Andreas Eisemann – Городовой (страница 39)

В итоге устроили прямо перепись талантов в лавре и нашли какого-то музыканта, который умел относительно мелодично играть на гитаре, наподобие испанской гитары. Поэтому музыкальный аккомпанемент у нас был. Учитывая, что всё это была самодеятельность, то выглядело даже прилично.

На столиках стояли бокалы с шампанским и лёгкими закусками. Сначала все разбрелись по залам, всё трогая и обсуждая. Люди сразу разбились по гендерному признаку в отдельные стайки — дамы завороженно разглядывали барную стойку, которая сверкала, светилась и переливалась сотней отражений из фрагментов зеркал, красиво подсвечивая бутылки. Андрей то и дело, готовил им разные коктейли. За которыми уже выстроилась очередь.

Перед открытием я морщил мозг, вспоминая рецепты коктейлей, потом понял, что их ещё и не открыли. Ну да ничего — будет чем удивить гостей.

Я сделал жест Фоме, и тот постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание. По плану начинать должен был Фома. Забавно вспомнить, но мы с ним отрабатывали и репетировали его речь, так как он дико тушевался, пытался сбежать и вообще всячески саботировал своё выступление. Но от меня не сбежишь. Ему ещё никогда не приходилось выступать перед таким количеством людей и дам из чистой публики, хотя уже доводилось толкать речи перед жителями лавры, которых иногда собирали по разным поводам. Я ему объяснял, что красноречие — это сейчас его главный инструмент вора. А ну как доведётся в суде оправдываться? Никакие навыки лишними не бывают.

К тому же публика была лояльная. Для Фомы было страшно и дико встречаться вот так с верхушкой фараонов. Хотя сотрудничать ему по должности положено — он это прекрасно понимал, но принимал тяжело.

Тут в основном были служащие с семьями — единственным относительно чужеродным элементом были спортсмены, но и то почти все они были военнообязанные. Другое дело, что полицейский был самым социальным дном — их презирали, уж так было заведено в царской России. Хуже полицейских, наверное, были только жандармы.

Кстати, интересно — подослали они своих агентов сюда? Да наверняка. Скоро придётся иметь с ними со всеми дело.

Так вот, отношение общества к полиции было очень большой проблемой как для меня лично, так и для всего моего предприятия. И эту проблему надо было решать. План у меня был, но всему своё время. Поэтому я и не мог начать выступление вечера — с точки зрения иерархии я вообще никто.

— Дамы и господа, попрошу минуточку внимания. Как вы знаете, сегодня мы отмечаем сразу несколько знаменательных событий. Во-первых, открытие сего заведения, но главное — это, вследствие совместной борьбы с преступностью, повышение в звании нашего околоточного надзирателя, а теперь пристава, уважаемого Ивана Григорьевича Савельева.

Все подняли бокалы и заапплодировали — кто-то свистнул. Мне показалось, что это Сашка Хромой — я начал крутить головой, выискивая его, чтобы показать кулак, но он умело маневрировал за спинами. Вот гад, как-то просочился на мероприятие.

Тут слово взял Савельев. Что интересно, люди как-то сами собой поделились на группы, и получилось как бы три большие группы. С одной стороны стояли представители криминального общества Санкт-Петербурга, хотя сейчас они напоминали скорее выходцев из какого-то клуба, если судить по одежде. И во главе их — оборотень в погонах, то есть я. Напротив стояла сплочённая группа городовых в начищенных мундирах во главе с Савельевым и Кондратьевым — за ними стояли их жёны. И ещё одну часть составляли верхушка борцов и спортсменов из атлетического общества Петербурга и примкнувшие к ним немногочисленные военные.

— В первую очередь хотел бы поблагодарить нашего сегодняшнего гостеприимного хозяина Фому Шелестова за организацию сего замечательного места, а также за помощь в уничтожении банды дезертиров, терроризировавших город.

Снова все захлопали.

— Кроме этого, я хотел бы поблагодарить всех собравшихся за столь тёплый приём. Откровенно сказать, я совсем не привычен к таким приёмам — всё это внове для меня.

С Савельевым-то никаких репетиций не было, и видно, что он сильно нервничал, выступая перед таким большим количеством людей.

Я решил не мучить его и начал аплодировать, прерывая его речь — а то наговорит сейчас какой-нибудь чепухи. Затем тоже постучал по бокалу.

— Господа, помимо всех этих знаменательных событий, мы упустили самое главное.

И сделал театральную паузу.

— А именно помолвку нашего многоуважаемого доктора Алексея Васильевича Перфильева и его будущей красавицы жены Елены!

И отсалютовал в сторону пары бокалом. Тут же все посмотрели на них — Перфильев в своей манере стоял красный и смущённый вниманием, а Ленка блистала, купаясь в заинтересованных взглядах многих мужчин. Все загомонили и начали поздравлять парочку.

Речи закончились, и пока все не напились, я предложил Савельеву и Кондратьеву пройти в закрытый кабинет в самом дальнем помещении. Там у нас было что-то типа сигарного клуба — закрытое помещение, в центре которого был большой круглый стол с удобными креслами и абажуром над ним. Своего рода переговорная. Пока шли, полицейские восхищённо рассматривали убранство, рулетку и прочие игровые столы.

— Иван Григорьевич, ещё наиграетесь — не переживайте.

Тот несколько осуждающе посмотрел на меня, поджав губы, но ничего не сказал.

Терпеть не могу курить в помещении — потом одежда провоняется страшно, особенно если куришь обычные химические сигареты из нашего времени. Друг мне как-то рассказывал, как их делают — там табака уже давно нет, просто идёт специальная бумага, и её пропитывают различными добавками, придающими вкус табака.

Я же предпочитал в основном сигары, и трубку, да и то нечасто. Сейчас, кстати, Российская империя была одним из лидеров производства сигар. На столе была выставлена коробка с сигарами, пепельницы — также там стоял небольшой бар. Уже как реальный хозяин, после того как все уселись, разлил всем неплохого армянька французского, также из бара достал шоколадных конфет.

Все уселись, раскурились. За столом сидели пятеро: Савельев — начальник нашего округа, Кондратьев — начальник старого околотка, Фома, Аристарх и я.

— Ну что, господа сыщики и господа бандиты, давайте выпьем за мир и процветание нашего предприятия для общей совместной пользы, а также за государя нашего императора, который, надеюсь, в ближайшем времени легализует заведения подобного рода, чтобы нам не пришлось скрываться как каким-то преступникам.

— Ладно, мы знаем, что вы мастер юморить — давайте серьёзно.

— Ну хорошо. На самом деле каких-то особых целей нашего собрания нет — просто хотел, чтобы не было каких-то недоговорок между нами. Мы открываем это заведение, так скажем, полулегально. Как вы прекрасно знаете, тут существовало несколько подобных заведений, которые действовали нелегально и приносили вам много головной боли. Мы же постараемся никаких проблем не создавать и чётко следить за порядком, хотя, разумеется, исходя из специфики заведения, полностью проблем избежать не удастся.

— Ну вы уж постарайтесь, а то мы, по сути, на должностное преступление идём.

— Все мы в той или иной степени на преступление идём, но… — я приложил руки к груди — не по нашей воле, а исключительно в силу обстоятельств непреодолимой силы в виде несовершенного законодательства. Как вы уже успели убедиться, репутация для меня не пустой звук, поэтому всё это делается исключительно для пользы нашего отечества. — Я сделал паузу, и все мы пригубили ароматный напиток. — Как вы можете заметить, любая сфера, которая запрещается государством, начинает моментально криминализироваться. А так хотя бы мы контролируем процесс и не даём попасть сюда преступным элементам извне.

— А что, были случаи? — подключился Кондратьев.

— Были, как не быть, и будут ещё. Вообще, всё только начинается.

— Что вы имеете в виду?

— Общество меняется, век подходит к концу, развивается научно-технический прогресс, что влечёт за собой перемены.

Все немного задумались, рассматривая свои бокалы.

— Вы имеете в виду политику? — осторожно спросил Савельев. Несмотря на то что я формально был его подчинённым, он из-за впитанного чинопочитания разговаривал со мной как с начальником, сам того не желая — хотя и наблюдательный Фома, и Кондратьев это подметили.

Кондратьеву вообще было очень неуютно, хотя алкоголь его расслабил. У него в голове все последние события не очень укладывались, но, как я понял, Савельев провёл с ним политбеседу, и возможно не одну. Он теперь тоже держался со мной совершенно иначе. Мужик он был проницательным — я помню его разоблачения, когда я лежал в госпитале. Такого не проведёшь. Он ещё раньше Савельева заподозрил неладное. Думаю с ним ещё предстоит не один разговор.

— Дело не в политике — она лишь следствие социальных процессов.

— Поясните, — вклинился молчавший Аристарх. Его я представил компании раньше. На встречу решил взять его, а не головорезов типа Панкрата. Аристарх был самый умный из моих старших — мне уже не раз пришлось в этом убедиться. Сам построил достаточно крупную структуру, состоящую из различного рода стряпчих, поверенных, юристов и адвокатов. Сейчас активно искал выходы на Европу и США.

— Сейчас происходит большой приток населения из деревень в города — отсюда и большая часть преступности. Людям нужно целое поколение, чтобы адаптироваться к городским порядкам. Полиции не хватает, чтобы всех контролировать. — Заметил, как Фома немного дёрнул головой. — Плюс, как я уже говорил, из-за неразвитого законодательства сейчас Россия — это проходной двор для разведок всего мира. Мы, к сожалению, очень отстаём в этом плане.