Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 31)

– Ну что, служанка давно ушедшей? – произнесла вслух Лайдан. И я поняла, что она специально использовала голос вместо мысли, чтобы тонко оскорбить меня и, быть может, спровоцировать на какую-нибудь глупость. – Я смотрю, ты наконец что-то вспомнила и помчалась на поиски Силы – и обнаружила, что та исчезла? А больше ты ничего не припомнила? Например, что Повелительница Огня первой открыла собственные Ворота и куда-то ушла?

Я опешила. Отчего-то я была уверена – сама не знаю почему, – что Нинутра был одним из Великих, но считала его чародеем. Среди адептов были и женщины, и мужчины. Если «я»-внутренняя в далеком прошлом служила Нинутре, помнила я куда меньше, чем предполагала Лайдан.

– Нинутра ушла, – повторила Лайдан. – Слишком много лет ее Ворота были закрыты. Ты думаешь, твой голосишко сможет пробиться сквозь разделенные миры? А если даже и сможет – что она тебе ответит? Говорят, что она ушла своим путем, и здесь не осталось ничего, что было бы ей дорого.

Я не стала реагировать на насмешки колдуньи. Что-то мне ответило, иначе я не удержала бы меч Тени. Что-то коснулось меня, когда я стояла посреди этих узоров из разноцветного песка. Но может, это витающая здесь тень Силы Нинутры все еще способна хоть сколько-то откликнуться тому, кто умеет правильно воззвать? Этого я не знала.

И не это ли неведомое нечто вложило в мой разум слова для ответа Лайдан? Я этого не знала, но ответила:

– Ты искала меня, Лайдан, и ты меня нашла. Так давай разберемся между собою один на один.

На секунду мне показалось, что она не согласится. Кривая ухмылка так и играла на ее губах.

– Очень маленькая сестричка, – с едкой насмешкой произнесла Лайдан, – ты осмелилась бросить вызов мне?

– Если ты пожелаешь.

Ее улыбка сделалась шире.

– Договорились!

Она щелкнула пальцами, и серые отступили подальше. Но взгляды горящих глаз были прикованы к нам, и я понимала, что мне, пожалуй, не стоит надеяться, что Лайдан сможет долго их удерживать.

Колдунья извлекла из складок туманного одеяния свой черный чародейский жезл, а я крепко держала меч. Лайдан ни разу даже не взглянула на него и вообще никак не реагировала на мое оружие. И я вдруг заподозрила: а что, если Лайдан действительно его не видит?

Она указала жезлом мне в грудь. Я увидела, как ее губы шепчут какие-то слова. Их я скорее чувствовала, чем слышала, – они отдавались в моем теле мучительной болью. Я сжала меч покрепче. Его рукоять снова стала нагреваться. Я медленно повела мечом из стороны в сторону, как будто это жалкое действие могло отбить ее злое чародейство.

Я словно даже видела эти не произнесенные вслух слова – они будто превратились в зловещие стрелы и устремились к моей груди. Однако клинок моего меча засветился красным, даже еще ярче, чем прежде, и мне снова пришлось бороться с болью в сомкнутых на рукояти пальцах.

А потом Лайдан вздрогнула. Глаза ее расширились, а взгляд прикипел к моему клинку, словно она впервые его увидела.

– Нет!!!

Она швырнула свой жезл, как тренированный воин мог бы швырнуть копье.

Я видела, как он движется. Но время на несколько ударов сердца просто исчезло неизъяснимым образом. И жезл, вместо того чтобы лететь с нормальной скоростью, словно застыл в воздухе в пределах моей досягаемости. Я опустила занесенный меч Тени, хоть это движение и было для меня мучительным, и ударила по черному жезлу.

Лайдан закричала, пронзительнее и страшнее птиц Нинутры. Жезл разлетелся на куски, рассыпался на иголочки, и те вонзились в землю между нами. И из каждой вырвалась небольшая вспышка черного пламени и облачко зловония. А Лайдан стала корчиться. Ее тело извивалось, словно его скручивали чьи-то огромные руки.

Я услышала, как серые взвыли, и увидела, как они опрометью помчались прочь. Двое налетели на тропу, окаймленную колоннами, споткнулись, рухнули, проползли немного и недвижно застыли.

А Лайдан так и продолжала корчиться, извиваться и кричать…

«Убей!»

Приказ прозвучал снова, и на этот раз я не стала сопротивляться. Я метнула меч, в точности как перед этим Лайдан бросала жезл. Окутанное туманом острие вонзилось ей в горло. Колдунья рухнула, ее тело странно вытянулось – и исчезло. Не осталось ничего.

И меч Тени исчез, как перед этим жезл. Я осталась стоять с пустыми руками и смотреть на то, что я натворила, подчинившись последнему приказу. Потом Тсали мягко коснулся моей руки.

«Она умерла, но вот они, – человек-Ящер указал кивком в сторону застывших серых, – могут снова осмелеть. Или их соплеменники. Нам лучше уйти».

Я убрала его руку – таким же мягким движением, как и он сам. А потом вскинула руки и развела их в стороны. Птицы Нинутры спикировали со свинцового неба и расселись на моих руках и плечах, безмолвные, как будто так все и полагалось.

Я подумала об Имхаре как о ком-то далеком, о человеке, которого я некогда знала и которому желала добра, но с которым нас ничего больше не связывало. А потом вспомнила Йонана. И подумала с легкой печалью, что Йонан изо всех сил желал мне добра и что, если бы я протянула ему руку, он с радостью принял бы ее. Но я больше не могла этого сделать.

Возможно, Ворота, найденные Нинутрой, закрылись навеки. Но иная «я» во мне пробудилась почти полностью. Я не могла выбрать путь, который предписывали мне традиции – стать супругой Имхара. Не могла и принять все те блага, что желал бы преподнести мне Йонан. Я была собою. Но пока что я не знала, кто или что такое это «я» – или кем может стать. Но как меч Тени пылал в моих руках, так теперь пылал мой дух, пылал нестерпимым огнем желания учиться, знать, быть…

Я посмотрела на Тсали, пытаясь найти нужные слова. Но прежде, чем мне это удалось, он кивнул: «Значит, так было суждено. Ты вкусила Силу. Убедись же, что она не отравлена».

«Нет! Она чиста! – В этом я была твердо уверена, с того самого момента, как Лайдан потерпела поражение. Если б меня вела Тьма, мне бы не дозволили этого сделать. – Скажи им, что я должна учиться. И что как бы я ни изменилась, я не забыла о родственных узах – и никогда от них не отрекусь, клянусь кровью!»

Тсали ушел. Я смотрела ему вслед. А потом повернулась спиной к тушам серых. И обратилась лицом к святилищу Нинутры – птицы так и сидели на моих руках. А может, это не святилище, а школа, где можно обрести знания других времен и миров? Мне начало казаться, что я понимаю смысл некоторых цветных завитков – хотя Великая, начертавшая их, ушла давным-давно.

Берегись ястреба

Полин Гриффин, чьи советы и поддержка помогли появиться этой истории

Эсткарпом, последним бастионом Древних во времена их заката, правили Мудрые, колдуньи, обладавшие Силой – наследием своих предков. Страна оказалась зажатой между двумя врагами, новыми народами – Ализоном на севере и Карстеном на юге. На востоке лежала таинственная земля, закрытая Силой от жителей Эсткарпа, для защиты от древнего Зла. Потом из-за южного моря пришли кольдеры; они захватывали умы людей и при помощи странных машин создавали армии живых мертвецов. Они явились сюда через Ворота и твердо вознамерились править миром. Кольдеры люто ненавидели колдуний – потому что не могли одолеть их умы своими машинами.

Они захватили Горм и город сулькарцев, мореходов и давних союзников Эсткарпа. В Карстене они сделали герцога Ивиана живым мертвецом и подчинили его. И они двинулись на Эсткарп, чтобы раздавить его, как орех меж двух камней.

А потом из иного пространства и времени пришел Саймон Трегарт и поклялся колдуньям в верности. Вместе с Корисом, изгнанным из Горма, колдуньей Джелитой и Лоисой из Верлена (обрученной с герцогом Ивианом, которого она никогда не видела) Трегарт энергично принялся за дело и воодушевил страну.

Кольдеров вышвырнули обратно через Ворота, и Саймон с Джелитой запечатали их (Джелита вышла за Саймона, вопреки обычаям своего народа и потому потеряла благосклонность колдуний – но не свой Дар). А потом, поскольку герцог Ивиан умер, не оставив наследников, в Карстене вспыхнула война.

Когда Ивиан был еще жив, он по приказу кольдеров изгнал или объявил вне закона всех людей Древней расы, проживавших в герцогстве. Началась резня, повсюду творились ужасы, но некоторым удалось бежать на север, в Эсткарп, к дальней родне. Они пошли под руку Саймона, стали Стражами Границ и вместе с сокольниками охраняли перевалы.

Потом появился некий «новый человек» по имени Пагар и объединил враждующих лордов Карстена, поставив перед ними общую цель: вторжение в Эсткарп. У Эсткарпа было слишком мало войск, чтобы отбить нападение. Чтобы спасти страну, колдуньи собрали все силы и однажды ночью нанесли удар по самой земле, искорежив ее и ввергнув в хаос, перекроив даже горы. Это деяние стало известно под именем Преображение. Множество колдуний умерли оттого, что отдали слишком много магических сил, а немногие выжившие лишились большей части своего Дара, но Пагар и его армия были уничтожены.

Джелита Трегарт родила своему супругу трех детей одновременно – неслыханное доселе событие. Они еще не стали взрослыми, когда она ушла искать супруга, пропавшего во время разведывательного похода. Трое юных Трегартов крепко держались друг за друга, но сестру оторвали от них, чтобы обучать на колдунью. В ночь Преображения братья выкрали ее из заточения. Они вместе бежали на восток, и древняя преграда не остановила их, ведь они были полукровками. Так они пришли в Эскор, забытый дом, и стали бороться со Злом, всколыхнувшимся от их прихода. К ним понемногу стали стекаться вместе с родней и кланами те, кто некогда жил в Карстене, а потом стал оборонять границы, – перебираться в ту самую страну, откуда некогда бежали их предки.