Андреа Камиллери – Возраст сомнений (страница 32)
– По цвету брюк. Он часто их надевал.
Штаны были желтого цвета, ярко-желтого, даже фосфоресцентного.
– Вы сообщили синьоре Джованнини?
– Н-нет… – Капитан на мгновение поколебался.
– Ее нет на борту?
– Она на борту, но… она спит. Не хотелось ее беспокоить. И потом, какая от нее польза?
– А что вы сказали команде?
– Они еще не пришли в себя после вчерашней пьянки. Будут только мешать.
– Возможно, вы правы. Помощи от них никакой. Как вы думаете, капитан, как это случилось?
– Похоже, бедняга Ахмед спускался по трапу и оступился. Он был в стельку пьян, упал в воду, ударился головой. Захлебнулся и утонул.
Монтальбано помолчал.
– Что будем делать? – спросил лейтенант, обращаясь к комиссару.
– Если все было так, как говорит капитан, это не в моей компетенции, а в вашей, лейтенант. Несчастный случай в порту. Вы согласны?
– Да… – вяло протянул лейтенант.
«Теперь помучайся ты, – злорадно подумал Монтальбано. – А что касается синьоры Джованнини, то в ближайшее время покинуть порт она точно не сможет».
По дороге в Маринеллу Фацио спросил:
– Вы верите, что это был несчастный случай?
Монтальбано ответил вопросом на вопрос:
– Объясни, зачем капитану фонарик, если набережная прекрасно освещена?
– Точно. Зачем?
– Чтобы мы поверили, что тело он обнаружил случайно. Без фонарика никак.
– Почему же тогда вы промолчали? – удивился Фацио.
– Потому что так лучше, поверь. Сделаем вид, что мы заглотили наживку. Так или иначе, труп окажется в руках доктора Паскуано. А завтра утром я к нему заеду.
Около пяти утра Монтальбано вернулся домой и снова лег в постель. Сна не было ни в одном глазу.
Он встал, сварил себе кофе, выпил чашечку и устроился за кухонным столом с листом бумаги и ручкой.
В голове у комиссара крутился вопрос: как убийцы узнали, что тунисец сотрудничал с полицией? Возможно, тот прокололся. Например, подставился под арест два раза подряд.
Пока он так думал, рука автоматически выводила на бумаге линии.
Присмотревшись, он различил в своих каракулях портрет Лауры.
Но, поскольку художник из него никакой, можно было подумать, что портрет рисовал мертвецки пьяный подражатель Пикассо.
В шесть часов, несмотря на выпитый кофе, он стал клевать носом и решил прилечь. Проснулся часа через три от шума на кухне.
– Аделина?
– Встали? Сварю вам кофе.
За очередной чашкой кофе комиссар поинтересовался:
– Как ты себя чувствуешь? Голова прошла?
– Да-да, спасибо, синьор.
Будь благословенна головная боль Аделины! Если бы не она, Аделина не ушла бы, оставив комиссара без ужина, не пошел бы он к Энцо, не гулял бы у пирса и не встретился бы с Лаурой.
В десять Монтальбано был у себя в кабинете. Первым делом он позвонил Паскуано.
– Доктор работает и просил…
– Не могли бы вы ему передать…
– Конечно.
– Скажите ему, что горе срочно нужен Магомет.
Повисла пауза.
– Но… – только и мог сказать секретарь.
Комиссар уже повесил трубку. На пороге стоял Мими Ауджелло.
Вид у него был слегка потрепанный.
– Тяжелая выдалась ночь, Мими? – иронично заметил Монтальбано.
– Не говори!
– Тебе достался приз?
– В каком-то смысле…
– Она отказалась?
– Если бы!
– Выкладывай!
– Ладно, Сальво, но сначала выпью кофе. Двойной. Катарелла приготовит.
– С ликером, для восстановления сил. Вижу, ты основательно вымотан.
Ауджелло ничего не ответил. Молча сидел и ждал свой кофе.
Выпив кофе, как и обещал, он приступил к рассказу:
– Вчера вечером мы с Ливией пошли ужинать.
Монтальбано, в голове у которого все время крутилась Лаура, вздрогнул:
– С Ливией?!
– Сальво, ты забыл, как зовут Джованнини? Это не твоя Ливия, не волнуйся. Я повез ее в ресторан в Монтелузе. Она поела от души и выпила полторы бутылки вина. Надеюсь, мне возместят расходы?
– Разве ты не получил компенсацию натурой? Дальше?
– Потом она взяла инициативу в свои руки.
– Это как?
– Послушай, можно я не буду вдаваться в подробности?
– Ладно. Только начало. Что она сказала?