Andrew Shelby – Эндрю Шэлби. Шоу должно продолжаться (страница 1)
Andrew Shelby
Эндрю Шэлби. Шоу должно продолжаться
Глава 1. Чемодан и предвкушение
Лето 2005 года плавилось от жары. До начала моей новой жизни оставалось ровно двадцать четыре часа.
В комнате на полу лежал огромный открытый чемодан, который я безуспешно пытался закрыть последние полчаса. Вокруг него живописными кучами громоздились вещи: помятые футболки, джинсы, любимые кеды и пара плееров с запасными батарейками. В те годы без хорошей музыки в дорогу отправляться было просто противопоказано.
Я сел на край кровати и перевел дух. Меня зовут Эндрю Шэлби, и завтра утром я уезжаю в лагерь.
Внутри меня боролись два абсолютно противоположных чувства. С одной стороны — дикий восторг и предвкушение свободы вдали от родительского контроля. С другой — легкий, покалывающий пальцы мандраж. Каким будет этот лагерь? С кем я окажусь в одном отряде? Найдется ли там место для парня вроде меня?
Америка за окном жила своей привычной предвкушающей субботней жизнью: шумели газонокосилки соседей, где-то вдалеке сигналил желтый школьный автобус, а воздух пах раскаленным асфальтом и скошенной травой.
Я застегнул-таки упрямую молнию чемодана и улыбнулся. Завтра все изменится.
Ближе к вечеру мандраж накатил с новой силой. Я сидел на подоконнике, глядя, как сумерки медленно окрашивают небо в чернильный цвет. В голове крутились дурацкие мысли: «А вдруг я ни с кем не подружись? Вдруг там все уже друг друга знают?».
Тихий стук в дверь вырвал меня из задумчивости.
На пороге стояла моя старшая сестра, Анна. Она окинула взглядом комнату, оценила масштаб моих сборов и понимающе улыбнулась. Анна всегда знала, когда мне нужна поддержка, даже если я пытался казаться независимым.
— Эй, будущий лагерный герой, — мягко сказала она, проходя внутрь и садясь на край моей кровати. — Ты чего такой хмурый? Из-за завтрашнего дня переживаешь?
— Есть немного, — неохотно признался я, не поворачивая головы. — Не знаю, чего ждать.
Анна рассмеялась и легонько толкнула меня в плечо.
— Послушай, Эндрю Шэлби. Все, кто завтра туда приедет, боятся абсолютно того же самого. Всем страшно показаться глупыми или остаться в одиночестве. Просто будь собой. Твоего обаяния хватит на весь отряд, поверь мне.
Ее слова прозвучали так уверенно, что ком в горле начал постепенно таять. Старшая сестра умела подбирать правильные слова. В 2005 году у нее уже был за плечами крутой опыт, и спорить с ней не имело смысла. Мне действительно стало легче.
Анна на секунду задумалась, глядя на мой застегнутый чемодан, а потом посмотрела мне прямо в глаза. Ее тон стал более серьезным.
— Дам тебе один конкретный совет, Эндрю, — сказала она. — В самый первый день, как только приедешь, не сиди в углу. Когда все будут знакомиться и тушеваться, просто подойди к первому попавшемуся парню или девчонке и спроси какую-нибудь глупость. Например, какая у них любимая группа или есть ли с собой лишняя батарейка для плеера. Главное — сделай этот шаг первым. Тот, кто начинает разговор сам, автоматически становится лидером в глазах остальных. Понял?
Я кивнул. Совет звучал просто, но требовал смелости. В эпоху, когда у нас не было соцсетей, чтобы сблизиться заранее, умение заговорить вживую решало всё.
— Ладно, Шэлби, спи давай. Завтра великий день, — Анна поднялась, взъерошила мне волосы и пошла к выходу. — И не забудь положить плеер на самый верх, дорога будет долгой.
Она закрыла за собой дверь. В комнате снова воцарилась тишина, но липкий страх уступил место азарту. Я лег в кровать, уставился в потолок и мысленно повторил: «Сделать первый шаг». С этой мыслью я наконец-то уснул.
Глава 2. Желтый автобус и точка невозврата
Утро встретило меня солнцем, бившим прямо в глаза, и запахом крепкого кофе, который разносился по всему дому. На календаре горело долгожданное число. Пора.
Мама, которую звали Сьюзи, суетилась на кухне, пытаясь одновременно завернуть мне в дорогу сэндвичи и проверить, не забыл ли я зубную щетку. Она всегда переживала за троих, даже когда повода для паники не было.
— Эндрю, дорогой, ты точно взял теплую кофту? Вечера у озера бывают холодными, — донесся ее обеспокоенный голос, когда я спускал чемодан по лестнице.
— Да, мам, всё на месте, честное слово, — ответил я, стараясь звучать как можно увереннее.
Анна, уже бодрая и полностью готовая к поездке, перехватила мой рюкзак.
Через полчаса мы все трое сидели в нашей старенькой семейной машине. Мама уверенно крутила руль, то и дело поглядывая на меня в зеркало заднего вида, а Анна на пассажирском сиденье тихо подпевала какому-то треку из радиоприемника. За окном проносились знакомые улочки, которые мне предстояло не видеть целый месяц.
Когда мы затормозили у городской площади, мое сердце пропустило удар. Там уже стоял огромный, начищенный до блеска желтый автобус. Вокруг него роились десятки подростков: кто-то громко смеялся, кто-то прощался с родителями, а кто-то стоял в стороне, точь-в-точь как я еще вчера вечером.
Мама заглушила мотор, повернулась ко мне и крепко обняла:
— Будь умницей, Эндрю. Мы будем скучать.
Анна подмигнула мне, напоминая про вчерашний уговор, и шепнула:
— Время пошло, Шэлби. Действуй.
Я глубоко вздохнул, открыл дверцу машины и шагнул навстречу своему лету 2005 года.
Но по-настоящему одиноким у этого автобуса я себя не чувствовал. Из толпы ко мне уже пробирались две знакомые фигуры, и от одного их вида мандраж окончательно испарился.
Первой была Фиби — моя двоюродная сестра, которая жила в соседнем доме. Мы росли вместе и понимали друг друга с полуслова. Следом за ней, лениво волоча за собой сумку, шел Том, мой лучший приятель, живший прямо через дорогу от меня.
На нашем районе нас троих знали абсолютно все. Мы были, мягко говоря, самыми чумными ребятами в округе. Пока другие подростки рубились в видеоигры, мы устраивали настоящие музыкальные концерты прямо во дворе или в гараже. Грохот барабанов Тома, пронзительные аккорды гитары и наши безумные попытки петь собирали толпы местных жителей — кто-то аплодировал, а кто-то грозился вызвать полицию за нарушение тишины. Но нам было все равно. Музыка в 2005 году была нашей главной религией.
— Эй, Шэлби! — Фиби с разбегу налетела на меня и крепко обняла. — Готов взорвать этот лагерь? Надеюсь, ты взял гитару?
— Она в багажнике, — ухмыльнулся я.
— Здорово, чувак, — Том лениво стукнул меня кулаком в плечо, но в его глазах горел тот самый знакомый азарт. — Слышал, там в лагере есть старая сцена у озера. Если мы не устроим там рок-фестиваль до конца смены, значит, лето прошло зря.
Водитель автобуса громко нажал на клаксон, подгоняя зазевавшихся пассажиров. Мы переглянулись. Наша банда была в сборе, а значит, это лето в Америке обещало быть по-настоящему легендарным. Мы двинулись к дверям автобуса.
Внутри автобуса стоял невообразимый гвалт. Пахло старыми кожаными сиденьями и мятной жвачкой. Фиби, едва зайдя в салон, тут же заметила какую-то девчонку в футболке с логотипом ее любимой группы, замахала руками и уверенно подсела к ней, мгновенно забыв про нас. Что ж, совет Анны действовал, даже когда его выполнял кто-то другой.
Мы с Томом прошли в самый хвост автобуса и заняли свободное двойное сиденье. Том сразу же закинул ноги на соседнее кресло, пока автобус не тронулся, и достал свой массивный CD-плеер.
— На, зацени, — он протянул мне один наушник. — Всю ночь записывал этот микстейп для поездки. Тут чистый рок.
Автобус тяжело заурчал, дернулся и медленно покатил прочь от нашей городской площади. Мама и Анна махали нам с обочины, пока их силуэты не растворились в дорожной пыли. Точка невозврата была пройдена.
За окном замелькали бесконечные зеленые холмы, заправки и деревянные заборы американских пригородов. В наушниках на полную мощность гремел сочный гитарный рифф, а Том настукивал ритм пальцами по стеклу, словно играл на барабанах. Мы ехали навстречу неизвестности, но теперь, когда рядом был мой главный соратник по гаражным концертам, страх полностью исчез. Впереди было целое лето, гитара в багажнике и лагерь, который еще не знал, какая безумная банда к ним направляется.
Дорога тянулась уже пару часов, когда парень, сидевший на сиденье прямо перед нами, резко обернулся. У него были взъерошенные волосы, а на шее висел потертый барабанный ключ на шнурке.
— Эй, чуваки, — ухмыльнулся он, перекрикивая шум мотора. — Я случайно услышал краем уха ваш разговор про рок-фестиваль. И, судя по тому, как твой друг сейчас отбивает ритм по стеклу, вы явно шарите в хорошей музыке. Я Джон.
Том перестал стучать пальцами и заулыбался, протягивая ему руку.
— Я Том, а это Эндрю. Да, мы на своем районе все гаражи на уши подняли. А ты, получается, тоже в теме?
— Еще бы, — Джон оживился и показал нам свои ладони с небольшими мозолями от палочек. — Я играю на ударных уже года три. Родители сослали меня в лагерь, потому что я замучил весь дом своими тренировками. Взял с собой только пэд и палочки, думал, буду тухнуть тут от скуки. Но, кажется, лето обещает быть интересным.
Мы с Томом переглянулись. Это было невероятное везение. Мы еще даже не доехали до лагеря, а у нашей будущей группы уже появился настоящий барабанщик. Совет Анны заговорить с кем-то сработал сам собой, причем в самую точку.