Андреа Камиллери – Танец чайки (страница 22)
Девушка засмеялась.
– Комиссар полиции заблудился в больничных стенах!
– Трудно не заблудиться! Все коридоры одинаковые. Кстати, я приеду в четыре. Вы будете здесь?
– Да.
– Тогда у меня к вам просьба. Поможете?
– Попробую.
– Давайте встретимся у входа.
– Вы назначаете мне свидание?
– Нет, ну что вы! Умоляю о помощи!
Анжела опять засмеялась и ничего не ответила.
– Как Фацио? – спросил Галло вернувшегося к машине комиссара.
– Еще слаб, но чувствует себя хорошо. К четырем мы вернемся сюда, так что в полтретьего будь готов. И еще: теперь можешь не гнать.
– Как? Сюда – да, обратно – нет?
– Галло, не спорь. Делай как я сказал. Кстати, позвони Катарелле и скажи, что мы были у Фацио, с ним все в порядке. И когда мы вернемся, пусть никто не пристает ко мне с расспросами.
– Значит, ситуация выглядит так, – сказал Галлуццо, вынимая из кармана сложенный лист бумаги. – В Вигате два косметологических кабинета по педикюру и один по мозолям…
– Разве это не одно и то же?
– Нет, синьор комиссар. Первый – «Красивые ножки», у них есть клиент шестидесяти лет, я записал его имя, фамилию и адрес. Второй – «Одной ногой в раю», у них нет клиентов мужского пола.
– А который по мозолям?
– У него четверо клиентов указанного возраста, я записал все имена и адреса.
– Ты в Монтелузе был?
– Не успел. Вчера прождал этого, по мозолям. Еду сегодня.
– Оставь список и скажи Ауджелло, чтобы зашел ко мне.
Монтальбано вернул Мими листок, тот взял его, но даже не взглянул.
– Ты говорил с Фацио?
– Да.
– Что узнал?
– Немного. Что ему звонил некто Манзелла, бывший танцор, его школьный товарищ.
– Чего хотел?
– Фацио не сказал. Он еще слишком слаб. И потом нас прервали. Я вернусь к нему сегодня в четыре.
Мими взглянул на листок.
– Я бы посоветовал «Красивые ножки», был там пару раз, – сказал он.
– Мими, мне не нужен совет насчет педикюра. Видишь имена? Нужно найти всех пятерых.
Ауджелло удивленно покосился на него.
– Зачем?
– Паскуано сказал, что у первого трупа были ухоженные ноги.
– Он мог делать педикюр дома.
– А мог и не делать. Если все пятеро живы, тем лучше для них и тем хуже для нас. Но если кто-то из них неделю не появляется, с него-то мы и начнем. Ясно?
– Куда яснее!
– Удачи!
Теперь предстояло самое трудное. Он повторил про себя заученную речь, а несколько фраз даже произнес вслух, чтобы послушать, как они звучат. Подготовившись как следует, снял телефонную трубку и набрал номер «господина начальника».
9
Начал тихо, дрожащим голосом, таким, как в его представлении говорит умирающий:
– Монтальбано это.
– Что с вами?
Комиссар глубоко вздохнул, потом хрипло покашлял.
– Монтальбано, да что с вами?
– Мне пло…хо… – зашелся он в кашле.
– Монтальбано, говорите уже!
– Простите. Доктор Грюнц сделал мне
– Что это означает?
– Означает, что
– Ничего не понимаю.
– Я пальцем пошевелить не могу, не то что двигаться.
– Вы хотите сказать, что сегодня не сможете приехать?
– Мне очень жаль, но…
– Послушайте, Монтальбано, если вы не приедете сами, я пришлю за вами «скорую»!
– Помилуйте, дело не в «скорой», дело в моем состоянии, понимаете?
– Нет.
– Я бегаю в отхожее место…
Почему для пламенной лжи всегда находятся такие изысканные словечки?
– …каждые пять минут.
– Хорошо, жду вас завтра в девять, – сказал господин начальник, которого явно мутило от этого разговора.
Неужели шеф заглотил такую идиотскую наживку? Конечно, ведь он ценил Монтальбано как человека серьезного, может, слегка сумасбродного, но точно не способного на такое. Огорчаться тому или радоваться? Он вздохнул, оставив вопрос без ответа, и отправился обедать.
Когда комиссар подошел к траттории, живот у него уже сводило от голода. Аппетит разыгрался, поскольку мысли о предстоящем визите к «господину начальнику» не давали покоя.
– Звонил из Монтелузы начальник управления, – сказал Энцо с видом заговорщика.