь лишь на свою роль в отряде, но вот снаряжение для подобного рейда было строго регламентированным и одинаковым для всех. И отнюдь не из-за нелепого каприза Тульского, а лишь потому, что если кто-то из отряда погибнет, то выжившие товарищи смогут воспользоваться прилагающимися к комбинезону мертвеца примочками. Например, автоматической аптечкой на три инъекции, порцией болеутоляющего или антирада, запасным баллоном с кислородом, который подключается напрямую к системе замкнутого дыхания, бронежилетом… Таким образом, погибший боец становился «донором» девайсов своего комбеза, которые идеально подходили каждому члену отряда. Своеобразное мародерство, не раз уже спасавшее жизни.