Анатолий Уткин – Уинстон Черчилль (страница 96)
В целом перспективу войны на Дальнем Востоке Черчилль воспринимал довольно легко - таким призом ему казалось вступление в войну США. Он вместе с Рузвельтом 26 июля ввел экономические санкции, которые, по его словам, “означали, что Япония одним ударом лишится жизненно важных припасов”. Довольно беззаботно он утверждал: “Я уверен, что судьба Малайи вне угрозы”. Это была, по меньшей мере, неточная оценка ситуации в азиатско-тихоокеанском регионе. Прибывший в марте 1941 г. в Берлин министр иностранных дел Японии Мацуока встретился с Гитлером, и нетрудно было предположить их согласованные действия.
Английская разведка приложила значительные усилия, чтобы определить направленность планов Германии. То, что стало оформляться в видении английского руководства весной 1941 года, было потрясающим. Теперь можно было твердо предположить, что Гитлер отложил вторжение на Британские острова и начал подготовку к действиям на совсем другом направлении. Черчилль пришел к этой мысли в конце марта 1941 г. Но прошло еще немало недель, прежде чем его догадки переросли в уверенность. Теперь он мог поверить в то, что судьба оказалась милостивой к англичанам - их противник повернул на Восток. Черчилль основывался не только на данных разведки, но и на общей оценке деятельности германской дипломатии. Начальники объединенных штабов - лучшие английские военные специалисты - пришли к этому выводу позже - лишь в конце мая.
Черчилль придал большое значение перемещению германских войск и деятельности строительных организаций на железнодорожных путях в районе от Бухареста до Кракова. Он в полной мере оценил тот факт, что танковые дивизии, которые нанесли удар по Югославии, были возвращены в Румынию и Польшу. Перемещение примерно 60 составов не могло быть проведено без того, чтобы не попасть в поле зрения британской разведки. Черчилль вспоминал, что “эти события осветили восточную сцену как молния. Неожиданное перемещение к Кракову гигантского числа вооружения сил, необходимых на Балканах, могло означать лишь намерение вторгнуться в Россию в мае”. 3 апреля 1941 г. Черчилль пошел на необычный шаг. Он поручил послу Крипсу вручить Сталину личное послание, в котором говорилось: “В моем распоряжении находится надежная информация, свидетельствующая о решении немцев после захвата Югославии, то есть после 20 марта, переместить 3 из 5 танковых дивизий из Румынии в Южную Польшу”. Сталин, он надеется, оценит значение этих фактов. Посол Крипс еще до встречи со Сталиным написал Вышинскому большое письмо от себя лично, в котором указывал, что события на Балканах затрагивают советские интересы, и тем самым подводил к мысли, что в интересах Советского союза было бы занять более твердую политику в отношении стран “оси”. В свете факта передачи этого письма Вышинскому посол Крипс посчитал излишним передавать Сталину послание Черчилля, поскольку его (Крипса) письмо было более детализированным и краткое послание Черчилля не меняло основной идеи, которую Крипс уже изложил в своем письме. Но Черчилль пришел в неистовство от действий Крипса и потребовал, чтобы его послание было немедленно передано Сталину. Не имея прямого контакта, Крипс послал письмо Черчилля Вышинскому 19 апреля и Вышинский информировал его 23 апреля, что письмо передано Сталину.
Гитлер чувствовал, кто противостоит ему на Западе. 4 мая 1941 года, выступая в рейхстаге, он обрушился на Черчилля как на “самого кровожадного стратега дилетантского уровня. Свыше пяти лет этот человек носился по Европе точно безумный, в поисках чего-либо, что можно поджечь… Если назвать его солдатом, то он никудышний политик, если назвать его политиком, то он - скверный солдат. Дар, которым он обладает, - это умение лгать при благочестивом выражении лица, умение искажать правду до тех пор, пока наиболее тяжелые поражения не будут представлены им как славные победы…Черчилль, являясь одним из наиболее безнадежных дилетантов в стратегии, умудрился (в Югославии и Греции) проиграть на двух театрах войны от одного удара. В любой другой стране его отдали бы под суд… Его безумие можно объяснить лишь как проявление паралитической болезни или как бред алкоголика”.
События все больше убеждали Черчилля в том, что немцы поворачивают на восток. 12 марта Берлин потребовал отослать советские комиссии, работающие на германской территории, в СССР. Немало было и других косвенных свидетельств, о которых не могли не знать в Кремле. Поэтому Черчилль ждал ответа Сталина. Но он так никогда и не получал его. В мае 1941 г. у Черчилля уже не было никаких сомнений в отношении будущих действий немцев. 16 мая он пишет в письме генералу Сметсу, премьер-министру Южной Африки: “Гитлер собирается выступить против России. Наблюдается бесконечное движение на Восток больших контингентов войск, механизированных частей, авиации”. Начальники штабов пришли к окончательному выводу о неизбежности германского вторжения 31 мая 1941 г.
Черчилль пишет 15 июня 1941 г. Рузвельту: “Основываясь на данных источниках, находящихся в моем распоряжении, представляется, что огромное германское наступление на Россию неизбежно”.
Глава шестая
ВРЕМЯ ОТСТУПЛЕНИЙ
Есть только одна абсолютная обязанность, один безошибочный курс - стараться стоять за правое дело.
У. Черчилль
После публикации в 1994 году британских документов периода войны стало ясно, что британский посол сэр Стаффорд-Криппс невольно усугублял недоверие Сталина, постоянно повторяя ту мысль (полностью нарушая данные ему инструкции), что действия Советского Союза могут повлиять на отношение Британии к германским мирным предложениям. Знания Сталина частично базировались на сообщениях из Интеллидженс сервис и Форин оффис. Многие из этих сообщений противоречили предостережениям Черчилля Сталину. “Эти сведения предполагали, что Гитлер мобилизует немецкие силы вдоль советской границы ради оказания давления на Сталина с целью достижения территориальных уступок. Но Черчилль не представлял, до какой степени советская разведка проникла в британскую разведку - но не до того ее уровня, где разглашался источник сведений от расшифрованной “Энигмой”. Посол Майский говорил англичанам 2 июня 1941 года: “Все это часть войны нервов”.
Особую настороженность Сталина вызвал эпизод с парашютной высадкой заместителя Гитлера по НСДАП Гесса 10 мая 1941 года в Шотландии. Эпизод с перелетом Р. Гесса, заместителя Гитлера по партии, вызвал особое подозрение Сталина. В ходе войны он постоянно выспрашивал Черчилля и Идена о смысле прибытия Гесса в Шотландию и о предложениях, которые он выдвинул. В мемуарах англичане (в частности, У. Черчилль и А. Иден) объясняют все сверхподозрительностью Сталина. Но дело представляется не столь простым. Возможно, у Сталина были свои сведения о том, с чем прибыл Гесс к англичанам. Известно, что адъютант Гесса одиннадцать лет был в советском плену и что он дал важные показания. Фактом является и то, что англичане засекретили дело Гесса. Жуков, тесно контактировавший со Сталиным в это время, пишет, что Сталин скептически воспринимал информацию, исходящую от империалистических кругов, а Черчилль вызывал у него особое подозрение.
Одному из кембриджской пятерки - Киму Филби была поставлена задача узнать об условиях, предлагаемых Гессом. В кратком сообщении в Центр Филби 18 мая доложил, что “Бивербрук и Иден навестили Гесса, и это отрицается официальными источниками”. Из Берлина агенты “Юн”, “Франкфуртер” и “Экстерн» сообщили, что Гитлер послал Гесса с мирными предложениями. Филби был осторожен, он считал, что “время для переговоров еще не пришло, но в процессе дальнейшего развития военных событий Гесс возможно станет в центр интриг, направленных на заключение сепаратного мира, он будет полезен и для партии мира в Британии и для Гитлера”. Напомним еще раз, что дело Гесса в Британии не деклассифицировано до сих пор.
* * *
Гитлер заверял Йодля: «Нам нужно только постучать в дверь, и вся прогнившая структура рухнет». Как пишет английский историк А. Буллок, «Гитлер не был слеп в отношении численного превосходства русских, но он был убежден, что политическая слабость советского режима и техническое превосходство немцев обеспечат ему быструю победу в кампании, которая, по его мнению, должна была длиться не дольше, чем та, в ходе которой он сокрушил Францию годом раньше. А когда он выйдет к Уралу и захватит Кавказ, его противнице Британии не поможет присоединение к ней Америки. Гигантская Евразия будет у его ног, и не будет на земле силы, способной совладать с Германией, контролирующей самый обширный континент Земли». Итак, на пути к мировому господству стояла лишь Россия, и это препятствие следовало ликвидировать в течение краткосрочной кампании.
20 июня 1941 года Альфред Розенберг заявил, что СССР не является более субъектом европейской политики, он является объектом германской Weltpolitik - мировой политики. “На Западе ничто не угрожает интересам Германии, а на Востоке Германия вольна делать все что угодно по желанию фюрера - frei fur alles und jedes, was der Fuhrer wunscht”.