Андрей Амельянович – Гладиаторы поневоле (страница 25)
Удовлетворенный ответом, Провод не стал больше ничего спрашивать, целиком и полностью сконцентрировавшись на пути. Ни он, ни кто-либо другой не почувствовал, что в этот момент за ними в мощный армейский бинокль кто-то наблюдает. Тот, кому поход рейд-группы в Зону путал все карты…
Оторвавшись от бинокля, Кисляк вручил прибор курившему рядом бойцу, протер рукавом вспотевшие очки и быстрым шагом направился к Сазанову, который ждал его у входа в крыло здания, выделенное под штаб.
– Прошли, – тяжело дыша, пробормотал полковник, взяв предложенную майором сигарету. Прикурил. – Уверен, что сработает?
– А у нас есть выбор? – поморщился Сазанов, с прищуром глядя на Кисляка. – Сидеть и ждать, пока эти гаврики найдут документы, точно не – вариант.
– Правильно, – кивнул Кисляк. – Отряд ты возглавишь? Сколько человек с собой возьмешь?
– Я, кто ж еще! Троих. Может быть, четверых, – задумчиво проговорил майор.
– Хорошо, отдам приказ, пусть сталкерскую снарягу подготовят. Самую лучшую из закромов вытяну, по Зоне как по Красной площади пройдете, – полковник спешно докурил и щелчком отправил окурок в полет. Тот, снопом искр разбившись об асфальт, ускакал под днище БТРа.
– Не так быстро, – остановил напарника Сазанов.
– Что еще? – вспылил Кисляк. – Оружие сам подберешь, я тебе не нянька.
– Я тебе тоже, – улыбнулся майор. – Какова цена?
– Цена чего? – полковник замер с раскрытым от удивления ртом.
– Операции. Я своей жизнью за твою, между прочим, задницу рискую. Ты останешься здесь, а я уйду далеко в Зону, догонять спецназовцев. Придется пострелять. Надеешься, что сделаю это за спасибо?
– Сазанов, ты вообще охренел?.. – Кисляк побледнел. – Ты же не для меня, а для нас двоих рискуешь. Не только за мою, а и за свою свободу тоже. Так каких ты хочешь денег, сучонок? Какой награды?
– Ты за меня не переживай, – широко улыбнулся майор, выпустив в лицо напарника облачко табачного дыма. – Я калач тертый, в любой миг могу сорваться, и в Зону. Переживу и даже выживу! А вот ты, дальше третьего километра не ходивший, подохнешь довольно скоро. Так что, сколько ты готов заплатить, чтобы документы никогда не покинули пределы Периметра?
– Ну ты и гнида, – Кисляк беззвучно засмеялся и провел ладонью по лицу. – Сколько хочешь?
– Немного, процентов пятнадцать от общей прибыли за все время бизнеса. Причем деньги должны быть перечислены мне на счет сразу после завершения операции.
– Ты в своем уме?! – проорал полковник, но тут же спохватился и взял себя в руки. – Ты хоть представляешь, какая это сумма?!
– Вот именно что представляю. А ты представляешь, какую услугу я оказываю тебе?
– И себе тоже, не забывай! – Кисляк сделал шаг вперед, ткнув Сазанова пальцем в грудь. – Если попадемся, я молчать не буду. Все о тебе выложу, гаденыш. Мал ты еще со мной тягаться.
– Прямо так и выложишь?
– Легко, – полковник схватил майора за затылок и наклонил к себе, зашептав в самое ухо: – А то и похлеще что придумаю, возможности позволяют, ты же знаешь. Так что закрой пасть, бери костюмы да дуй следом за спецназовцами. Никаких денег сверх того, что тебе причитается, ты не получишь. Усек?
Сазанов дернулся, сбросил ладонь полковника и зло сплюнул ему под ноги, одарив полным ненависти взглядом.
– И пусть твои орлы поторопятся, а то упустите, – крикнул Кисляк вслед уходящему майору, после чего развернулся и скрылся в помещении штаба, громко хлопнув дверью.
От невыносимой боли, которая затмила собой все прочие чувства, хотелось выть, вопить что было мочи и биться головой о дощатый пол скачущего на ухабах грузовика. Но вместо воя из пересохшего горла ничего, кроме тихого хрипа, совсем неслышного за ревущим мотором, выдавить не удалось, а биться об пол было и вовсе самоубийством. Ведь при малейшей попытке открыть глаза пульсирующая боль возрастала стократно, заставляя трясущегося Горду бессильно сжимать кулаки и молиться, чтобы все поскорее закончилось.
Желательно его смертью, так все сталкеру – надоело.
Он даже сделал еще одну вялую попытку подняться, рассчитывая, что его, наконец, убьют, но находящиеся в кузове люди лишь затихли на миг, а потом один из них так сильно ударил его прикладом по спине, что Николай рухнул на пол, на минуту выпав из реальности.
Да, мертвецам однозначно проще.
Когда Гордеев очнулся, первое, что он увидел при слабом, рассеянном свете ручного фонаря, сквозь застившую глаза красную пелену, так это несколько пар потертых ботинок и лежащего рядом наемника, который увез его со сталкерской базы. Вот только теперь незадачливый похититель сам оказался в роли жертвы: под глазом свежий синяк, у виска запекшаяся корка крови, а руки за спиной, скорее всего, как и у Николая, крепко связаны. Подняв взгляд, сталкер рассмотрел изображение белого черепа на груди сидящего перед ним человека в черном комбинезоне. Скосив глаза, он убедился, что по бокам от этого мужика сидели другие в такой же униформе. Вот так вот, добегался ты, Коля… Понятно, что отбившие его уроды будут мстить за погибшего позавчера Лося. И плевать они хотели, что этот отморозок вместе с дружками напал первым.
Горда закрыл глаза, стараясь найти в себе силы успокоиться. Нужно что-то придумать, причем срочно! Мысль о еще одном побеге он отмел сразу: хватило уже. Попробовать договориться с наемником и в удобный момент рискнуть перехватить инициативу? Идея хороша, если не учитывать, что руки связаны за спиной, а потенциальный союзник сам жаждал того же, что и «черепа». Хрен редьки не слаще… Значит, вновь придется ждать и действовать по обстоятельствам, полагаясь на исконно русское «авось». Прямо как в учебке когда-то.
Горда мгновенно напрягся, по спине пробежали мурашки, а дыхание перехватило. Он вспомнил! Еще один момент из прошлой жизни, совсем немного, но вспомнил! Значит, амнезия все же оказалась временной и память восстановится! На радостях сталкер почувствовал прилив сил, даже боль чуть притупилась, позволяя цепко ухватиться за ускользающее воспоминание. Да, так и есть: сразу после школы, отгуляв выпускной, он поступил в военное училище, которое в итоге не окончил, после отчисления отправившись… Куда? Горда зажмурился, пытаясь выудить из недр полыхающего от усталости мозга крохи информации. Тщетно. Будто сплошная стена тумана – ни пролезть, ни подсмотреть. Но все же он был доволен и этим: страх жить дальше, совсем не помня прошлого, исчез, словно камень с души упал.
Скрипнув тормозами, грузовик остановился, голоса в кузове поутихли. Снаружи послышалась невнятная возня, на мгновение полог тента откинулся в сторону и в проеме показалась чья-то рожа, слабо освещаемая фонариком. Голубой луч света пробежался по людям. Никто даже не шелохнулся, только наемник замычал, задергался. Рожа ухмыльнулась и исчезла.
– Давай, заезжай во двор, сейчас придумаем, где припарковаться, – послышался прокуренный голос за бортом. Потянуло табачным дымом, чем-то горьким и приторным. – Ну, вы, в натуре, молодцы вообще, ребята! И фраера поймали, и наймитов ухайдокали, и грузовик притарабанили! Боров как слон будет доволен! – сказав это, курильщик засмеялся собственной шутке, однако остальные его юмора не разделили.
Хлопнула дверь кабины, машина резко сорвалась с места, но вскоре затормозила. Двигатель заглох. С грохотом, перебудившим, наверное, половину базы, бандиты отперли кузов и, брякая оружием, один за другим выскочили наружу. Отряхнулись, закуривая, растирая онемевшие ноги…
– Этих куда? – будто сквозь слой ваты, донесся до Николая чей-то голос.
– Наемника обшманай и сразу в подвал тяни, брось в клетку с дичью. А фраера… хрен знает, жди Борова. Вон он чешет, кстати.
Отталкиваясь от дощатого дна кузова ногами, превозмогая сильную боль, сталкер пополз в противоположенную откинутому борту сторону, тихо постанывая. В проеме возникли три крепкие фигуры: одна ловко забралась внутрь и, подхватив наемника под мышки, потянула наружу. Оставшиеся на земле двое приняли его и выволокли из кузова, утащив в неизвестном направлении.
– Он там? – донеслось с улицы.
– Да, Боров, внутри. Дерзил крепко, его ребята помяли чутка, так что еще не очухался.
– Если он сдохнет раньше, чем все мне расскажет, лучше бегите, – Горда услышал звук приближающихся шагов. – Пристрелю… Везет вам: пока живой. Так, мужики, доставайте тело из машины и к шаману нашему, да побыстрее. Мне фраер нужен в здравом уме и твердой памяти, так что пускай дохтур подлечит его маленько. Скажите, чтобы лекарств не жалел. Антибиотиков там всяких, болеутоляющих. Я этого еврея знаю, на всем экономит. Так, а грузовик рядом с броневиком поставьте. Потом будем думать, что с транспортом делать.
– У нас еще наемник был, Борзый с друганами его в подвал уволокли.
– Наемник, говоришь? – Боров ухмыльнулся. – То есть, перемирию хана? Хм… ну и хрен с ними, переживем. Наймита вместе с остальными на арену тяните, сегодня бой: какие-то бизнесвумен прямиком из Лондона прилетели, развлечься хотят. Вот и будет им забава.
Горда сам не заметил, как две пары мощных рук подхватили его и вытянули наружу, проволочив ватными ногами по сыпучему гравию. Находясь в полубессознательном состоянии, сталкер вяло осмотрелся. Сквозь ночную темень проступали громадные силуэты жилых зданий и подсобных строений поменьше, скромно ютящихся под боком своих многоэтажных соседей. Тащили Горду долго, минут десять, если не больше. Он, под руки с конвоирами, миновали глубокую яму прямо посреди асфальтовой полосы, Г-образную трехэтажку, во дворе которой горело несколько костров. Остался позади густо заросший бурьяном сквер с памятником Ленину и стоявший на обочине бесколесный грузовик. Остановились боевики у кирпичного строения с мощными железными дверями и заваренными бронелистами окнами.