Анатолий Воронин – Рики (страница 1)

Анатолий Воронин

Рики

Повесть

Пролог

- Алексей, собирайся, у нас, кажется, криминал.

Уже находясь в чреве «коломбины», члены опергруппы узнали от водителя адрес, куда они поедут осматривать место происшествия.

- Надо же, так ведь это почти рядом с моим домом, - заметил Алексей, а про себя подумал: «Домой между делом заскочу, стольник, что на обед приготовил, сэкономлю»

Труп мужчины, обнаруженный рано утром каким-то случайным прохожим, лежал позади металлического гаража, больше известного среди местных алкашей, как «закусочная Михалыча». У изголовья трупа возвышался небольшой земляной холмик, посреди которого был воткнут деревянный крест, связанный куском алюминиевой проволоки из двух дощечек от деревянного лотка для овощей и фруктов, а на поперечной перекладине импровизированного креста мелом было написано одно единственное слово - «Рики»

Глава первая. Михалыч

Михалыч, а если быть точнее - Николай Михайлович Рукавишников, при жизни был весьма колоритной достопримечательностью не только гаражного кооператива, но и прилегающего к нему жилого микрорайона, выросшего во второй половине восьмидесятых годов на Юго-Восточной окраине Астрахани, посреди заросшего камышом ильменя. Бывший борец-«вольник» имевший множество спортивных наград, после ухода из большого спорта оказался совершенно никому не нужен. Старая травма ноги дала о себе знать, когда ему едва исполнилось сорок пять лет. Врач-ортопед, к которому он обратился с жалобами на нестерпимую боль в коленном суставе, констатировал серьёзное посттравматическое заболевание, требующее немедленного хирургического вмешательства. Не совсем удачная операция и серьёзное осложнение после неё привели к тому, что Михалыч едва не лишился ноги. Обошлось, однако, только теперь он мог ходить исключительно с палочкой в руке.

А потом была ВТЭК, вынесшая окончательный вердикт - инвалидность второй группы. Поскольку, кроме выкручивания рук и ног своим соперникам по борцовскому ковру, отставной «вольник» ничего иного делать не умел, все его хождения по различным инстанциям с целью дальнейшего трудоустройства положительных результатов не дали. Не помогли и многочисленные медали, в разные годы полученные за спортивные достижения. Да и кому был нужен инвалид в то самое смутное время, когда после объявленной в стране «прихватизации», повсеместно и поэтапно развалились практически все государственные предприятия, а их место заполнили ширпотребные кооперативы, выраставшие на пустом месте, словно грибы после обильного дождя, подбиравшие себе персонал низшего звена по двум основным принципам: «сила есть - ума не надо» и «бери больше, кидай дальше, пока летит - перекури».

Одним словом, оказался Михалыч не у дел, а кушать, как и всем остальным людям, ох как хотелось. Вот и пристроился он сторожем в гаражный кооператив. Сутки через двое - вполне приемлемый режим работы. Да и сама работа была не особо пыльная - заступая утром на дежурство, вместе со сменщиком делаешь обход территории кооператива, проверяешь целостность замков на воротах гаражей, примечаешь, в каких из них ворота открыты, и есть ли там хозяева. Ещё пара минут на то, чтобы сделать соответствующую запись в журнале приёма-сдачи объекта под охрану, а потом наступала обыденная рутина рабочего дня - одни машины выезжали, другие заезжали, кто-то что-то привозил, а кто-то вывозил. Сторожу не было никакого дела до тех, кто въезжал на охраняемую территорию с грузом. Некоторые владельцы гаражей свои машины в них вообще не держали, а два десятка метров полезной гаражной площади с наибольшей выгодой использовали под складирование товара, позже реализуемого через кооперативные лавки и всевозможные магазинчики. Особенно много было «челночников».

Эти ухари свои автомобили старались не гробить, а весь коммерческий товар перевозили на арендованных «Газелях» и машинах покрупней, разбивая и без того хлипкое щебёночное покрытие в проездах между гаражами, превращавшееся после дождей в непролазное болото. На очередном собрании владельцев гаражей большинством голосов было принято революционное решение - машины грузоподъёмностью свыше одной тонны на охраняемую территорию кооператива не впускать. Правда, в данное решение тут же была внесена парочка существенных поправок. Одна из них, в порядке исключения, всё-таки разрешала въезд оных авто, но при условии, что они являются личной собственностью членов кооператива. Вторая поправка была принята в духе времени - чужакам также разрешался въезд на территорию кооператива, но за эту поблажку решили взимать с них символическую плату, а полученный доход направлять на текущий ремонт дорожного полотна, как в самом кооперативе, так и на подъезде к нему.

А чтобы ни те, ни другие «льготники» не проскакивали мимо охраны без вынужденной остановки, на въезде в кооператив установили высоченный шлагбаум-ограничитель, под которым без особых проблем могли проехать лишь легковушки. Все остальные автомашины вынуждены были притормаживать перед искусственным препятствием, дожидаясь, пока сторож, после получения «мзды», соизволит поднять шлагбаум. Жёсткого учёта поступающей наличности никто не вёл, а собранные рубли и купюры покрупней, сторожа сдавали лично председателю кооператива. Сколько реально собиралось денег за истекшие сутки, знали разве что сами сторожа да страстные любители спиртного, словно мухи на мед слетавшиеся по вечерам в кооператив. Как правило, подобные вечерние посиделки начинались за счёт самих автолюбителей, а когда денег на выпивку не хватало, посылали гонца за добавкой в ближайший продуктовый магазин, предварительно выклянчив у сторожа пятёрку, а то и червонец.

Позже кто-то возвращал взятые в долг деньги, а кто-то и нет. Наиболее ушлые выпивохи приглашали сторожа к застолью, тем самым автоматически списывая общаковые деньги за счёт новоявленного собутыльника. Поначалу все возлияния проходили в гаражах зачинщиков пьянок. Но после того, как после очередной такой «вечеринки» в одном из гаражей случился пожар, председатель кооператива строго-настрого запретил подобные сборища. Вместе с тем, дабы выглядеть в лице автолюбителей человеком весьма демократичным, отвёл он для проведения подобных «мероприятий» пустующий гараж, принадлежавший несостоявшемуся «новому русскому», убитому в одной из кровавых разборок, коих в ту пору было не счесть. В личной собственности убиенного этот гараж официально не числился, а претенденты на свалившееся с неба наследство в кооперативе так ни разу и не объявились. А коли так, ничейный бокс решили использовать для общих нужд.

Михалыч привёз из дома старенький диванчик, который давно собирался выбросить. Чуть позже там появились стол, несколько стульев, деревянная лавка и допотопный комод, укомплектованный дюжиной гранёных стаканов и точно таким же количеством общепитовских тарелок и алюминиевых вилок.

С чьей-то лёгкой руки прозвали сие богоугодное заведение «закусочной Михалыча». И теперь, если у кого начинала усиленно свистеть губа, словосочетание - «собираемся у Михалыча» звучало паролем, и всяк откликнувшийся на него чётко представлял себе план дальнейших «мероприятий». Тащили всё, что хранилось в гаражных загашниках - от сезонных овощей и фруктов, до домашних заготовок, кои в неимоверном количестве хранились в оборудованных гаражных подвалах.

Что до выпивки, то она тоже была всякая да разная - от домашнего вина до пятидесятиградусного первача. С водкой в ту пору была напряжёнка, в связи с чем особым почётом пользовался заморский спирт «Ройял». Скольких гаражных выпивох он довёл до белой горячки, а скольких траванул насмерть - о том история умалчивает

Весной 1995-го года, в преддверии Дня Победы, именно это заморское зелье поставило точку в жизни Михалыча. Сменившись с дежурства, забухал он с двумя «бомбилами», сорвавшими накануне солидный куш со своих клиентов. Кроме живых денег, подфартил им бакшиш в виде двух литровых бутылок «Ройяла». Их-то и решили «распечатать» общими усилиями. Пили до позднего вечера, а когда пришло время расходиться, Михалычу стало плохо с сердцем. По телефону в сторожке вызвали неотложку, но та приехала слишком поздно.

Осмотрев фиолетовую физиономию бездыханного трупа, дежурный врач констатировал смерть от инфаркта.

На какое-то время пьянки в импровизированной закусочной прекратились, но наступил знаменательный день - сороковины по усопшему Михалычу, и автолюбители вновь «развязались». Пока должность скончавшегося сторожа оставалась вакантной, его напарники вынуждены были заступать на дежурство через сутки. Долго так продолжаться не могло - у обоих были дачи, на которых нужно было батрачить, как тот папа Карло. А после «пахоты» на земле, какой из тебя бдительный охранник - уже к вечеру спишь беспробудным сном, закрывшись изнутри сторожки. Забузили мужики, потребовали от председателя кооператива доукомплектовать штатное расписание охраны. На мероприятии, проводимом по поводу памятной даты со дня смерти Михалыча, этот вопрос и разрешился

Глава вторая. Витёк - человек войны

Прапорщика Виктора Паламарчука иначе как по имени никто и не называл. Да и то, имя его произносили несколько уничижительно - Витёк. А годков Витьку было уже под сорок, и за плечами имел он почти двадцатилетний стаж военной службы. Родом из Молдавии, весной 1975-го года был призван на срочную службу и направлен в Астрахань. Служил во внутренних войсках, охраняя покой зэков в астраханских колониях. После демобилизации командование части уговорило его остаться на сверхсрочную службу. Согласился. Не за тем он дал своё согласие, что непременно решил связать свою жизнь с военной службой, а только потому, что уже тогда не мог найти достойного применения рукам у себя на Родине. Да и кому нужен был армейский дембель с «восьмилеткой» за плечами, в то время, когда его земляки, слонявшиеся без дела, ежегодно подряжались на сезонные сельскохозяйственные и строительные работы за пределами родной Молдавии. А в армии, как-никак, была хоть какая-то стабильность - зарплату платили вовремя, опять же форма казённая.