Андрей Акулов – Исчадия Хаоса (страница 8)
- Мы так не до…
Он замялся, видя, что никто не собирается слушать. Я даже не взглянул в его сторону, отпихнул смотрителя прохода в каске и смело шагнул во тьму туннеля.
Теперь меня просто так не тронут. Кротам надо репутацию держать. Они все-таки честные копатели. Это в пустошах закон у каждого свой. А тут лучше особо не наглеть. Кто станет с ними работать, если узнает, что они промышляют грабежом в переходе? Еще нагрянут полицейские, закопают нору. Зачем это надо?
Рыть новый тоннель – дело затратное. И не столько сам процесс тяжел. Кроты справятся быстро. Им это раз плюнуть. Дело тут в другом: новое место выхода в городе придется покупать у банды, которая контролирует территорию. А там снова и полицейские, и местные. В общем, лучше по пустякам не шуметь.
Идти благо не долго. Через два десятка метров меня опередил смотритель туннеля. Пробубнил себе под нос:
- Ходят тут всякие. Открой им дверь, закрой. Будто у меня дел своих нет.
И растянул в стороны похожие ржавые створки. Я кинул в руки улыбающегося проводника манипулятор и молча шагнул наружу. Двери за спиной со скрипом захлопнулись.
Я остался стоять посреди заросшего бурьяном, заваленного мусором, пахнущего ветхостью старого деревянного дома с обвалившейся крышей. Кое-как вылез через выбитое окно и оказался в безлюдном проходе.
Прошлепал по грязи, перепрыгивая особо глубокие участки и балансируя по заботливо выложенным дощечкам, и вышел на широкую улицу.
Трущобы во все времена и в любом конце света всегда похожи друг на друга. Они строятся по стандартам малоимущих застройщиков: лепи в кучу все, что есть. Так и тут. К старым кирпичным домам приделывались всеразличные навесы и стены из подручного материала. Где одноэтажные, где двухэтажные, а где даже умудрялись выстроить три уровня.
Запах тут тоже специфический. Привыкаешь к нему не сразу. Дело в том, что канализация в трущобах открытого типа. Туалеты хоть и локализованы в определенных уголках, все равно часто выходят за свои границы. Особенно после дождя.
Мусор занимает отдельное место в здешней жизни. Он становится как бы частью пейзажа. И уже не воспринимается как нечто чуждое улице. К тому же, из него частенько можно соорудить что-то полезное в хозяйстве.
Люди здесь живут тесно и не всегда дружно. Знают друг о друге все, и постоянно общаются, делятся новостями и сплетнями. Посторонних не жалуют.
Естественно, мое появление не осталось незамеченным. Десяток глаз моментально уставились на чужака. Высыпала ребятня. Кучка подростков, которые возились с еще живым роботом-уборщиком, проводили меня взглядами.
Круглый бочонок на колесиках неуклюже отбивался четырьмя манипуляторами от нападок шпаны, а те пинали и дергали его за конечности. Железный дворник лишился одного колеса, отчего все время заваливался на бок. А мучители смеялись и подтрунивали над ним. Будто робот что-то понимал.
Его участь незавидна. Когда хулиганье наиграется, его попросту разберут на запчасти. Вряд ли уборщика притащили сюда с миссией очистки улиц от грязи. Тут бульдозер нужен, а не урна на колесиках.
Позади раздалось шушуканье. Кто-то смачно сплюнул у меня за спиной.
Старая проститутка в помятом парике с наклеенным пластиковым носом попыталась построить глазки и что-то просвистела беззубым ртом.
- Дорогой, зайди ко мне в лавку, - крикнул усатый сморщенный мужчина в драной кепке. – Не проходи мимо. Чай пить будем!
Но я не был настроен на милые беседы. Задрал нос и уверенно зашагал по грязи в сторону центра. Благо спутать направление было сложно. Цепляющие облака высотки видны из любой части города.
Да, рассчитывать на работающий уличный телефон у самой стены не стоит. Надо отойти вглубь.
Как же хорошо, что случайно я не попал в трущобы инопланетян. В Москве есть несколько таких районов. Как правило, представители других рас стараются жить закрытыми общинами. Там свои законы, случайного гостя даже съесть могут. И конфликты с соседями – вещь довольно частая.
Правительство вынуждено мириться с пришельцами, хоть не раз поднимался вопрос на Совете о депортации их на родные планеты, или еще куда подальше. Но Земля входит в Содружество, поэтому приходится мириться с инопланетными гастарбайтерами.
Многие из них прибыли на нашу планету в поисках лучшей жизни, но как часто это бывает, не сложилось. К тому же, некоторые расы падки на алкоголь. На их родных планетах он может быть запрещен, или попросту не используется, а тут раздолье. Вот пришельцы и уходят в крутое пике, выбраться из которого уже не в состоянии.
Естественно, далеко не все инопланетяне живут в трущобах. Большая часть осела в более благополучных районах и нашли вполне приличную работу. У них есть свои навыки, недоступные людям. Хорошие специалисты всегда нужны.
На достаточно широком перекрестке я немного замешкался, выбирая направление, и тут же услышал в свой адрес:
- Заблудился? Я покажу дорогу.
Рядом нарисовался коренастый коротко стриженый молодчик в когда-то белой майке-алкоголичке. Также на нем были синие трико и красные резиновые сапоги. В зубах – жеваная спичка. В пальцах не прекращали движение четки. Под глазом – разноцветный синяк. На руках среди размытых синих татуировок отчетливо виднелись следы от инъектора.
- Нет, спасибо. Я справлюсь сам.
Парень пробежался по мне липким взглядом и остановил глаза на матовом тубусе.
- Что там у тебя, турист?
- Тренога, кисти, краски, - сказал я и двинулся в выбранном направлении.
Но крепыш преградил дорогу, протянул руки к тубусу:
- Дай, посмотреть.
Я аккуратно убрал его ладонь и уверенно проговорил:
- Не стоит.
Парень сплюнул спичку мне под ноги.
- Чего такой борзый?
От соседнего магазинчика с замызганными стеклами отделилась группа похожих молодчиков и двинулась к нам.
* * *
Мы с Хмырем остались одни. На земле – два изувеченных трупа, и никого. Ситуация та еще. Вопросов больше чем ответов. Но пораскинуть мозгами над происходящим времени нет.
- Сссука, - процедил сквозь зубы бандит. – За пацанов ответишь!
Он отпрыгнул в сторону и выхватил из кармана заточку. Лезвие зловеще сверкнуло в лунном свете. Лицо Хмыря исказилось в гримасе злобы. Он изогнулся по-кошачьи. И так горбатый, а теперь совсем стал похож на некоего сказочного оборотня.
Я попятился, медленно приходя в себя. Ловцы уехали. Они забрали Марту и надежду на будущее. Жизнь вновь вернулась в безысходную канаву. И злость начала пробуждаться во мне с новой силой. Я не закончил то, что начал. Двое ублюдков поплатились. Остался один. И он не уйдет.
Перед глазами встал образ матери. Она лежала с закрытыми глазами на больничной койке. На распухшем лице – кислородная маска. В руке торчит игла капельницы. Голова замотана бинтом. Сквозь него проступает темное пятно.
Этот урод виновен в том, что с ней случилось. Настал час расплаты!
Я только сейчас заметил, что труба лежит между мной и врагом. Хмырь проследил взгляд и довольно осклабился. Заиграл в пальцах заточкой.
- Ну, малой, давай потанцуем.
Он сделал ложный выпад – я неуклюже отпрыгнул. Тот гнусаво хихикнул:
- Коленки дрожат?
В ответ я дернулся, будто намереваюсь схватить трубу, но Хмырь не струхнул и наоборот махнул заточкой. Лезвие просвистело у самой щеки. Я даже почувствовал ветерок.
Враг снова осклабился, заиграл клинком.
- Я отрежу тебе уши и заставлю их сожрать.
Он медленно двинулся вперед – я попятился. Через пару шагов уперся спиной в кирпичную стену.
- Бежать некуда, малой. Позови на помощь мамочку.
Я стиснул кулаки. Хмырь прыгнул.
Снова наваливается туман. Время замедляется.
Вижу горящие глаза врага. Слежу, как его рука описывает дугу. Острие заточки стремительно несется мне в лицо – уворачиваюсь. Всаживаю снизу кулаком в подбородок ублюдку. Его рожа оплывает, моментально стареет лет на десять. Глаза закатываются. Ноги пускаются в пляс.
Прыгаю за спину. Хмырь быстро приходит в себя, разворачивается.
Улыбка уже сползла. На лице – звериный оскал.
Он вновь бросается на меня. Заточка летит вперед по извилистой дуге – ухожу в сторону. Готовлю удар. А Хмырь неистово машет клинком перед глазами и буквально летит вперед. Отступаю.
Нога цепляется за кусок кирпича, и я теряю равновесие. Вижу довольную морду врага.
- Вот ты и попался.
И он прыгает, замахнувшись для удара смертоносным оружием. Но не тут-то было. Перекатываюсь и в мгновение ока вскакиваю на ноги. Заряжаю смачно слева прямо в ухо. Голова Хмыря откидывается. Я в мыслях уже праздную победу и добавляю справа. И мажу. Кулак летит мимо цели, лишь слегка задевает бровь.
Хмырь вертится волчком. Рука у него внизу. Я не вижу заточку. В пылу битвы даже забываю о ней. А зря. Враг бьет снизу-вверх – и бок обжигает сталь. Острое лезвие входит между ребер, ломается.