Анатолий Воронин – Рики (страница 3)

- Как это так - жила, а куда же она делась? - ещё больше удивился Виктор.

- А вот этого мы вам не можем сказать, поскольку ничего про то не знаем, - ответил мужчина. - Эту квартиру мы приобрели через риэлторскую фирму, а у кого она её сама приобрела, нам неведомо. Когда мы осматривали квартиру перед покупкой, кроме представителей фирмы, была ещё какая-то пожилая женщина. Насколько я понял, она и была прежней её хозяйкой.

- Тёща, сука! - едва не крикнул Виктор. - Так вот зачем затевалась вся эта бодяга с разделом хаты. Только ради того, чтобы её потом выгодно продать.

Извинившись, Виктор пулей выскочил из подъезда на улицу. В его голове мгновенно созрел план, как поступать дальше. Сперва он избавился от цветов, сунув букет в руки какой-то полупьяной бомжихе, стоящей возле автобусной остановки. От такого внимания со стороны постороннего мужчины та настолько обалдела, что на время потеряла дар речи, а когда Виктор заскакивал в маршрутный автобус, попыталась проследовать за ним, но двери автобуса захлопнулись буквально перед её носом. Она так и осталась стоять на остановке, уткнувшись лицом в цветы и вдыхая исходящий от них аромат. Примерно через полчаса, добравшись до дома, где проживала бывшая тёща, Виктор несколько минут стоял возле подъезда, растерянно озираясь по сторонам. Он тешил себя надеждой встретиться во дворе с Алёной или с сыном Алёшкой, а в лучшем случае, с обоими сразу. Увы, их там не оказалось.

Постояв ещё минут десять, он нерешительно поднялся на третий этаж и, оказавшись у знакомой двери, надавил на кнопку звонка. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась фигура Зинаиды Ивановны. Обычно жизнерадостная, одевавшаяся в яркие одежды, на этот раз тёща была облачена в простенькое платье сероватого цвета, а волосы на её голове были стянуты шелковым платком чёрного цвета.

- Ну, и чего тебе от меня на этот раз надо? - с раздражением спросила Зинаида Ивановна.

- Да я, вот, собственно говоря, - Виктор протянул руки с подарками, при этом не отрывая взгляда от черного платка у неё на голове.

- Я же тебе говорила в прошлый раз, чтобы твоей ноги у меня в доме не было. Что ты всё ходишь, чего добиваешься? Внука я тебе всё равно не отдам, не достоин ты его.

- Да я, собственно говоря, с Алёной хотел поговорить.

- Вспомнил, - на глазах у тещи появились слёзы. - А не поздновато ли спохватился? Нет твоей Алены, померла она в прошлом месяце.

- К-как померла? - Да вот так вот и померла - от рака скончалась.

- Какой такой рак, откуда?! - искренне удивился Виктор.

- От верблюда! Меньше надо было тебе по командировкам мотаться, а жене и ребёнку больше внимания уделять. Глядишь, ничего такого и не случилось бы. Да, ладно, чего уж там, проехали, - лицо у Зинаиды Ивановны посуровело. - Я тебя очень прошу, не появляйся здесь никогда, и сына своего не пытайся увидеть. Нету тебя для него, помер ты для него, навсегда помер. Он уже в четвёртый класс ходит, и все в школе знают, что его отец геройски погиб в «горячей точке». И я не позволю, чтобы ты влез в его жизнь и исковеркал пацану будущее. Я уже подала документы в органы опеки, и дальнейшим его воспитанием займусь сама. Места твоему участию в этом процессе нет, и никогда не будет. Понял ты меня, папаша хренов? Ребёнка сделать большого ума не надо, а вот вырастить, воспитать и в люди вывести – для этого придётся много сил приложить, да и средств потратить тоже.

- Так вот почему вы продали нашу квартиру - средства на воспитание моего сына вам понадобились! - вспылил Виктор.

- Дурак, какой же ты дурак! Ничегошеньки ты не знаешь, да и понять, как я вижу, не желаешь. Квартиру я продала не ради наживы, а только для того, чтобы набрать денег на операцию Алёнушке. Но пока я их собирала, саркома за пару месяцев сожрала её изнутри, а деньги от продажи квартиры сожрала инфляция. Да как ты только мог такое обо мне подумать, мерзавец! Всё, уходи отсюда, и больше никогда не переступай порог моего дома, иначе, я за себя не ручаюсь! А если попробуешь внука через суд у меня отобрать, я на суде так и скажу: кому вы его собираетесь отдавать, человеку, променявшему семью на собутыльников, человеку, не имеющему ни кола ни двора? Какое будущее ждёт такого ребёнка?

Тёща резко рванула ручку входной двери, и та с грохотом захлопнулась перед носом Виктора.

«Ну вот, и пообщались», - горестно подумал он, спускаясь вниз по лестнице. Ещё несколько минут он в задумчивости простоял на улице, не осознавая, чего дожидается. Потом, вдруг вспомнив про машину, стоящую без движения в гараже больше года, и нащупав в кармане связку ключей, где, среди прочих, был прицеплен ключ от гаражного замка, решительно двинулся в сторону гаражного кооператива. По дороге заглянул в продуктовый магазин, купил там две бутылки дорогущего импортного пойла. Закуску покупать не стал. Да и зачем она ему, если в руке целый пакет съедобной всячины. В тот день он пил сам и щедро угощал соседей по гаражному кооперативу. Литром те посиделки не закончились, а продолжились почти до полуночи, но уже не в его гараже, а в «закусочной Михалыча». Однако славно тогда посидели

Деньги, заработанные Виктором в последней командировке, были спущены на беспробудную пьянку, которой он посвятил весь свой отпуск. А когда они закончились, подошло время на службу выходить. И потянулась ежедневная рутина, вперемешку с вечерне-ночными выездами «на охоту» за клиентами. И что ведь странно, они более охотно тормозили его старенький «Москвич», нежели куда более современные автомашины. Правда, и платили они ему не такие уж и большие деньги, но их вполне хватало не только на бензин и прочие расходы, связанные с техническим обслуживанием и ремонтом машины, но и на ставшие привычными пятничные и субботние посиделки в «закусочной Михалыча». Так, за службой, шабашками и пьянками, незаметно наступил ноябрь 1994-го года.

А когда на Кавказе разразилась очередная заваруха, их Бригаду одной из первых бросили в зону вооружённого конфликта восстанавливать в Чеченской Республике конституционный порядок. Опять война, опять кровь и смерть сослуживцев. В одной из стычек с чеченскими боевиками на окраинах Аргуна, Витёк получил осколочное ранение в правую руку. Рана оказалась не смертельной, но осколок перебил нервы, в результате чего два пальца навечно «онемели». ВВК признала Виктора негодным для дальнейшей строевой службы, но ещё пару месяцев он «трубил» в родной части на должности ВРИО начальника склада ГСМ.

Он не успел толком разобраться в хитросплетениях складской бухгалтерии, как вдруг из Северокавказского округа внутренних войск, с проверкой нагрянула высокопоставленная комиссия. Дотошные ревизоры вскрыли недостачу нескольких тонн горючего. По учётным документам её не должно было быть, а при проведении контрольных замеров ёмкостей АЗС на территории части, она чётко проявилась. Виктор, конечно же, знал, что кое-кто из военного руководства, и не только их Бригады, систематически заправляли свои личные автомашины казённым бензином, а чтобы покрыть недостачу, по совету своего предшественника, собственноручно списывал «левак» на служебные «ЗИЛы» и «Уралы».

Но тут, судя по всему, был совсем другой случай, который он просто прозевал, и винить было некого, кроме как самого себя. Хотя, вполне вероятно, что эта недостача досталась ему в наследство от прежнего начальника склада. Ведь не зря же он поил его почти неделю, пока передавал дела перед увольнением со службы. Да и само это увольнение больше смахивало на бегство крысы с тонущего корабля.

Виктора запросто могли привлечь к уголовной ответственности если не за хищение, то хотя бы за ту же халатность, но делать этого не стали - пожалели, наверно. Тем не менее, военная служба для него навсегда закончилась.

К тому времени у него за плечами набралось два десятка «календарей», и это, не считая льготных сроков службы. Выходное пособие в несколько миллионов гайдаровских рублей новоявленному военному пенсионеру пришлось возвратить в кассу, с тем, чтобы его родная часть навсегда забыла об имеющихся к нему финансовых претензиях. На заслуженный отдых, точно так же, как и все те, кого он в своё время бдительно охранял в астраханских колониях, вышел, хоть и с пустыми карманами, но с чистой совестью

Глава третья. Алёна

После развода с мужем на плечи Алёны свалилась непомерная ноша. Сын Алёшка, которому на ту пору исполнилось девять лет, рос не по дням, а по часам. Рубашки и брюки ему стали малы, и нужно было покупать новую одежду, на что требовались деньги, и немалые деньги. Кое-что перепадало от алиментов, взыскиваемых из зарплаты бывшего супруга. Сама работала продавцом в небольшом кооперативном магазине, а поздними вечерами подрабатывала уборщицей в детском саду. Выматывалась так, что от физической нагрузки руки начинались трястись, словно у запойной алкашки. Спасибо матери, которая со своей пенсии подбрасывала немного деньжат. И не только деньгами помогала, но ещё и с внуком сидела, уроки с ним готовила. Как-никак больше тридцати лет в школе проработала, и знала, что нужно делать в таких случаях, какой подход иметь к детям.

Однажды поздним вечером, придя домой после работы, Алёна решила искупаться. Растирая тело губкой, почувствовала, что в левой груди, словно желвак какой-то перекатывается с места на место. И стало ей не по себе. От других женщин она и раньше слышала, что такие симптомы бывают при первой стадии рака груди. Испугалась она тогда сильно. Не за себя испугалась, а за сына, которого ещё не один год надо растить, чтобы из него что-то путное получилось, и он смог самостоятельно идти по жизни. Своими опасениями на следующий день поделилась с матерью, и та тут же погнала её в поликлинику.