Андраш Беркеши – Опасный водоворот (страница 55)

В окно проникал свет раннего утра. «Что меня ждет? — думал юноша. — Что дальше? Если Эржи но пойдет со мной, если техник Немет говорил правду, если Эржи действительно сражалась вместе с работниками госбезопасности, — все равно я останусь с ней. О заблуждениях Эржи мы забудем, ведь мы никогда больше не расстанемся. Не можем расстаться. Эржи моя жена, она навеки принадлежит мне». Он погладил шелковые волосы девушки.

Эржи тоже обуревали мысли. Она еще чувствовала во всем теле сладкую истому любви… «Если я спрошу сейчас, что будет? Ласло должен остаться со мной: если он меня любит, то останется со мной. Утром зайдет Бела… Мы пойдем втроем. Может быть, в первые дни у Ласло закружилась голова, но сейчас он должен ясно видеть, что происходит… должен видеть! Наверное, он был на площади Республики и его отрезвил вид растерзанных тел… О, только не говорить об этом… Я теперь не могу расстаться с ним, теперь я принадлежу ему. Ласло! Я его жена… счастливая жена… И может быть, у меня под сердцем скоро будет биться новая жизнь… А утром придет Бела… О, хоть бы скорей все решилось! Теперь я буду бояться еще больше! Я не хочу, я не могу потерять Ласло!» Становилось все светлее. В маленькой комнате бледнели тени, темнота понемногу растворялась, уже можно было различить цвета, на бледно-зеленых обоях обозначились узоры, оживал на стене итальянский пейзаж.

— Ласло, — еле слышно произнесла, наконец, девушка, — нужно вставать…

— Еще немного, еще немного, Эржи, — прошептал юноша.

Голос его звучал ласково. Девушка еще крепче прижалась к груди юноши, словно ища у него защиты.

— Я думал, ты еще спишь…

— Нет, милый, я давно не сплю.

— Любишь?

— Очень, очень люблю, навеки! — ответила Эржи. Она повернулась на бок. Одну руку положила под голову юноши, а другой гладила его лицо. — Я сейчас приготовлю завтрак… Хорошо? — И она поцеловала Ласло в закрытые глаза.

— Не вставай, — попросил Ласло, — так хорошо с тобой…

И губы их слились в долгом поцелуе.

— Нет, не сейчас… не надо… потом… — сказала девушка и высвободилась из объятий. — В другой раз… Мне нужно вставать. А сейчас отвернись!

— Глупенькая, неужели ты стесняешься?

— Нет, но ты не смотри… Не будешь смотреть, ладно?

— Нет…

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она выскользнула из-под одеяла, набросила на себя ночную сорочку и побежала в кухню. А Ласло уснул… Его разбудил крепкий поцелуй в губы.

— Завтрак готов, извольте вставать! — услышал он голос Эржи.

Он открыл глаза. Девушка стояла перед ним, свежая, чистая, счастливая, с веселой улыбкой. На ней был красивый шерстяной свитер, который он подарил ей в день рождения. Синие лыжные брюки подчеркивали стройность ее фигуры.

— Куда ты спешишь?

— Сейчас придет Бела Ваш. Нужно торопиться.

— Бела? — удивился Ласло.

— Да! Что ты смотришь на меня такими глазами? Я была вместе с Белой все время с двадцать третьего.

— С Белой? — переспросил он, и что-то кольнуло его в сердце. — Где вы были вместе? Что у тебя общего с Белой?

— Как что общего?.. Ничего… Он мой товарищ. Мы вместе с ним воевали…

— Где? — голос Ласло прозвучал глуше.

— В разных местах… с ним и с другими товарищами. — Сердце девушки тоскливо сжалось. «Ну, сейчас все прояснится», — подумала она. — Пойдешь с нами? Нет, правда, Ласло, пойдешь? Мы больше никогда не расстанемся?

«С двадцать третьего числа Эржи была вместе с Белой Вашем, — думал Ласло. — Почему именно с Белой? И… и… почему она так легко отдалась мне? Она всегда сопротивлялась, а сейчас… почти сама хотела. Нет! Нет! Это неправда! Но тут что-то есть, она была не похожа на неопытных девушек… и объятия у нее совсем женские… Почему она отдалась так легко, даже упрашивать не пришлось? — Лицо юноши помрачнело. На лбу собрались складки. — Значит, Бела Ваш… Я нужен был только для подстраховки…»

Пережитые за последние дни события измотали нервы Ласло. Душевные муки, постоянный страх за свою жизнь, колебания, усталость — все это удесятеряло его ревность.

— Эржи! — крикнул он, и глаза его сверкнули безумным гневом. — Ты и Бела Ваш…

— Ласло! — девушка с рыданиями обеими руками обняла его за шею. — Ласло, ради бога, неужели ты думаешь… Глупости, милый, поверь… Нет… Почему ты думаешь об этом? Это невероятно… клянусь… — она опустилась на колени у тахты и в отчаянии смотрела на пылающее лицо юноши.

— Нет, нет, не верю… не могу поверить… — он сбросил с плеч обнимавшие его руки. — Эржи, ты обманывала меня… Ты уже жила с другим! Да? Признайся! Скажи правду!

— Нет! Нет, Ласло, единственный мой… Это неправда!

Юноша вскочил. Гнев клокотал в нем.

— Эржи, ты была влюблена в Белу Ваша, ты сама говорила.

— Ласло, милый, это было давно… ты же знаешь…

— А почему ты именно с ним была всю эту неделю, почему ты не ждала меня у Оперы?

— Я была там, Ласло, поверь мне…

— Но не дождалась, потому что у тебя было свидание с Белой Вашем, — крикнул Ласло, и его еще сильнее, чем прежде, охватила ревность. Он вспомнил медсестру Анну. «И у Анны был жених, а она отдалась мне. В такие дни любовь недорого ценится». Кровь ударила ему в голову. Всматриваясь в полные слез голубые глаза девушки, в ее искаженное отчаянием лицо, он все больше убеждался, что его догадка справедлива. Легким движением Ласло сбросил на пол одеяло.

Эржи удивленно следила за движениями Ласло. «Что он, с ума сошел? — подумала она. — Почему он смотрит на меня с таким укором?» Она тоже посмотрела на кровать. Простыня была чуть примята, но чиста и бела как снег. На лице Ласло появилась ироническая улыбка, а его взгляд обжег Эржи презрением. В мозгу девушки молнией сверкнула догадка. «Ты безумец! — хотела крикнуть она. — Это еще ни о чем не говорит… Я была так же чиста, как эта белоснежная простыня!» Но Эржи ничего не сказала и грустно поникла головой. «Как объяснить этому большому ребенку, что женщина… что у девушки… не всегда… Но я ничего не буду объяснять, к чему объяснения?» Она чувствовала себя оскорбленной, словно ей дали пощечину… «Разве я заслужила это? Значит, мое слово он ни во что не ставит? Нет, я не стану его упрашивать… Может быть, у меня хватит сил перенести страдание, превозмочь слабость». К горлу ее подкатился комок. «Нет, я еще раз постараюсь убедить его. Мы не должны сейчас ссориться из-за такой глупости».

— Ласло, образумься, поверь…

Но юноша перебил ее. Слова его звучали, как удары бича:

— Не объясняй, все ясно! Отвечай только: правда ли, что ты воевала вместе с работниками госбезопасности?

— Правда! — ответила девушка, вскинув голову.

— Значит, ты враг революции? Стала врагом революции… советским агентом… русским наймитом.

Слова застряли в горле у девушки. «Это не Ласло, это не мой Ласло, его подменили… — Она проглотила слюну. Почувствовала, как закипает в ней отцовская кровь. — Я не оставлю этого без ответа. Теперь мне уже все безразлично, теперь я готова услышать все что угодно… Но ничего, от этого я не умру!» Перед ней возникла вчерашняя картина. Площадь Республики, искаженные тела, стервятники, ликующие вокруг них… Издевательский смех мерзавцев снова отозвался в ее ушах… Сердце ее окаменело. Она опять стала прежней Эржи. Прежней Эржебет Брукнер, которая ученицей последнего класса гимназии прыгнула с парашютом с высоты четырех тысяч метров. Дочерью Брукнера, которая смотрела в лицо смерти. Глаза ее заблестели, голос окреп.

— Скажи, ты знаешь, что произошло вчера на площади Республики?

Ласло знал план операции, вечером слышал, что мятежники захватили здание горкома партии, которое охраняли бойцы госбезопасности. Желая похвастаться перед девушкой, он с мальчишеским бахвальством бросил:

— Знаю, я был там!

— А ты принимал участие в бою?

— Да…

— И ты еще смеешь говорить о революции?! Называть это революционными методами? Говори, да?!

— Да!

— Ты… ты контрреволюционер! Ты убийца! Я ненавижу тебя!.. Убирайся вон!.. — последние слова она уже выкрикнула. — А я, я, глупая, стала любовницей контрреволюционера, убийцы, у которого на руках кровь… Этого я не прощу себе никогда… никогда… — И она разрыдалась. — И я отдала ему… отдала свою честь… чистоту… Уходи! Я не хочу видеть тебя! Я ненавижу тебя! Презираю…

Резкие слова Эржи задели Ласло. «Ответить! Ответить так же жестоко! На обиду — обидой! С лихвой, по-мужски! Сломить эту гордую девчонку, чтобы она униженно молила о прощении…»

— Кто знает, который я у тебя? — презрительно бросил он.

— Лучше бы я была чьей-нибудь другой! Лучше бы я не берегла себя для тебя! Но уходи же, уходи… — и она бросилась в кухню.

Ласло стал одеваться. Ему было не по себе. Резкий взрыв негодования Эржи поразил его. «Что произошло на площади Республики? Что могло так взволновать девушку? Может быть, я все-таки ошибаюсь… Может быть, я не прав? Что же мне делать сейчас? И зачем я пришел сюда? Ах, да, конечно… сообщить тете Юлиш, что дядя Йожи в больнице. Я не знал, что застану дома Эржи». Потом ему вспомнилась ночь, страстные объятия, и ему стало жаль, что произошла ссора. «Я не хочу потерять Эржи… Пусть даже она уже принадлежала другому. Разве и у меня не было увлечений? Разве сам я безгрешен? А, глупости, помиримся… Но прощения просить я не стану. Не буду унижаться… В конце концов я мужчина!»

Пока он дошел до кухни, гнев его совсем улетучился. Эржи согнувшись сидела на маленьком табурете. Глаза ее были красны, но сухи. Она неподвижно смотрела на карниз.