Андерс Рослунд – Именинница (страница 63)
— …по этой же причине и Заравич оказался в камере, не имея на то более-менее убедительных законных оснований. И я был вынужден прибегнуть к помощи нашего старого неофициального сотрудника, который сейчас пытается разобраться с ситуацией на месте.
— На месте?
Свен был раздражен не на шутку. Его подозревали в предательстве! В полицейском коллективе, где на доверии держится все, нет и не может быть ничего хуже. Свену Сундквисту как никому другому было известно, что доверие завоевывается долго, а рушится в один момент.
— Ты сказал «на месте», Эверт? Объясни, что это значит.
— Что выводы, которые вы для себя уже сделали, верны. Все видели текст на чудом уцелевшем почтовом ящике перед взорванным домом: «Здесь живет семья Кослов-Хоффман». В среде, с которой мы имеем дело, этот человек чувствует себя как рыба в воде. Пит Хоффман отправлен мной в командировку в город Шкодер в Северной Албании, потому что руководство контрабандными операциями, как нам кажется, осуществляется оттуда.
— Руководство? Кого конкретно ты имеешь в виду?
— Этого я пока не знаю. Я думал на одного человека, с которым имел дело раньше и который был связан с этими людьми, — Гренс еще раз ткнул в фотографии трех убитых мужчин. — Но он был застрелен таким же образом. Сейчас Хоффману при помощи местных полицейских удалось установить новое имя. Но является ли он руководителем или всего лишь одним из приближенных к нему, пока не ясно.
Тут Гренс впервые оглянулся на Марианну и Свена. Они сидели здесь, потому что он их позвал. Потому что нуждался в их помощи. Настроение стажеров оказалось вполне предсказуемым. Оба сияли от гордости быть приглашенными на секретное совещание. Но успех операции в большей степени зависел от того, как поведет себя старая гвардия. И это было то, что до сих пор оставалось Гренсу неясным и во многом зависело от Хоффмана.
В то же время, как руководитель группы, Гренс должен был знать наверняка, что, несмотря на перенесенное оскорбление, Свен и Марианна без остатка посвятят себя новому расследованию, пока даже не получившему статуса официального.
Гренс переводил пристальный, испытующий взгляд то на нее, то на него, пока наконец оба не кивнули.
Соглашение было достигнуто.
— Спасибо. Теперь я могу…
Комиссар огляделся в поисках мобильника, на котором были часы.
— Ты что-то ищешь, Эверт?
— Телефон.
Гости тоже начали озираться, но, так ничего и не найдя, предложили шефу свои мобильники.
— Хорошо, Свен. Который час, можешь мне сказать?
Свен перевернул свой телефон вверх дисплеем:
— Четверть одиннадцатого.
— Спасибо. Стало быть, я могу удерживать Заравича в заключении меньше двенадцати часов. Именно столько нам отводится на предотвращение следующего убийства, Заравича или Хоффмана.
— Хоффмана?
— У меня нет возможности рассказывать эту историю во всех подробностях, но вся семья Хоффмана в смертельной опасности.
— Но если ты не можешь нам толком ничего объяснить, то как мы…
— Двенадцать часов, Свен. За это время мы должны найти продавшегося полицейского. Пит Хоффман будет работать со своего конца, мы со своего. Договорились?
Дом, в который проник Хоффман, располагался чуть наискосок от белой виллы с антеннами, на противоположной стороне улицы, и тоже был построен, если верить Латифи, для партийных инструкторов. Сейчас им, как и другими подобными домами, владел нувориш-мафиози, по счастью не обзаведшийся вооруженной охраной.
Поэтому, убедившись, после нескольких часов наблюдений из машины, что хозяина нет дома, Пит выбил окно на боковой стороне и по лестнице, обозначенной на имеющемся у него плане, спустился в подвал. В дальнем его конце находилась котельная. Здесь было жарко, и масляные испарения в воздухе затрудняли дыхание, чего Пит почти не замечал.
Он сосредоточился на кирпичной стене за большим котлом, смотрел на нее, гладил ладонью, прошупывая каждый стык. Это и был, — согласно секретным документам, раздобытым Латифи, — ключ. Пит прощупал правую половину, от пола до потолка, и приблизился к середине, когда мобильник зазвонил.
Только четверо человек знали этот номер. Зофия — которую он строго предупредил, чтобы звонила только в случае крайней необходимости. Гренс — который, согласно их договоренности, не должен был звонить первый, а дожидаться, пока Хоффман объявится сам. Латифи — который собирался выйти на связь не раньше, чем двухэтажная вилла опустеет, а до этого было еще ждать и ждать. И Энди, наблюдавший на мониторах в тесной «однушке» за жизнью клиентов охранного бюро. Но и ему Хоффман недвусмысленно объяснил, что отныне его интересует только одна семья — та, что под пристальными взглядами семи камер скрывалась на первом этаже многоквартирного дома в Гамла Сикле.
Его собственная семья.
— Один из детей только что пропал.
— Что ты сказал?
— Камера 6, направленная на входную дверь. Один из детей, старший мальчик, как я полагаю, вышел на лестницу и не вернулся.
— Куда он направился, Энди?
— Этого я не знаю, но из подъезда, похоже, не выходил. Судя по видео с внешней камеры.
— Мой мальчик…
Последнюю фразу Хоффман произнес шепотом, поэтому Энди ее не расслышал.
— Что вы сказали, босс?
— Я сказал, что это нужно разузнать.
— Но что мне делать? Ехать туда? В таком случае я брошу всех остальных. Звонить Карлосу, который, наверное, отсыпается перед ночным дежурством? Это то, о чем я предупреждал, босс, если семья разме- щена…
— Оставайся на месте, достаточно того, что ты сообщил. Я все улажу.
Пол отъехал, и глазам Хюго открылся тайный ход. Мальчик как раз успел вернуть фанерное дно на место и закрыть гардероб, когда из туалета вышли Расмус и мама с Луизой. Теперь оставалось ждать, пока мама займется чем-нибудь еще.
И он дождался — сейчас или никогда.
Улучив момент, Хюго повернул замок и вышел на лестницу. Ему нужно было в подвал, где только и можно было со всем этим разобраться. С запасным выходом.
— Зофия?
— Но…
— Где ты?
— На кухне, скоро обед. Я… что-нибудь случилось, Пит?
— Хюго. Ты его видела?
— Он играет в компьютерную игру.
— Уверена?
— Только что сидел на диване. И я слышала звуки.
— Сходи посмотри.
— Подожди, я сейчас.
— Ты уже там?
— Сейчас…
— Зофия, я…
— Пит…
— Да?
— Его здесь нет.
Здесь и в самом деле пахло подвалом. И фонарик на мобильнике плохо освещал дорогу. Но Хюго подошел совсем близко… Вот здесь…
За массивной дверью с металлическими колесами, которые он должен был повернуть, чтобы войти. Если Хюго туда проникнет, окажется прямо под гардеробом. Хюго взялся за колесо, поднатужился — и тяжелая дверь поддалась. То, что открылось за ней, больше походило на бомбоубежище. Хюго и раньше приходилось бывать в бомбоубежище, у Вилли и Йари, которые учились с ним в одном классе, хотя жили далеко, в Фасте. Но здесь оказалось еще темнее. И никаких окон.
Луч фонарика заскользил по потолку, пока Хюго не разглядел свежую краску, — яркий белый круг, выделявшийся на более тусклом фоне. И теперь, если придвинуть оказавшуюся в углу железную стремянку, Хюго мог бы коснуться рукой обратной стороны того, что сверху было дном гардероба. Мальчик постучал по свежевыкрашенному белому кругу — пустота. Совсем как тогда, в гардеробе.
— Зофия, слушай меня. Хюго не сидит на диване перед телевизором, потому что он вышел. И тебе придется последовать за ним, хотя ни ты, ни он не должны покидать пределов квартиры. Найди его.
— Откуда ты знаешь, что он вышел?