Андрэ Нортон – Тройка мечей (страница 30)
Что-то коснулось моей ладони. Я быстро сжала пальцы, ухватилась покрепче. А потом возникло сияние – ярко-красное, как будто очерченное текущей кровью. Меч Тени снова был у меня в руках.
Во мне вскипело нечто, не присущее моему народу, нечто такое, с чем мне придется бороться, чтобы овладеть этой Силой. Оторвав взгляд от меча, я посмотрела на Тсали.
«Это еще не то место. Идем!»
Откуда-то я знала, что это правда.
Теперь уже я повела его вдоль линии столбов. Птицы Нинутры вились у нас над головами, а позади по нашему следу шла ужасная – это я знала – смерть.
7
Мы остановились перед огромной аркой, которая была настоящим чудом. Если я правильно поняла, она была высечена из каменной глыбы, такой огромной, что у меня в голове не укладывалось, как ее могли притащить сюда и поставить вертикально. Ее поверхность была гладкой, не считая лица, высеченного на самом верху. Глаза, расположенные высоко над нами, смотрели на тропу, по которой мы пришли. Черты его были человеческими, но столь бесстрастным было это лицо, такая отстраненность читалась во взоре, что ясно было – это не человек. Я даже не могла сказать, мужчина это или женщина. Скорее, в нем виделись признаки и того и другого. Но больше всего меня впечатлило, что этого лица, в отличие от колонн, что привели нас сюда, время не коснулось. Я не заметила ни следа эрозии.
Меч в моей руке шевельнулся почти что сам по себе и отсалютовал этому изображению. Должно быть, в нем содержалась часть той сущности, что привела нас сюда.
За аркой лежала лишь голая земля – или, скорее, песок – серебристого цвета. А на нем песком другого цвета были изображены неизвестные мне символы. Узкие тропинки, пересекающиеся под прямым углом, делили площадку на четыре одинаковые части, и в каждой был свой набор причудливых знаков.
Я двинулась к тропинке, начинавшейся сразу за проемом арки. Стоило мне шагнуть в проем, и мое тело словно закололо иголочками, а волосы шевельнулись, словно под воздействием Сил, с которыми я прежде не встречалась. Я не стала оглядываться и проверять, где там Тсали. В этот миг важным было лишь одно: добраться до центра площадки.
Воистину, здесь было Место Силы, и я никогда прежде не ощущала ничего подобного, даже в том зале, где плела свое неудавшееся заклинание Лайдан, или в тех кругах, где вершила свое зеленое чародейство Дагона.
Есть много разных видов магии. Зеленая связана с землей, со всем, что растет, и к ней же относится целительское искусство. Коричневая – с животными, братьями нашими меньшими, похожими и не похожими на нас, которых мы стремимся понять, но редко в том преуспеваем. Есть магия Желтая, Синяя, Красная, Черная. Почти о всех я что-то знала, хоть и понемногу. Но Сила, обитающая здесь, не принадлежала ни Свету, ни Тьме. Ее исток находился где-то в другом месте – либо его туда переместили. Но и того, что осталось, хватило, чтобы по пути к центру площадки мне казалось, будто я сбросила одежду и погрузилась в некую субстанцию – не жидкость и не воздух, но нечто среднее.
Я дошла до центра этой странной покрытой песком площадки. Четыре узора сходились здесь, и между ними оставалось ровно столько места, чтобы я могла встать, не задев ни одного прямоугольника. Я это – и это тоже! – знала.
Всю мою жизнь у меня не было настоящего дома, хотя благодаря доброму отношению родственников я выросла в благополучии и безопасности. Но в душе моей все равно жила тоска по какому-то иному месту, чему-то за пределами ведомой мне жизни. Поначалу мне показалось, что я нашла все это в Долине, когда леди Дагона поведала мне, кем я могу стать, если мне достанет умения и терпения последовать указанным ею путем.
Но здесь…
Я сжала меч обеими руками – пальцы одной поверх другой. И в этот миг я услышала – попыталась услышать – шепот на грани восприятия, но не смогла и чуть не закричала от гнева и разочарования.
И тогда я вскинула голову и обратила лицо к небу, все тому же серому небу, что нависало над нами с самого начала. Птицы куда-то исчезли, и даже ни единого облачка не было на этом хмуром, пугающем пространстве.
И тогда я осмелела и крикнула – даже не мысленно, вслух:
– Великий, я здесь!
Мне казалось, что сущность, которую я так страстно искала, наверняка где-то неподалеку, что я в любое мгновение могу увидеть его фигуру – ту, которую видела мысленным взором и которая была так окутана туманом, что я не смогла распознать его истинной сути. Ведь это место принадлежало Нинутре, в этом я не сомневалась. И все же…
Ответом мне было молчание. Даже невнятное бормотание голосов, так раздражавшее меня неразборчивостью, стихло. Если я действительно когда-либо прежде шла этим путем – а я теперь была уверена, что в неведомом прошлом так оно и было, – все истинные воспоминания об этом исчезли, оставив меня обездоленной и униженной.
На глаза навернулись слезы и потекли ручейками по щекам. Я отчего-то была так уверена, так цеплялась за веру в то, что я все знаю…
Я опустила глаза. Ответа не будет. Я больше не способна проникнуть в те тайны, которые так сильно влекли меня. Я посмотрела на узоры из цветного песка. Когда-то я все это знала, а теперь смогла лишь пробиться в эту загроможденную часть своего разума и ощутить – очень слабо – малую часть значения этих завитков и спиралей.
Меч в моей руке. Он был теплым, согревал меня. Клинок светился тускло-красным, словно сталь, раскаленная в огне. Жар становился все сильнее, но я не разжимала рук, лишь прикусила нижнюю губу. Я – всего лишь человек, и знание, заключенное в этом месте, не для меня.
«Нинутра…» – мысленно произнесла я, отрешившись от боли в руках. Казалось, будто они обгорели до костей, но я продолжала держать меч. Я призвала для этого свой невеликий Дар и желала получить хоть какой-нибудь ответ.
И в сознании моем прозвенел приказ, резкий и отчетливый: «Убей!»
Я развернулась на своем крохотном пятачке. Тсали не пошел следом за мной на эту площадку – нет, он остался стоять у входа в арку.
«Убей!»
Я сделала шаг, второй… Боль в обожженных ладонях могла унять лишь кровь – кровь, текущая по клинку в моих руках. Надо лишь ударить, и хлынувшая кровь зальет и погасит пламя, так жестоко карающее меня за самонадеянность, за вторжение в святилище, ныне закрытое для меня.
«Убей!»
И в этот миг Тсали исчез, а на его месте возник припавший к земле поджарый серый. Он вскинул морду и завыл, призывая стаю.
«Убей!»
Меня снова одурачили. Я осознала это, когда уже двинулась неверной походкой вперед. Потом я сделала последний шаг, но сражение в собственном разуме требовало от меня куда больше доблести.
– Я не стану откупаться кровью, Нинутра, – проговорила я и ощутила соленый привкус крови из прокушенной губы. – Мое дело – жизнь, а не смерть!
И эти слова дали мне свободу – словно ключ со скрипом провернулся в замке, давно заржавевшем от неподвижности. Я сжала меч и увидела волдыри ожогов. Они все росли, и я уже почти не могла выносить эту муку. Почти.
– Я не пролью крови друга по разуму, Нинутра!
И снова на долгий миг воцарилась тишина. Способна ли я вообще общаться с этой Силой, что некогда была столь могущественна здесь? Или ее сущность давно развеялась, оставив лишь свое слабое подобие?
И вдруг всякое давление на меня исчезло. Рукоять меча в моих руках остыла. Я не повернула головы, чтобы посмотреть, но я была уверена, что окутанное туманом существо, которое я некогда узрела в своем видении, смотрит на меня, что меня взвесили и оценили. Я ощутила лишь слабую тень удивления – первый признак эмоций, рябью пробежавший по поверхности соприкоснувшегося со мной разума.
В проеме арки не было никакого серого – там стоял Тсали и смотрел в ту сторону, откуда мы пришли. Все его тело было напряжено – он словно готов был через миг ринуться в битву.
Теперь я могла присоединиться к нему. И догадывалась, что так встревожило его. Наши преследователи осмелились последовать за нами даже сюда. Но, вопреки недавнему отвергнутому мной приказу, я по-прежнему не верила, что это место – оплот кого-то из Темных.
Я посмотрела на свои руки. Волдыри от ожогов исчезли, а с ними и боль. Но я так и держала меч. Что ж, наполняющее это святилище Присутствие оставило мне оружие.
Мы встали рядом, человек-Ящер и девушка. Тсали – с камнями на изготовку – теми, которые он подобрал по пути и сложил в поясную сумку, и я – с мечом Нинутры. И враги появились – но они пришли не по той тропе, что мы, а вынырнули из леса. Когда они выскочили на открытое место, птицы Нинутры с воплями обрушились на них. Одна из них чуть не клюнула первого из этой зловонной банды в левый глаз, но немного промахнулась. Из раны потекла кровь.
Тсали принялся швырять камни. Один из серых рухнул на землю с дырой во лбу. Другой взвыл и схватился за плечо. Я вскинула меч. С его острия сорвалась огненная плеть, сверкающая, словно энергетический хлыст. И серые попятились.
Они расступились, пропуская вперед двоих других. Один из них был в маске и плаще с капюшоном, с неестественно длинными ногтями, с плетью в руке. Он ударил, метя мне по запястью, – орудовал он плетью весьма искусно. Но я полоснула по плети мечом и рассекла ее.
Его спутник рассмеялся. Это оказалась женщина. Заслышав ее смех, серые взъярились и зарычали, словно псы, признающие в ней свою хозяйку, но ненавидящие ее.