Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 56)

Сокольник вскинул металлическую лапу, словно призывая ее к молчанию.

– Возможно, этот Герик – часть того, что должно помешать тебе выполнить задачу. Мы поедем с тобой.

И, не сказав больше ни слова, он вырвался немного вперед; Тирта решила, что лучше сейчас не беспокоить его новыми возражениями. Она с первой же их встречи поняла, что он очень упрям. Вполне возможно, сокольник теперь решил, что тут замешана его честь, а это скрепило бы их отношения надежнее, чем любая официально заключенная сделка.

– Этот Эттин, – девушка повернулась к Алону, который так и продолжал ехать с ней рядом, – он был молод?

– На вид – да. Он был неразговорчив, но держался учтиво и понравился Парлану. Парлан пытался объяснить чужаку, что ехать на юг в одиночку опасно, но тот всегда отвечал, что таков его долг. У него была отличная кольчуга и простой шлем вроде тех, какие носят Стражи Границ, и меч у него был хороший. Но у него не было ни дротикомета, ни лука, как у тебя. Мне кажется, он был хорошим человеком.

Тирта вспомнила худощавого светловолосого мальчика, который так быстро рос и, едва выйдя из детских лет, присоединился к небольшому отряду, патрулирующему границу. В приграничье рождается мало детей. И жизнь рано приучает этих детей исполнять роли мужчин и женщин. Они дважды встречались под крышей ее первого дома – или под крышей, защищавшей ее с рождения, – но они плохо друг друга знали, хоть и были родственниками.

Как кольцо Ястреба попало к Эттину и что погнало его в этот одинокий путь даже раньше, чем ее? Неужто его тоже вели видения? Возможно, некая Сила играла с ними, – а может, и с кем-то еще, вроде того незнакомца с гербом Ястреба на кольчуге, умершего от ран в глуши? Его Тирта никогда прежде не видела и не слыхала, чтобы в Эсткарпе жил кто-то еще из ее Дома. Дома и кланы Древней расы всегда были крепко спаяны, и их члены держались друг за друга, потому что всего остального их лишили. Если бы на Ястребином Утесе выжил кто-то еще, то за много лет, когда беженцы хлынули через горы, а потом присоединились к пограничным отрядам, они неизбежно отыскали бы друг друга, потому что бежавшие старались узнать о судьбе родственников и обменивались именами и сообщениями.

Каменистая долина постепенно пошла вверх, и сокольник жестом велел им спешиться; дальше они двинулись пешком, с лошадьми в поводу, а птица снова поднялась в небо.

Наконец, оставив Алона держать лошадей, девушка с мужчиной ползком подобрались к дальнему склону и посмотрели вниз.

И заметили группу всадников, едущую почти на пределе видимости; те явно не пытались прятаться. А на востоке Тирта увидела первый ориентир из своего транса – утес с черными полосами. Девушка указала на него:

– Вот первая веха.

– Куда они едут? – Сокольник приподнял лапу и указал на группу людей, продолжавших двигаться ходкой рысью.

Тирта задумалась, потом признала неприятную истину:

– В том же направлении, куда нужно и нам.

Она больше не сомневалась, что у нее с этим отрядом одна цель – Ястребиный Утес. Нет ли среди этих людей Эттина? Нет, если бы он был среди налетчиков, Алон его узнал бы. К тому же Тирте не верилось, чтобы Эттина, с его благородным происхождением, смогли бы заставить служить Тьме.

Сокольник продолжал изучать раскинувшуюся перед ними местность, в особенности опушку леса на востоке.

– Мы поедем за ними следом, укрываясь в лесу, – медленно произнес он, – а пернатый брат будет предостерегать нас.

Тирта подумала о зловещем лесе, которому предстояло стать вторым этапом их пути. Этот лес был просто создан для засад, о чем она и сказала, пока сокольник прислушивался. Тот взглянул на небо. Солнце уже клонилось к западу. Пора было останавливаться на ночлег, хотя, возможно, рядом со стоянкой не будет воды и они останутся голодными.

– Они не ехали бы так, если бы думали, что за ними следят. Никто не поедет в открытую в подобных местах, если не будет уверен, что его не преследуют.

– Или, – сухо заметила девушка, – они изображают из себя приманку, чтобы кого-то заманить и схватить.

– И такое возможно. Но воин Ветра сделает все, что в его силах, а на такой открытой местности он непременно увидит, если они пересекутся с кем-то или к ним кто-то присоединится. Ты права, что беспокоишься об опасностях этого леса. Там даже его острый взор нам не поможет, и придется двигаться предельно осторожно. А пока что давай осмотрим вон те деревья и укроемся под ними до утра. А может, даже переждем следующий день и двинемся в путь ночью.

Ночью Тьма была сильнее всего, и Тирта не забывала об этом, особенно теперь, когда с опережающим их отрядом ехал прислужник Зла. С другой стороны, эти люди вполне могли считать, что путешественники вроде нее со спутниками не осмелятся ехать ночью. Многое следовало обдумать. И внезапно Тирта ощутила такую усталость, такое изнеможение, словно она несколько дней брела пешком по бесконечному пути. Ей хотелось отдохнуть, хотелось освободиться от этого бремени, этого гиса, который был возложен на нее и который она должна была нести и дальше из-за крови, текущей в ее жилах с самого рождения.

11

Они медленно продвигались под прикрытием деревьев, а сокол то и дело пролетал немного вперед и следил за отрядом впереди. Чужаки продолжали ехать не скрываясь, как будто им нечего было бояться и их ждала некая определенная цель.

А еще сокол принес из своих вылазок двух небольших зайцев; в это время года они были тощими, но все-таки годились в пищу – только им пришлось есть мясо сырым, срезая полосками с костей. Тирта, давно усвоившая, что в трудном пути привередничать не приходится, с благодарностью приняла пищу, хоть ее и мутило.

Тем вечером они остановились на ночлег возле уходящей в землю скалы с черными прожилками.

На востоке высился лес, темный и пугающий; даже с такого расстояния видно было, какой он густой и грозный.

Едущий впереди отряд не пытался войти в лес; вместо этого они сменили курс и разбили лагерь на опушке. Прятать свою стоянку они даже не пытались, судя по тому, как ярко горел их костер.

Сокол в последний раз поднялся в темнеющее небо и закружил над лагерем незнакомцев. Вернувшись, птица поспешила доложить об увиденном сокольнику. Тот слушал; он и сам теперь был темным пятном – Тирте с трудом удавалось разглядеть его в темноте.

– Один из их отряда уехал, – сообщил сокольник, когда птица завершила доклад. – Воин Ветра считает, что он отправился в лес. Это таит в себе опасность. Возможно, он поехал договариваться с лесными обитателями о безопасном проезде.

Тирта с горечью подумала, что они этого сделать не могут. А может, чужак отправился, чтобы устроить засаду, которая, по мнению Тирты, вполне могла их поджидать? Девушка понурилась. Несомненно, она должна двигаться дальше. Но почему она должна тащить с собой еще и этих двоих? Ей что, мало испытаний без этого?

Молчание нарушил Алон – после того, как сокольник перевел сообщение птицы.

– Ты говорила, – обратился он к Тирте, – что через лес к твоему Ястребиному Утесу идет какая-то заброшенная дорога. Значит, когда-то по ней было безопасно ездить людям. Неужели у Древней расы не было своих стражей, и не только людей?

– Если стражи когда-то и существовали, они ничем не помогли в День изгнания, – отозвалась Тирта. Ее терзало смутное ощущение, что она столкнулась с невозможным и надежды на лучшее нет. – Ястребиный Утес тогда пал, и это случилось много лет назад. Какие бы стражи ни охраняли мой клан, они давным-давно мертвы, с ними покончено.

К ее удивлению, сокольник медленно проговорил:

– Тут ведь как… Гнездо уничтожило лишь падение самих гор, ибо у нас была охрана, превосходящая любых людей с мечами и дротиками. Но… – Его силуэт шевельнулся. Тирте показалось, будто мужчина протянул руку, и она услышала негромкий шорох. Возможно, это воин Ветра уселся на свой излюбленный насест – металлическую лапу. – Что-то из того, чем мы обладали, сохранилось. Иначе пернатый брат не пришел бы ко мне. Его родня помнила нас все эти годы. Не торопись отказаться от идеи нашего маленького брата. Возможно, еще сохранилось нечто такое, что отзовется на твою кровь, как отозвался мне воин Ветра.

Тирта горько рассмеялась:

– Там нечему помогать, и всё против меня. Я говорю «меня», потому что не допущу, чтобы ваша смерть была на моей совести, ибо я могу привести вас к тому, что хуже смерти от стали. Алон уже испытал на себе, на что способен этот Герик. Никто из нас не умеет защищаться при помощи ритуалов или обращения к Силе. Это скверный лес. А то, что поджидает за ним, – еще хуже.

Ее невидимые в темноте пальцы изобразили несколько древних знаков против злой судьбы. Некоторые из этих знаков она знала всегда, другие изучила с трудом, но в них не было Силы. Будь она такой, как Яхне, может, ей и удалось бы одолеть Тьму. Но она – не Мудрая, и уж точно не колдунья.

– Думать о поражении – все равно что призывать его. – Не будь голос Алона таким тонким, в темноте могло бы показаться, что это говорит мужчина. – Тебя бы не призвали сюда, не будь у тебя шанса на успех.

– А что, – парировала сквозь зубы Тирта, – если меня привели сюда ради каких-то целей Тьмы? Например, ради жертвоприношения? Я не могу поклясться, что это не так. В Карстене всегда имелись Силы, ненавидевшие мой народ и боявшиеся нас. В прошлом некоторые из них объединились с кольдерами. Возможно, сейчас они заключили сделку с другой Силой.