Анатолий Воронин – Рики (страница 2)

На первое время комнату в общежитии выделили, а если вдруг задумает жениться и семьей обзавестись, пообещали «малосемейкой» обеспечить. Пока служил, познакомился с гарной дивчиной Алёной. Полюбили они друг друга страстно, и со свадьбой в долгий ящик откладывать не стали. 1982-й год для молодой супружеской четы стал знаменательным вдвойне - в мае родился сын Алёшка, а уже в августе их семья получила благоустроенную «малогабаритку» во вновь отстроенном доме. Чтобы попасть из дома к месту службы, достаточно было перейти дорогу. Потом была краткосрочная учёба в школе прапорщиков, после чего на его погонах вместо сержантских лычек появились две маленькие звёздочки. И всё было бы хорошо, если бы не затеянная Горбачевым перестройка. С неё-то всё и началось.

Сначала потрясения произошли в самой части. Реорганизация, пертурбация, кадровая чехарда и прочая ерунда здорово подпортили ему нервы. Засыпал поздно ночью с одной только мыслью - не объявят ли утром о сокращении его должности, а хуже того, о ликвидации всей Бригады. В ту пору, подобное было делом весьма обыденным. Едва все эти нововведения и потрясения закончились, пришла беда другого плана - межнациональные конфликты. Тбилиси, Фергана, Новый Узень, Баку - куда только ни бросала его судьба. Как сын Алёшка пошёл в школу, как учился, он узнавал от жены, сообщавшей ему обо всех семейных новостях в редких письмах, а иногда и по междугородному телефону. В перерыве между двумя такими мужними командировками, аккурат на майские праздники 1991 года, супруги решились сделать второго ребенка. Но так уж случилось, что когда жена была на втором месяце беременности, Витёк загремел в очередную командировку.

На этот раз в Нагорный Карабах, где обстановка оказалась намного хуже, чем в предыдущих «горячих точках». Во время «зачистки», проводимой военнослужащими их Бригады в одном из сел НКАО, их группу обстреляли из стрелкового оружия. Пуля, выпущенная безвестным армянским, а, может быть, и азербайджанским снайпером, едва не лишила его жизни. Уже находясь в госпитале, из письма, пришедшего от жены, он узнал, что второго ребёнка в их семье не будет. И вообще жена больше не родит ему детей. По настоятельному совету своей матери, она прервала беременность, но аборт был сделан весьма неудачно, после чего начался воспалительный процесс, и в итоге пришлось удалить матку. В оправдание своего скоропалительного поступка, супруга обвинила самого Виктора.

Постоянные проблемы с зарплатой, не выплачиваемой месяцами, для семьи давно стояли на первом месте. Денег не хватало на самое необходимое, не говоря уж о том, что супруга несколько лет не могла позволить себе покупку новой блузки или пары модных туфель. А выглядеть старомодной старухой, ей - тридцатилетней женщине - ох, как не хотелось.

Выписавшись из госпиталя и вернувшись в Астрахань, Витёк стремглав помчался домой. Откровенный разговор с Алёной в тот день не состоялся, поскольку её просто не оказалось дома. Не нашёл он её и в тёщиной квартире, встретившей его наглухо закрытой дверью. Раздосадованный, пошёл к себе домой, а по дороге встретился с двумя сослуживцами, с кем не виделся несколько месяцев, пока был в отъезде. Пяти минут общения было вполне достаточно, чтобы случайная встреча на улице переросла в грандиозную пьянку.

Именно там - в прокуренной забегаловке, где кроме разливного пива и палёной водки практически ничего не было, он и узнал о том, что его супруга связалась с каким-то крутым перцем, и теперь её стали постоянно замечать в компании этого то ли бизнесмена, то ли бандита. В тот вечер Виктор напился до чёртиков и о том, как добрался до своей «берлоги», ничего уже не помнил. Перед тем как, не раздеваясь, упасть на раскладной диван-кровать, заглянул на кухню и в туалет. Жены нигде не было. Проснулся на следующий день, когда часы показывали десять часов утра. Во рту, пересохшем от избытка алкоголя в организме, словно драные кошки нагадили. Неуверенной походкой побрёл к холодильнику и, когда наконец-то добрался до кухни, обомлел от неожиданности - за столом сидела его ненаглядная Алёна. Уставившись в одну точку на уровне конфорок газовой плиты, она никак не отреагировала на внезапное появление супруга.

Именно это её показное равнодушие, задело самолюбие Виктора. Смутно помня, о чём ему накануне «нашептали» собутыльники, Витёк сразу же закатил скандал. Алёна молча выслушала его и, не проронив ни слова, встала из-за стола. Уже подходя к входной двери, она резко обернулась, и со словами: «Ты мне больше не муж!», - выскочила прочь из квартиры. А потом был позорный бракоразводный процесс, на котором Витёк попытался обвинить свою супругу в неверности. Веских доказательств измены жены он так и не смог предъявить, а что до сплетен пьяных сослуживцев, так они так и остались бездоказательными сплетнями, которые судья не счёл нужным принять во внимание при вынесении окончательного вердикта. Тем более, что ни один из них по повестке в суд так и не явился.

В итоге, Витёк остался у разбитого корыта. Сына оставили при жене, а его самого обязали выплачивать алименты на его содержание. Кроме этого, разделу подлежала и нажитая семьёй квартира. Но как можно поделить на троих двенадцать метров жилой площади, никто так и не смог сказать. Выход нашёлся сам собой. То ли от переживаний по поводу случившегося с дочерью, то ли по причине уже имевшейся хронической гипертонии, но стукнул отца Алёны удар. Инсульт, одним словом. Прожил он после него меньше месяца, после чего тихо скончался. И остались от него автомобиль «Москвич» да металлический гараж, в котором он хранился. Именно это подержанное авто и предложила тёща в качестве компенсации за причитающуюся Виктору треть квартиры, от которой ему следовало по-джентльменски отказаться.

Расставаясь с ним после переоформления машины, тёща сказала, как отрезала: - А вот теперь, разлюбезный зятёк, навсегда забудь дорогу в мою квартиру. Натворил дел, вот и расхлёбывай, как сможешь, и дочь мою не третируй. Если хоть раз приблизишься к ней или Алёшке ближе, чем на десять шагов, собственными руками задушу мерзавца

Конечно же, обмен был далеко не равноценным, но давая на него свое согласие, Виктор не думал о возможных лично для себя последствиях, поскольку был у него в том свой резон, о котором он не стал особо распространяться. Его сослуживцы, из тех, кто имели личные авто, в ту пору жили припеваючи. В свободное от службы время колесили по городу в поисках клиентуры, имея с левого такси-бизнеса не такой уж и плохой навар, порою в разы превышающий их ежедневный, а то и недельный заработок.

Особо удачливые из них совершали круизы с клиентурой в Волгоград, Ростов-на-Дону и даже на черноморские курорты, зарабатывая с одной такой поездки кругленькую сумму, на которую можно было вести относительно свободный образ жизни не одну неделю. И уж, коли у него с Алёной жизнь не заладилась, то машина могла стать для него неким утешением. И не только. Вот только выгодно «покалымить» теперь уже на своей машине, он тогда так и не успел. Обстановка в Нагорном Карабахе обострилась до такой степени, что там дошло до применения тяжёлого вооружения и авиации с обеих воюющих сторон, и их Бригада больше года не вылезала из этого неспокойного региона страны.

Отслужив на чужбине положенные сроки командировки, сослуживцы Виктора менялись и уезжали домой, где их ждали родные и близкие люди. Его дома никто не ждал, и он сам напрашивался у командования части продлить командировку на очередной срок. Поначалу его служебное рвение командованием было оценено, но потом к его рапортам стали относиться с неким недоверием и даже с подозрением, полагая, что у прапорщика есть какой-то свой, возможно, криминальный интерес от безвылазного пребывания на межэтнической войнушке. Даже особист стал прощупывать его на предмет незаконных связей с местными аборигенами. Пришлось Виктору объяснить истинную причину своего «служебного рвения», после чего от него навсегда отстали.

Окончательно возвратившись из Карабаха осенью 1992 года, Виктор попытался встретиться с бывшей супругой. За те бессонные ночи, что он провёл «на югах», многое передумал, ставя себя на её место. И действительно, как бы он к ней стал относиться, если бы она месяцами не жила дома? А ведь ещё и сын есть, за которым требуется не только уход, но и чисто мужской пригляд. Упустишь время, и ещё неизвестно, что за моральный урод из него потом вырастет. С такими мыслями он шёл к себе на прежнюю квартиру, неся в руках огромный букет роз и целлофановый пакет с разными вкусностями, а также большую картонную коробку с лежащим в ней игрушечным роботом-трансформером.

Какого же было его удивление, когда дверь квартиры открыл незнакомый мужик.

«Новый хахаль», - мелькнуло в голове Виктора, но в этот момент сзади мужика появилась совсем молоденькая женщина, которую он также никогда не видел.

- Вам кого? — спросил мужчина.

- Не понял, а ты кто такой? - вопросом на вопрос ответил Виктор.

- Я, - мужчина оглянулся на стоящую позади него женщину, -живу здесь.

- Как это так - живу, а где Алёна? - на этот раз пришла очередь удивляться Виктору.

- А-а, так это вы, наверно, про женщину спрашиваете, которая до этого здесь жила, - вмешалась в разговор женщина.